ДЕВЯТЬ

Тюрьма штата Олдерни,

Дорогая Аметист,

Спасибо за вторую фотографию. Я смотрел на неё так долго, что охранник трижды проходил мимо камеры и каждый раз стучал дубинкой по прутьям, проверяя, не случилось ли со мной чего. Мне нравятся твои веснушки. Они рассыпаны по переносице, как звёзды, как брызги, как следы от поцелуев, которые я никогда не смогу оставить. Есть ещё фотографии? Пожалуйста. Мне нужно больше. Я не надышался тобой.

От проницательности твоего последнего письма у меня перехватило дыхание. Ты спросила, было ли в убийстве моей сводной семьи нечто большее, чем просто обида. Что натолкнуло тебя на эту мысль? Что ты увидела между строк, чего не видел никто другой — ни следователи, ни психиатры, ни адвокаты, которые пытались выстроить защиту? Я думал, что хорошо спрятал это. Я думал, что только я знаю правду.

Ты не против, если я пришлю тебе фото своей реакции? Не той, что на лице, а той, что в штанах. Ты заслуживаешь знать, как твои слова действуют на меня. Как каждая буква, написанная твоей рукой, отзывается во мне дрожью, от которой гремят цепи на кровати.

Ксеро

P.S. Расскажи мне что-нибудь такое, чего ты никогда никому не рассказывала. Я хочу узнать твою самую страшную фантазию. Не ту, которую ты носишь на поверхности, как украшение. А ту, что живёт глубоко внутри, в тёмном углу, куда ты боишься заглядывать. Ту, от которой у тебя перехватывает дыхание ночью, когда ты одна.

Я хочу знать, каким ты видишь меня в этих фантазиях.