Гангстерское «Бородино» началось 1 июня 1994 года: сначала, в 8 утра на улице Ленсовета, были убиты двое «тамбовских» – мастер спорта по классической борьбе Басалаев и выпускник Института физкультуры Шепелев. Вскоре на улице Турку в «мерседес», где сидел Кумарин, выпустили 28 пуль. Телохранитель, сидевший на пассажирском сиденье, так и остался там сидеть до окончания осмотра места происшествия, а Кумарин получил 9 пуль. В этот день стрелки ждали «тамбовских» и по другим адресам, но там у них не сложилось. Стратегия понятна – ликвидация верхушки «тамбовских». Слаженно, вероломно и безоговорочно.
Петербургское кладбище, могилы тех, кто первый начал войну с Кумариным
Соратники хлынули к Кумарину в больницу, где, согласно мифологии, Глущенко положил перед хирургом тысяч сорок долларов и ТТ, предложив ему два варианта развития событий: «выживет – не выживет». Через месяц Кумарина в коме транспортировали в Германию. Там он воскрес.
На все это с нескрываемым интересом смотрели представители прочих группировок. И они не зря заняли места в первом ряду.
Для начала, куда-то пропал исполнитель пальбы по Кумарину. Причем очень быстро. Когда я об этом спросил Владимира Кумарина в 2020 году, в «Крестах», он мгновенно сформулировал свое алиби: «Так я тогда был еще в коме».
Потом убили «великолукских» боксеров Звоника и Желтка, после еще парочку, затем еще кого-то. «Великолукские» Анджей и Косов, понимая, что кольцо облавы сжимается, скрылись в Венгрии. В командировку направили несколько специально обученных. Там они связались с будапештской братвой, снабдившей их оружием и информацией о беглецах. Точности были куплены у венгерской полиции. Анджей и Косов легли прямо в мотеле, их тела доставили на Большеохтинское кладбище. Также в Венгрию сбежал Рунов, но после расстрела двух товарищей вернулся в Питер. В 1995 году его добили.
Пришло время отвечать и старшим по рангу. 30 июня 1995 года возле своего статусного дома на Московском проспекте, что и поныне зовется «Русским пряником», положили Николая Гавриленкова – Степаныча – дона «великолукских». Того, кто первым начал. Лупили в него с душой – его мозги в прямом смысле остались на асфальте. С асфальта подобрали потом два «калаша», 55 гильз и ТТ, который не понадобился.
Всем зрителям уже стало понятно, что «великолукский» блицкриг не удался. К концу 1995 года у ресторации «Невские мелодии» пятью выстрелами успокоили еще одного из его команды.
В феврале 1996 года Глущенко пригласил на переговоры оставшегося за главного в почти истребленной «великолукской» группировке Виктора Гавриленкова. И чтобы все было по-честному и безопасно, они договорились посмотреть в глаза друг другу в отеле «Невский Палас», в центре Невского, где сплошные камеры и милиция. Витя проанализировал и согласился.
Автоматчики зашли в лобби-бар, залили его свинцом, убив его двух вооруженных милиционеров-охранников и положив случайного подданного Великобритании, Хайдена Джона. По торговым он сюда делам приехал, а не за этим.
Гавриленкова-младшего ранили. Вместе с ним искалечили случайно попавшего на линию огня петербургского коммерсанта. С пола подобрали два калашникова, 60 гильз. То есть пока рожки не опустели, исполнители не успокоились. Еще в баре остался брошенным пистолет ТТ и запасная обойма к нему.
Разумеется, органы поинтересовались у Глущенко, что это было, и, конечно же, он дал исчерпывающий комментарий – подъехал к отелю, чуть опоздав, но, заметив скорые и служебные автомашины милиции, решил не светиться. А потом уже узнал, какое такое злодейство состоялось.
Прошло много лет, и 15 декабря 2010 года в Москве состоялся разговор между исторически близким к Кумарину арестованным Андреем Рыбкиным и несколькими сотрудниками МВД и прокуратуры. Целью встречи было выспросить у него про забытые всем события. Вот цитаты из документа, который был оформлен как справка об оперативной беседе. Не вникайте в имена, они большинству ни о чем не скажут, не воспринимайте текст как правду или увиливание. К этому надо относиться как к интонации.
Рыбкин подтверждает то, что знал о том, что готовится покушение на Гавриленкова в «Невском Паласе».
Андрон искал автоматы и спрашивал у него (Рыбкина). Он, Рыбкин, знал со слов Андрона, что тому Жуков передал автоматы.
Андрон – человек Баскакова (Баскаков занимал ведущее положение в рязанском преступном сообществе «Слоны». Слон – номинальная фигура, которую раскачала пресса).
В группе Баскакова были Кучер, Гоша, Чудной, Кот, Степак. Между Кумариным и Андроном тоже стоял Баскаков.
У Кумарина был мотив мести, Андрон был движим мотивом самоутверждения перед Кумариным. Андрон имел достаточно людей, чтобы проводить самостоятельные операции.
После того как Кумарин посчитал, что люди Степаныча (Гавриленкова) на него покушались, он через Брави и Стасика организовал прослушку Гавриленкова. Впоследствии они были убиты людьми Чудного.
Кумарин приближает Чудного к себе – крестит его сына. Чудной считал, что ему не нужна большая команда, достаточно 10 «лейтенантов» (Рыбкин вводит свою терминологию. В сицилийской мафии таких называли капитанами. – Автор), у каждого из которых по 5 человек в подчинении, и желательно, чтобы они друг друга не знали.
Рыбкин слышал, что Андрон говорил после стрельбы в «Невском Паласе»: «Надо добить Виктора, пока он находится в больнице».
Со слов Баскакова, он (Рыбкин) слышал, что Чудному говорили, что нужны глушители, но тот сказал, что нужно сделать погромче.
Миша Глущенко договорился с Виктором Гавриленковым о встрече в «Невском Паласе». Так как Гавриленкова не убили, Глущенко негодовал по этому поводу, считал, что его подставили.
Непосредственные исполнители мертвы.
Конец цитаты.
Что по бывшему мастеру спорта по вольной борьбе, бывшему депутату от ЛДПР ЗакСа Ленобласти и родившемуся в Тамбовской области Андрею Рыбкину, то он умер в декабре 2012 года в тюремной больнице. Бывший чемпион мира по вольной борьбе Александр Баскаков умер в тюремной больнице через год – в конце декабря 2013 года.
После «Невского Паласа» раздались аплодисменты. Все мафиозные семьи Петербурга поняли, что в Кумарина нельзя мазать. Это чисто шекспировская трагедия, когда гибнет весь хор. Мне Кумарин ответил удивленно, как ребенку, который спрашивает о чепухе: «Это же месть». Это правда, но не только.
К этому времени Малышев уезжает в Испанию, и Кумарин занимает весь трон босса всех боссов.
Постскриптумом можно заметить, что спасся лишь Витя Гавриленков. И спас его Малышев, укрыв его с его же доходами у себя в Испании. До сих пор на улице говорят, что Кумарин из дипломатического опасения к Малышеву пообещал не трогать недобитого. Но с условием – чтобы Гавриленкова в Петербурге никто никогда не видел.
Гавриленков-младший вернулся в Питер только после ареста Кумарина в 2007 году. И до сих пор мирно проживает в своих апартаментах на Каменноостровском проспекте, в доме, где на первом этаже расположен детский сад «Живулечка».
О той схватке сложено много версий. Вроде как не сошлись по дележу доходов от поставок вина на Игры доброй воли. Но если и это вымысел, то он только обнажает правду, которая скрывает реальность.
Сама же гангстерская сага неподсудна.
Наши расплывчатые представления о людях, даже изменивших мир, не дают взглянуть на них по-другому, через их становление в молодости.
Ленин был единственным главой страны – философом за всю историю Руси, Российской империи, СССР и Российской Федерации. Можно взвесить его десятки томов полного собрания сочинений. Началось же его восхождение к мысли после казни его родного брата. И отомстил другим путем.
Хрущев был таким же единственным идеальным романтиком, додумавшимся до того, что в 1980 году он по телевизору покажет последнего преступника, после чего система МВД отомрет. Это уже практически анархо-коммунизм.
Брежнев был единственным настоящим фронтовиком. Потом он полюбил золотые звезды героев и уподобился чуть ли не африканскому вождю. А тогда, в Великую Отечественную, он вгрызался с десантом в Малую Землю под Новороссийском и видел, как бойцам отрывает ноги и руки. Поэтому-то он и стал самым добрым лидером державы за всю ее историю.
Сталин был из гангстеров. Стоять в 1907 году на главной улице Тифлиса, держа наготове револьвер в кармане, поджидать инкассаторов, а потом вместе с уголовниками лупить по казначейской карете из всех стволов, кидая бомбы… Тут надо иметь крепкий дух. Назвали это тонко – экспроприацией. Значит, до экса они все планировали. Сталин не только встречался заранее с бандитами, а тесно с ними общался. Знал правила их игры, понимал риски этих правил. Видел, как и зачем они расправляются с себе подобными.
Пробежимся хотя бы по самым известным налетчикам того периода. Легендарный Мишка Япончик, он же Моисей Винницкий, сидел на каторге еще в 1906 году за разбои, которые он же называл экспроприациями. Он же был анархо-коммунистом. А в 1919 году был командиром красного полка, собранного из двух тысяч уголовников. Быстро навоевались, но было. Григорий Котовский – оттуда же, сидел за налеты, а позже в одесском театре собрал уголовников, где обсудил с братвой, что делать в новых революционных условиях. Нестор Махно – любитель экспроприаций, сидеть начал с 1906-го. Так что отделить уголовщину от идейных чрезвычайно трудно, так как порой это одно и то же.
Отсюда, Сталин и не лез в лидеры революции. Больше присматривался. А когда внутри партии создал преданную себе систему, то со всеми и разобрался, став стопроцентным собственником. И даже после этого все вопросы по своему активу решал только через убийство заподозренных в малейшем покушении на свою власть.
Чисто мафиозный подход к снаряду.
Никто не понял, как быстро все изменились. Все произошло, как у Тарантино в «От заката до рассвета» – бац – и стриптизерша превращается в королеву вампиров. Только что страна свалилась в идеальный кабак, и вроде бы всем энергичным людям жить стало веселее. И вдруг у братвы одномоментно выросли рога. Заодно они разделились на оборотней и вампиров. Вернее, самые явные и сильные.
Более мелкие тут же обратились в нетопырей на любой манер. Из всех щелей полезли лешие, водяные, злыдни, гидры и прочие косматые страшилища, что жрут все подряд и не могут насытиться. А какие у них на коленях сидели кикиморы – загляденье. Если бы они окаменели, то сегодня из многих фасадов торчали застывшие горгульи. Но это были ни фига не мифические существа, а только что отличные ребята.
Их прославляли передовицы советских газет, директора школ собирали линейки – «равняйсь!» – и торжественно объявляли об их победах. Те, в честь кого вставали заморские колизеи под Гимн Советского Союза. И текли слезы счастья, и на родине плакали у черно-белых телевизоров.
С тех дней в речевой оборот братвы и приближенных к ней в оби– ход вернулось слово «демон». Для того, чтобы кого-то быстро охарактеризовать, достаточно было произнести: «Ну чистый демон». И всем все ясно. Возможно, на этот слог подсознательно повлияла русская культура с ее лермонтовским текстом, полотном Врубеля. А может быть, это гипертрофированный вариант черта. Ведь у уголовников уже был давно отточенный вариант – «черт». Но они так называли арестантов-нерях.
На доме Зингера, что на Невском проспекте, свисают фигуры валькирий. Это грозные феи, которые должны смотреть на рубку викингов и забирать на небо самых отважных. Если вы доверяете скандинавской мифологии, знайте – петербургские валькирии попотели.
Война закрывает глаза. Да и демоны бывают полезны. Например, у Гоголя в «Ночи перед Рождеством» кузнец Вакула летал в Петербург на бесе.
Валентин ГУДЕВСКИЙ,
старейший вор в законе, умер в 2021 году
Спортсмены с нами начали столоваться еще с 60-х. Жулики иногда их подтягивали с собой в трамваи, троллейбусы, ведь время было не нежное и карманника могли запросто избить, а спортсмены защищали от толпы. За это они и получали на кабаки.
Когда же пришли 90-е, то братва к нам пожаловала уже свысока. Уже нас самих пригласили. У них же с разговорным жанром было туго. Некоторых послушаешь… пык-мык. Один наш таким кликуху приклеил – «туды-сюды».
Я перевоспитывать никого не собирался, а по нашей традиции они были никто – все же были комсомольцами, чуть ли не членами КПСС, служили в армии и так далее. К тому же их методы были мне чужды.
Раз жуют мне какую-то вату про то, чтобы я какому-то коммерсанту, который в принципе прав был в той ситуации, что-то обосновал по-блатному, и говорят, что если он меня не поймет, то они все равно у него все заберут. Я говорю: «Прочь с глаз моих! Зачем вам тогда понятия, мой опыт, если вы все равно отнимете. Идите и отнимайте!»
У меня был знакомый. Из братвы, но спокойный как танк без солярки. Говорил мало и никогда не повышал голоса. Даже если вступал в месиво, то дрался лениво. Однажды ему прилично накатили, и ему пришлось отлежаться. Я пришел его навестить. Володя рассказывает: «Тех парней жалко, они все ноги об меня переломали».
С каких-то щей при нем оказался альбом Гауди. Он его листал и приговаривал: «Очень хороший архитектор. В его домах никогда не будет тараканов». Я настолько опешил, что спросил – почему?
– Смотри, у него все плинтусы аккуратно замазаны цементом. Ни одной щели – тараканам не проползти.
Голограмма
Александр ТАРАТОРИН
Если лидеры были все-таки мыслящими, хитрыми, а те, кто пришел из спорта за ними, помоложе, – характерными, то скоро в массе набор попер из провинции. Лидер «пермских» Ткач собрал вокруг себя целый выводок тех, кто буквально сбежал из Перми за свои художества. Но, как правило, опасаясь не государства, а своих корешей, перед которыми провинились. Как в Америку, уплывали отбросы общества, иначе бы зарезали. Начался за этим «столом» натуральный сучий ропот: «Мы, да мы, да у нас». Интеллект деревенский, неразвившийся. Кичились распущенностью, вседозволенностью. Это была пристяжь. Да и не только его. Большинство приезжих были похожи друг на друга. Голимое лекало, как у старого еврея Соломона. В кабаках они выеживались друг перед дружкой. Собрали «лекторат», как сами кричали, коверкая слова. А проще, «рамсы» качали за булку с маслом. Вот так образовался клуб очевидных, но невероятных буквально в каждой ОПГ.
Врать ведь тоже надо уметь. Доказать недоказуемое. Обосновать. Внести в массы, что белое – это черное. То есть перевернуть мораль. А могли это лишь лидеры. А вокруг «гоп со смыком», хулиганы без стержня, изгои, параноики. Им нужны были свои геббельсы. Они перемещались грядками, грудками, как анархисты на грузовиках. По любой причине, пусть из-за килограмма бананов, налетали как осы. Толпа завораживала. Они по одному только ковырять в носу могли. Без грядки кто они? Обыватели с коммунальными платежами, папе в Пермь сигареты послать, и то перепутали бы, какие. А сбившись в кучу, и подраться можно. А лучше устроить погром и что-нибудь спереть. Так в революцию громили винные склады.
Но придумать сами ничего не могли. Только ударить более слабого. Как в анекдоте, когда Крокодил Гена и Чебурашка опоздали на электричку, а Гена Чебурашке в морду. «За что, Гена?!» – «Так надо же что-то делать!»
Тем более что государство ушло.
Они моду на кепки и приволокли. Да резиновые сапоги притащили с собой и лишь в Питере их разули.
А похожи были на голограмму японскую, которую повернешь, а на картинке девка улыбается. Они только это делали с прищуром.
Вскоре эта орда образовала воронку. Бессмысленная и кровавая карусель эта стала похожа на метрополитен с заснувшим машинистом – по кругу носится поезд – никто не понимает ничегошеньки. Логики никакой. Рассчитать преступление не могут. Все в диких зеленых галстуках и красных пиджаках. Газет не читали. Идиотские выходки.
Вплоть до самого своего самоуничтожения бесились. Так у Ткача на дне рождения 2 июля известный всем Ричард танцевал на стойке со стрип-шестом. Как в фильме «Бриллиантовая рука»: бабы падают, гуси летят. Остальные подпрыгивали, как пинг-понговые шарики.
А все человечество считали лохами. Сами же быстро превратились в старую, пожеванную магнитофонную ленту. Короче, Бивис и Батхед. Нужны только для массовки. А ветер дунул – все – нет никого. Я их называл – вигонь – прилипалы.
Но горя принесли с собой чересчур. Юла раскручивалась с конца 80-х. Скоро даже хозяйки на кухне уже о «тамбовских» говорили. В 91-м «пермские» расцвели – у Ткача сандалии впереди. Собирали друг у друга цепи, один 140-й «мерс» на двадцать человек, телефон отобранный, неработающий. И вперед – на стрелку, как сбежавшие от помещика крестьяне. Порой в «Рекламе-Шанс» объявление о продаже сахара прочитает по слогам – и все, кричит: «Моя тема – надо шваркать!»
Другие были не лучше. Просто жрали все подряд. Как людоеды. Сварил человека. Пару дней поболел и привык. Потом и жгли людей. В психбольницу надо было сажать всех. Жизнь трамвайного билета не стоила.