СТО

АМЕТИСТ

Спустя несколько часов я просыпаюсь в объятиях Ксеро. Его руки обвивают мою талию, а грудь прижимается к моей спине.

— Когда ты вернулся? — шепчу я в темноту.

— Только что, — бормочет он. — Мне так много нужно тебе рассказать.

Я пытаюсь вывернуться из его объятий, но его руки словно железные тиски.

— Эй, Ксеро?

Когда он отвечает храпом, я извиваюсь в его объятиях.

— Отпусти меня. Мне нужно в ванную.

Он сжимает меня крепче.

— Теперь я знаю, что ты проснулся. — Я отшатываюсь, но он даже не вздрагивает. — Ксеро. Это не смешно.

Наверное, это проверка на случай, если меня схватит маньяк, который любит обниматься. Я протягиваю руку назад, между нашими телами, пытаясь нащупать его яйца, но он так плотно прижимается к моей спине, что я могу ухватиться только за его бедро.

— Как только я начинаю влюбляться, ты превращаешься в придурка, — говорю я и тычу его локтем в рёбра.

Он не отвечает. Это совсем не похоже на Ксеро. Обычно он спит с открытым глазом и никогда не пропускает мимо ушей любые разговоры о любви. Я оглядываю комнату, мой взгляд падает на скелет, стоящий в углу, и я морщусь от воспоминания о том, как меня трахали его бедренной костью.

Приходится немного поерзать и задержать дыхание, но в конце концов я высвобождаюсь из объятий Ксеро.

Быстро приняв душ в соседней ванной и одевшись, я иду на мини-кухню и поджариваю тост на не замороженном хлебе.

Шикарно.

Моя киска всё ещё пульсирует после прошлой ночи, а горло немного саднит от множественных оргазмов. После того как Ксеро кончил в меня, он доводил меня до оргазма снова и снова, даже когда я плакала. Он остановился только потому, что наше время в комнате с экраном истекло.

К тому моменту мои глаза были слишком затуманены слезами, чтобы я могла оценить все эти отражения, и мне уже не было интересно смотреть, что он делает своими пальцами и языком. Теперь я жалею, что закрыла глаза, потому что было очень жарко.

Я возвращаюсь в спальню и оглядываюсь в поисках жёсткого диска, который он извлёк. Не найдя его, я спрашиваю у Ксеро, не оставил ли он его в своём кабинете. Сглотнув при воспоминании о жуткой криминальной доске, я выхожу из спальни и направляюсь к огороженному участку в конце подвала.

Войдя в комнату, я стараюсь не смотреть на изображения в центре стены и фокусируюсь на жёстком диске на его столе. Рядом с ним лежит конверт из манильской бумаги с той же психопатической надписью, которую я получила в день казни Ксеро.

Все мысли о вчерашнем празднике улетучиваются при виде ещё одной подсказки о моём прошлом.

Дрожащими пальцами я вскрываю конверт и достаю письмо, в котором всего несколько слов:

Единственный прекрасный принц, которого ты заслуживаешь.

Под нацарапанной запиской аккуратно написан URL. Я сажусь за стол Ксеро, включаю один из его ноутбуков и набираю адрес в браузере.

Короткая ссылка перенаправляет на видео, и я нажимаю «Воспроизвести».

Я сразу узнаю в нём тот самый клип, который мама включила в тот день, когда она умыла руки и объявила, что продаст дом. Я бегу по кладбищу, а за мной гонится тёмная фигура.

Чего я не понимаю, так это как кому-то удалось снять настолько чёткое видео, и Ксеро даже не заметил. В ту ночь у меня были галлюцинации на всевозможные темы, так что мужчина с камерой или телефоном мог быть просто частью моего грандиозного бреда. Но Ксеро ни за что бы не пропустил вуайериста с его устройством.

Странно, что мне так хотелось посмотреть одно видео, на котором мы занимаемся сексом, а другое вызывает у меня отвращение. Но это потому, что сцена на кладбище была снята кем-то, кто знает моё прошлое и по-прежнему хочет моей смерти.

Я перематываю вперёд, не желая смотреть на себя глазами вуайериста. Когда я дохожу до того момента, где Ксеро прижимает что-то к моему лицу, от чего я обмякаю, я останавливаю видео и открываю ящик его стола, вспомнив, что там он оставил бутылку с хлороформом.

Она всё ещё там. Я достаю её, но тут же на меня катится другая бутылка. На этикетке написано: «СОМНОХЛОР: ОГНЕОПАСНО». Я открываю крышку, вдыхаю что-то более сладкое, чем ацетон, и у меня тут же кружится голова.

Мышцы слабеют, и я откидываюсь на спинку стула.

Закрыв крышку, я сползаю на сиденье, перед глазами темнеет. Это было… сильнодействующее средство.

Мне требуется несколько минут, чтобы прийти в себя, глядя в пустоту, и ещё больше времени, чтобы вспомнить, почему я сижу за столом Ксеро и смотрю на пузырьки с химикатами.

Я снова перевожу взгляд на экран ноутбука, где я лежу обнажённая в грязи, а Ксеро склонился надо мной, как упырь.

Наверное, в этот момент он уносит меня в старый дом приходского священника, чтобы хорошенько отмыть.

Поскольку я пропустила эту часть, потому что была без сознания, я продолжаю смотреть видео.

Отстранившись, Ксеро раздвигает мои ноги и осматривает мою промежность. Мой клитор пульсирует, и я неловко ёрзаю на стуле. Неужели я сейчас увижу какую-то сомнофилию? Он засовывает в меня палец в перчатке, а затем подносит его к свету, но он слишком яркий, чтобы быть лунным.

Камера приближается к моему лежащему телу, свет становится ярче, Ксеро встаёт и отходит в сторону. В кадре видны в основном его ноги, но я вижу, как он машет рукой, словно подзывая кого-то подойти ближе.

— Что за чёрт? — шепчу я.

В кадре появляется мужчина. Я никогда его раньше не видела. Он одет в несколько слоёв поношенной одежды, местами порванной. Я едва могу разглядеть его черты сквозь густую щетину и всклокоченные чёрные волосы, но когда он просовывает руку мне между ног, я вскакиваю с места.

— Что это? — кричу я.

Он вытаскивает руку и осматривает свои грязные пальцы, торчащие из перчаток без пальцев. Затем он поворачивается к камере и ухмыляется, обнажая перепачканное грязью лицо и щербатый рот.

У меня сдавливает грудь, и я начинаю задыхаться. Какого хрена Ксеро приглашает этого мужика потрогать меня?

Мужчина достаёт член, который выглядит ещё грязнее, чем его лицо, и надрачивает его до твёрдости. Я зажимаю рот рукой и давлюсь, когда он опускается на колени между моих раздвинутых ног и подтаскивает моё обмякшее тело ближе.

Ксеро просто стоит и смотрит. Я хочу, чтобы камера поднялась и показала его лицо, потому что вся эта ситуация не имеет смысла. Это не может быть Ксеро. Ксеро, который был настолько ревнив, что убивал или калечил любого, кто подходил слишком близко. Ксеро, который угрожал убить преподобного Тома только за то, что тот был с ним дружелюбен. Ксеро, который воплотил в жизнь мою фантазию о вуайеризме, прикрыв мою киску рукой.

Ксеро, который теперь ничего не делает, пока этот грязный мужик трахает моё бездыханное тело так, что оно дёргается. Я отступаю к двери, мои глаза наполняются слезами.

Этого не может быть. Это, должно быть, галлюцинация. Да, должно быть, так оно и есть. Я только что нанюхалась какого-то химического вещества, которое вызывает зрительную галлюцинацию, чтобы подорвать мои отношения. Потому что это то, что делает мой разум. Саботаж.

Каждый раз, когда я пытаюсь переспать с мужчиной, появляется мистер Лоусон и выводит меня из себя. Тогда я вырываюсь и кричу достаточно громко, чтобы мужчина решил, что я безнадёжна.

Присутствие Ксеро слишком поглощает меня. Я бы переспала с ним, даже если бы над нами стояла армия призраков и кричала, чтобы я остановилась, так что мой мозг просто придумал что-то новое, чтобы я оставалась одна.

Чернобородый мужчина с рыком набрасывается на меня, но Ксеро хватает его за капюшон и оттаскивает от моего неподвижного тела. Я даже не могу вздохнуть с облегчением, потому что в кадре появляется второй мужчина. Его штаны уже спущены до лодыжек, а бледные ноги покрыты тёмными полосами.

Он наклоняется между моих ног, и его голова наконец попадает в кадр. Я вижу ястребиные черты лица, затенённые спутанными каштановыми волосами. Я закрываю лицо руками. Я не могу смотреть.

Я наблюдаю за происходящим сквозь пальцы, гадая, когда мой мозг перестанет сбоить и покажет, что на самом деле произошло той ночью.

Ксеро сказал, что отнёс меня с кладбища в ванную, но с каких это пор он был до конца честен?

Ксеро мог бы предупредить меня, что собирается сбежать с казни, но он дал мне понять, что умер. Потом он несколько недель сводил меня с ума, притворяясь призраком. Он ненавидел меня за то, что я пыталась опубликовать книгу о наших отношениях. Для него это было абсолютным предательством.

Когда Дейл и трое его друзей ворвались в мой дом, чтобы снять обо мне фильм ужасов, Ксеро вмешался только потому, что они мешали ему отомстить. Он хотел быть единственным, кто превратит мою жизнь в ад.

Пока второй мужчина вдалбливается в моё тело, Ксеро подзывает третьего.

Тот ползёт на четвереньках, обнажённый ниже пояса. Он блондин с такими густыми усами, что они кажутся ненастоящими.

Третий мужчина поворачивает мою голову в сторону и засовывает свой член мне в рот. Пока он трахает меня в горло, в кадре появляется четвёртый и начинает сосать мои соски. Тошнота подступает к горлу. Я сгибаюсь пополам, и содержимое моего желудка выплёскивается на пол.

— Ксеро, — хриплю я. — Зачем?

Ответ прост: месть.

Ксеро знает мои слабые места. Моё психическое состояние. Мою сексуальную травму. Он знает, что я подверглась насилию со стороны мужчины старше меня, и снял это видео, чтобы причинить мне максимально возможную психологическую боль.

Первым шагом был публичный секс, за которым последовала групповуха без моего согласия.

Итак, вчера вечером я сделала второй шаг: занялась сексом на публике в «Министерстве хаоса», а затем отдалась на камеру. Шаг третий — заняться сексом с этими грязными мужиками, крича и не теряя сознания.

Шаг четвёртый — отправиться на стол для пыток, чтобы испытать на себе электрошок.

Прямо как ребёнок на картинке.

Мой взгляд скользит по доске преступлений, где лежит моя младшая версия, покрытая электродами, с руками, прижимающими щупы к вискам.

Только не снова.

Никогда.

Я не могу этого допустить.

Прошлое сливается с настоящим, и я вижу костлявое лицо мистера Лоусона, чувствую его влажные руки на своей коже.

Моя плоть покрывается мурашками от его призрачных прикосновений, а перед глазами всё расплывается.

Я действую машинально, на автопилоте, хватаю бутылки с хлороформом и сомнохлоратом.

В моей голове всплывает склизкое лицо мистера Лоусона, сливаясь с образом Ксеро. Охваченный манией, я иду на кухню, хватаю миску для мытья посуды и собираю всё, что выглядит легковоспламеняющимся.

Сливочное масло.

Растительное масло.

Бумажные полотенца.

Дезинфицирующее средство.

Спички.

Каждый предмет — это шаг всё глубже в пропасть. Каждое движение — это автоматизм, вызванный первобытной потребностью очистить и уничтожить.

Я возвращаюсь в кабинет и ещё раз смотрю фильм. В кадре только ноги Ксеро.

Судя по жёлтой струе жидкости, бьющей мне в лицо, он добавляет к осквернению унижение.

Несогласие не входило в список одобренных извращений. Как и водные виды спорта или групповое изнасилование.

В моей памяти всплывают глаза мистера Лоусона, которые смотрели на меня, когда он падал.

Кровь растекается вокруг его головы, словно нимб, и его лицо снова становится лицом Ксеро.

Я трясу головой, пытаясь избавиться от этих образов, но они только усиливаются, накладываясь на происходящее на экране.

Мистер Лоусон использовал наркотик, чтобы убить нашего ребёнка.

Ксеро использовал наркотик, чтобы убить мою душу.

Я досматриваю фильм до конца, где я лежу в грязи, покрытая спермой и землёй. Меня уже даже не тошнит, я просто оцепенела. Оцепенение переходит в отстранённость, а отстранённость — в холодную, расчётливую ярость.

В финальных титрах фильма написано: «ПРОДЮСЕР X-CITE MEDIA».

Я должен был бы ахнуть, но даже эта часть имеет смысл. Я прокручиваю видео назад, смотрю его в обратном порядке, чтобы убедиться, что это не галлюцинация. Мой мозг не настолько искусен в создании иллюзий.

Даже если бы он мог воспроизвести эту гротескную сцену, он не смог бы показать её в обратном порядке.

Единственное заблуждение в том, что я позволил себе поверить в то, что Ксеро Гривз — человек.

Мой желудок сводит судорогой, и я ощущаю острую боль. Я сгибаюсь пополам, опустив взгляд в пол. Тёплая кровь стекает по моим ногам.

Стоит мне моргнуть, и всё исчезает.

Ярость, предательство и разруха закручивают меня в спираль. Я не смогла бы остановить это погружение в безумие, даже если бы попыталась. Мои мысли разлетаются на осколки, каждый из которых — сгусток ярости и боли.

Границы между прошлым и настоящим полностью стираются. Я вижу себя в детстве, кричащего под пытками, и себя взрослую, покрытую кровью.

Я вижу Ксеро и мистера Лоусона. Они сливаются воедино.

Ярость нарастает, поглощая все рациональные мысли, оставляя только огонь, желание покончить со всем этим.

Пришло время казнить Ксеро по заслугам.