ПЯТНАДЦАТЬ

Тюрьма штата Олдерни,

Дорогая Аметист,

Спасибо, что вчера ответила на мой звонок.

Я боялся, что ты не возьмешь трубку. Боялся, что испугалась, передумала, решила, что связь с мертвецом — плохая идея. Боялся, что я останусь один в этой камере, сжимая в пальцах холодный пластик телефона, слушая гудки до тех пор, пока охранник не постучит дубинкой по прутьям и не прикажет ложиться спать.

Но ты ответила.

Жаль, что у нас было так мало времени. Три минуты семнадцать секунд — я считал. Три минуты семнадцать секунд твоего голоса в моих ушах, и этого хватило, чтобы я забыл, где нахожусь. Забыл о решетках, о запахе казенной дезинфекции, о расписании смертников, висящем на стене. Ты говорила, а я закрыл глаза и представил, что мы в другом месте. В любом месте. В месте, где нет охранников, нет электрического стула, нет даты, вычеркнутой в календаре.

Разговаривать с тобой — все равно что вкушать райское наслаждение.

Осмелюсь ли я сказать, что твой голос так же прекрасен, как и твое восхитительное тело? Твой смех — как лепестки, падающие на воду. Твой шепот — как обещание, которое невозможно сдержать. Твое дыхание, когда ты замолкаешь в поисках нужного слова, — как предвкушение поцелуя.

Прошлой ночью я представлял, как лежу в постели, а ты прижимаешься ко мне.

Это была не моя тюремная койка с тощим матрасом и металлической сеткой, врезающейся в спину. Это была кровать — наша кровать, какой она могла бы быть в другом мире. Широкие простыни, мягкие подушки, твой запах на одеяле. Я хотел поцеловать тебя в висок, пока ты говорила со мной этим милым, сонным голоском, который бывает только у женщин, когда они уже на грани сна, но не хотят прощаться.

Ты что, пытаешься свести меня с ума?

Потому что это работает. Я до сих пор не могу забыть тот кадр. Ты в бордовом платье, кружево обрисовывает твою грудь, ткань струится по бедрам. Ты смотришь в камеру с этим выражением — невинным и порочным одновременно, как святая на витраже, которая знает все грехи исповедующихся перед ней.

Я хочу увидеть, что скрывается под этими кружевными чашечками.

Я хочу не просто мельком увидеть твою киску на экране телефона, когда пальцы дрожат и картинка смазывается. Я хочу насладиться ею. Хочу изучать ее, как карту сокровищ. Хочу запомнить каждую складку, каждый оттенок розового, каждую каплю влаги, которая блестит на твоих губах, когда ты возбуждена.

Скажи мне, что я должен сделать, чтобы увидеть больше моего драгоценного сокровища.

Скажи — и оно станет твоим.

Ксеро.

P.S. Я записал свою реакцию на твой видеоролик. Мой голос, мое дыхание, мои стоны — все, что ты хотела услышать. Я сжимал телефон в руке и разговаривал с экраном, представляя, что это ты, что ты здесь, что ты слышишь меня. Жду не дождусь, когда смогу отправить его тебе.

Жду не дождусь, когда ты его посмотришь.