Когда наступило лето и пришла пора сенокоса, Шюр Габриель, как ни изворачивался, должен был подумать о помощнике на это горячее время. Он послал в Сальхус за работником, и ему оттуда прислали парня, по имени Аслак, который сам отзывался о себе, как о необыкновенно хорошем косце. Шюру Габриелю не понравился этот парень, но так как выбора не было, то он волей-неволей взял его. Однако, он был настолько осторожен, что нанял его сперва только на одну неделю. Между ними было решено, что он будет получать двенадцать шиллингов в день и хозяйские харчи.

С первого же дня Шюр Габриель увидал, что Аслак ленив и небрежен, но он утешал себя тем, что связал себя с ним не на всю жизнь и что эти шесть дней пройдут скоро.

Однажды вечером, по окончании работы, на третий день после своего поступления, Аслак отправился на соседний двор, где были две девушки, с которыми ему очень хотелось познакомиться. Он пробыл там некоторое время, плясал в сарае и его угостили пивом. Возвращаясь домой, он пошел коротким путем, который шел через луг Шюра Габриеля, и там он забыл затворить за собою ворота.

Ночью на луг забрались все коровы, не только Шюра Габриеля, но также и соседей, а также несколько чужих лошадей и уничтожили всю траву, какая только была на большом болотистом лугу перед домом Шюра Габриеля.

Шюр Габриель провел бессонную ночь, так как у ребенка были колики в животе. Под утро ребенок успокоился и заснул. В три часа Шюр Габриель встал, чтобы разбудить работника, спавшего на сеновале.

Было тихое туманное утро с голубоватым воздухом и медно-красными полосками на востоке.

Едва успел Шюр Габриель отворить дверь, как увидал ужасное опустошение, произведенное коровами и лошадьми. Он чуть с ума не сошел от огорчения. С рычанием схватил он первый попавшийся под руку кол и босиком, как был, бросился по росистой траве на коров, которые разбежались во все стороны. Некоторые из них, наевшиеся до того, что не могли больше двигаться, остались лежать в траве и тупо смотрели на Шюра Габриеля, словно они тут были не причем, пока они, наконец, не почувствовали на своих спинах ударов. Лошадей было труднее прогнать, но, в конце концов, Шюру Габриелю удалось очистить луг и запереть ворота. Он стоял и смотрел на опустошенный луг со скрежетом зубов и задыхаясь от ярости. Но вдруг он разразился рыданиями. Он плакал горько, как обиженное дитя, громко всхлипывая. Он пролил немного слез. Они не лились по щекам и останавливались в глазах. Вскоре рыдания затихли, и он бросился на сеновал, ногой растворил дверь, которая была изнутри задвинута деревянным засовом, быстро взлез на небольшую лестницу, приставленную к верхнему люку, ухватился за густой всклокоченный хохол и стал драть его изо всех сил. Раздался ужасный крик, и две руки стали отбиваться от него, а в воздухе замелькали две ноги в подштанниках. Шюр Габриель бросил волосы и, крепко сжав обе руки Аслака одной своей, опустился на колени, придавил ими грудь лежавшего работника и стал бить его по чем попало. Работник кричал и звал на помощь, но Шюр Габриель не выпускал его. Аслак умолял о пощаде и отбивался, насколько мог. Мало по-малу ему удалось подползти к краю люка. Шюр Габриель, не выпускавший его из рук, тоже очутился на краю люка. Не успел он опомниться, как оба они свалились вниз со страшным грохотом. Шюр Габриель успел вытянуть руки и стал на четверенки. Работник же упал на спину. Он вдруг перестал кричать. Он только тихо стонал и больше не шевелился.

Шюр Габриель встал. Он ушиб себе колени и до крови расшиб руки. Больше он ничего не повредил себе. Не оглядываясь, он ушел в избу. Подойдя к колыбельке, в которой спал крошка-Габриель, он увидал, что ребенок лежит с открытыми глазами, радостно улыбается ему и протягивает ручки.

Шюр Габриель вздрогнул. Его сердце наполнилось радостью и чувством покоя. Ребенок узнать его и улыбнулся! Это случилось еще в первый раз. Бессознательно отец опустился на колени пред колыбелькой и поцеловал малютку. Крошка-Габриель стал играть его бородой и громко смеялся, когда она щекотала его щечки. Отец вынул его из колыбельки, завернул в одеяльце и стал ходить с ним взад и вперед по комнате. Он не мог насмотреться на него и не мог заставить себя расстаться с ним. Крошка-Габриель узнал его и протянул к нему свои ручки! О, какое счастье! Пусть пропадает и луг, и весь двор, если так Богу угодно, лишь бы у него остался крошка-Габриель, этот удивительный мальчик, равного которому нет на всем свете. Это его родное дитя, его кровь и плоть, его драгоценное сокровище! Он продолжал ходить и баюкать ребенка долго еще после того, как тот заснул. Но, наконец, он уложил его в колыбель, тщательно прикрыл и сам лег в постель. Он чувствовал себя разбитым и замученным. Он едва держался на ногах. Ему необходимо было заснуть, прежде чем приняться за работу.