Шюр Габриель стоял у свинарни с одним рыбаком из Сальхуса, который торговал у него двух поросят. Шюр Габриель держал за руку крошку-Габриеля; у мальчика вокруг шеи был несколько раз обернул зеленый шарф, который скрещивался на груди, а на спине был завязан толстым узлом. Майские вечера были сырые и холодные, хотя днем, когда светило солнце, было тепло. Крошка-Габриель простудился и накануне вечером осип.

Рыбак из Сальхуса был немного навеселе. Когда ему показалось, что Шюр Габриель слишком запрашивает за своих поросят, то он полушутя, как бы в раздражении, схватил его за плечи и дал ему сзади легкого пинка ногой.

Крошка-Габриель мгновенно накинулся на рыбака и стал его бить своим кулаченками, куда попало, по ногам.

Шюр Габриель насилу оторвал его от рыбака, который хохотал и слегка покачивался. Тут крошка-Габриель расплакался, уткнувшись лицом в колени отца. Шюр Габриель испугался, услыша страшные звуки, которые вырывались из горла мальчика. Можно было подумать, что эти звуки выходят из большой заржавленной трубы. Никогда ему не приходилось слышать, чтобы ребенок мог охрипнуть до такой степени.

Он взял мальчика на руки и снес домой, так как видел, что с подпившим рыбаком все равно никакого дела не сделаешь.

Комната была вся наполнена запахом торфа и густым дымом. Незадолго перед тем отец велел маленькой Адне затопить печку, чтобы крошка-Габриель не мерз. Но ветром дым выбросило через трубу в комнату. Шюр Габриель поспешил вынести в кухню на очаг весь торф из печки, потом он покормил крошку-Габриеля и уложил его в постель.

Ночью Шюру Габриелю приснилось, будто он изо всех сил качает насос, а вода все не идет, но насос издает пронзительные звуки — свистит и скрипит. Он догадался, что в насосе сидит человек, который издает эти страшные звуки. Наконец, он проснулся. Почему он слышал этот-скрип и свист? — Боже, да ведь эти звуки вырываются из груди крошки Габриеля! Какая ужасная хрипота! Но ведь это только простуда. Однако, Шюр Габриель не мог успокоиться и почти не спал всю ночь, прислушиваясь к этому хрипу. Он решил утром намазать мальчику шею топленым салом, если только ему не станет лучше.

До утра было еще далеко, когда крошка-Габриель вдруг во сне замахал руками. Казалось, будто он задыхается и ловит воздух. Он вскочил, сорвал с горла шерстяной шарф и сипло закричал.

Отец стал успокаивать его. Но мальчик дрожал и размахивал правой рукой, словно хотел кого-то прибить. Однако, мало-по-малу, он успокоился, позволил уложить себя и заснул.

Шюр Габриель посмотрел на Олину, которая лежала у стены, уткнувшись лицом в подушки, и спала, как сурок. Что у нее за сердце, раз она может спокойно спать, когда ее ребенок болен, — подумал Шюр Габриель, укладываясь в постель. Но сон не шел к нему. Он все время лежал и прислушивался к тяжелому, хриплому дыханию, которое вырывалось из горла крошки-Габриеля. Наконец, ему стало казаться, что эти звуки напоминают погребальный звон.

На следующее утро мальчик не пошел с отцом в поле. Когда Шюр Габриель пришел домой к завтраку, то мальчик с трудом приплелся к нему, протянул руки и сказал:

— Крошка-Габриель устал, он хочет в постельку.

Под вечер ему стало гораздо хуже. Он лежал на спине и не двигался больше. Звуки в горле превратились в одно сплошное сухое хрипение. Вдруг он вскрикнул прерывисто и резко потом снова стих и лежал без движения.

Маленькая Адна так испугалась, что побежала в поле за отцом.

Прошло минут двадцать, прежде чем прибежал Шюр Габриель. Он едва переводил дух, когда вошел в избу. Посмотрев на крошку-Габриеля, он весь обмер и в глазах у него потемнело. Он отступил на несколько шагов, и лицо у него стало землистого цвета; ноги подгибались под ним и он шатался, как пьяный. Он с трудом узнал своего мальчика, до того он изменился за эти два-три часа: щеки у него ввалились, глаза потухли, нос заострился, и на лице было выражение терпеливого страдания. Сердце разрывалось на части у Шюра Габриеля. Словно во сне, подошел он к кровати и склонился над ребенком.

— Как дела, крошка-Габриель? — спросил он дрожащими губами, стараясь казаться бодрее.

Но в это мгновение на лоб крошки-Габриеля упала горячая слеза. Он посмотрел на отца и несколько мгновений не отрывал от него взора, полного любви и беспомощности. У Шюра Габриеля было такое чувство, будто его душа растаяла и вылетает из него.

Крошка-Габриель сделал попытку поднять руку, но она два раза падала обратно. Наконец, ему удалось ухватиться своими горячими пальчиками за руку отца. Он поднес ее к своим губам и поцеловал.

Шюр Габриель опустился на колени, приник лицом к краю кровати и долго оставался так, не произнося ни звука.

Наконец, он встал и склонился над мальчиком. В это мгновение у крошки-Габриеля снова начался такой же припадок, который только что так напугал маленькую Адну. Но на этот раз он был сильнее и продолжительнее. Шюр Габриель поддерживал мальчика и тихо стонал. Он думал, что мальчик испускает дух.

Однако, припадок удушья и на этот раз прошел. Тогда Шюр Габриель схватил со стены свою теплую куртку и шапку.

— Я поеду в город за доктором, — сказал он.— Мальчики за мной!

Нильс и Магне, которые только что пришли с поля и тоже стояли возле брата с испуганными лицами, бросились к двери и крикнули:

— Мы сейчас переоденемся!

— Не надо! — бросил им Шюр Габриель.

Мальчики надели шапки и побежали за отцом, который быстро шагал уже через болото к берегу.