Почти шесть часов вечера. Я паркуюсь у здания аэропорта, а потом выбираюсь из машины и достаю мобильник. Открываю сообщение от Светы, в котором сохранены данные о прилёте и направляюсь к главному входу. Прохожу процедуру контроля и оказываюсь в зоне ожидания. Судя по информации на табло, самолет уже приземлился.

В зоне ожидания царит оживленная атмосфера. Просторный холл с высокими потолками наполнен разговорами и шумными звуками.

Из коридора выходят пассажиры прибывшего самолета. Я убираю мобильник в карман джинсов и всматриваюсь в лица. Все же, мы с сестрой не виделись целых пять лет. Может, она изменила цвет волос? Или поправилась? Как знать? По видеосвязи в последний раз мы беседовали очень давно.

Но когда в проеме появляется Света с двумя чемоданами и спортивной сумкой наперевес, я ее мгновенно узнаю. У нее всё такая же ультракороткая стрижка пикси и такой же иссиня-черный цвет волос, как раньше. В одном ухе сверкает сложный узор из нескольких сережек — мультипирсинг, который так бесил нашу матушку, никуда не делся. Рваные джинсы, черная облегающая майка, кроссовки — кажется, кто-то так и не повзрослел?

Наши взгляды встречаются, и мы уже не можем скрыть улыбок. Я тороплюсь к зоне контроля, через который пропускают Свету.

— Братик, привет! — машет она мне рукой.

Я едва успеваю подхватить ее чемоданы с ленты, как она виснет у меня на шее.

Как бы там ни было, я рад ее видеть. Мы обнимаемся.

— Ты ни капли не изменился!

Крепко впившись пальцами в мои плечи, сестра внимательно меня рассматривает.

— Ты тоже, — мазнув взглядом по ее пикантно украшенному уху, смеюсь я. — Мама будет в гневе.

— Да ну ее! — Света отступает на шаг и снова меня осматривает. — Нет, Ян, все же, ты похудел.

Я пожимаю плечами.

— Работы много, Свет. Ты же знаешь, как мало у нас врачей, которые хотят оперировать детей?

— Боже… папа говорил также! Слово в слово… я как будто услышала его голос.

В ее глазах мелькает печаль.

Я вздыхаю.

— Скучаешь по нему? — интересуюсь понимающе.

— Еще бы… он нас любил.

Я киваю. Да, любил. Жаль, что так рано ушел.

— Слушай, я так соскучилась. По тебе, по маме. Да, не удивляйся, в дали от дома даже деготь кажется медом.

Я приобнимаю ее за плечи.

— Надо чаще встречаться. Тогда твоя тоска быстро сойдет на нет. Идем к машине?

— А может, сначала выпьем по чашке кофе? Здесь есть кофейня? Что-то я не готова вот так, сразу встретиться с мамой. Мне необходимо собраться с духом.

Не дождавшись ответа, сестра устремляется к стеклянным стенам кафе, которое находится сразу за зоной ожидания. Подхватив ее чемоданы, я шагаю следом.

Пока я ставлю чемоданы рядом со столиком, Света уже мечется перед стойкой.

— «Латте мокиато» и… Ян, ты что будешь? — оборачивается ко мне.

— «Американо», можно без сахара.

— …И «Американо» без сахара, — завершает заказ она.

Подхватив два пластиковых стаканчика с кофе, сестра приземляется напротив меня.

— Ты же помнишь, что я вышла замуж и не позвала никого из вас на регистрацию? — уточняет напряженно, срывая крышечку со своего стакана.

Я приподнимаю бровь.

— Ну, допустим, что-то подобное помню.

— Так, вот, я уже два года, как в разводе… Ой.

Она спохватывается, открывает спортивную сумку, и оттуда высовывает белую морду чихуахуа.

— Гав! Гав-гав!

— Тише, Клюква, — Света шипит на собаку, и та успокаивается.

— Клюква? Ты завела собаку? — изумляюсь я.

Сестра пожимает плечами и поглаживает миниатюрную псину между ушами.

— Мне было одиноко после развода. Даже поговорить было не с кем. Вот я и завела компаньона.

Я удивленно рассматриваю белую чихуахуа, которая при желании уместится у меня в ладони.

— Могла бы и мне позвонить, — произношу немного обиженно. — Я, между прочим, понял бы тебя, как никто другой. У меня тоже случился развод, после которого я так и не смог оправиться.

— Ян, я же заявила себя психологом. Гуру отношений, понимаешь? Круто вышла замуж, не позвав семью. Как я могла жаловаться младшему брату? А маме, тем более! Ты ведь знаешь, что бы она ответила?

— Я так и знала! — произносим хором. Переглядываемся и смеемся. Но это горький смех. Тяжело жить с матерью, которая не любит своих детей.

— В общем, если быть честной, то на чужбине я так ничего и не нажила, — продолжает откровенничать Света. — Квартира съемная, из личных вещей только ноутбук да собака. Вот и все. Так что, можно сказать, что мама была права — я неудачница. Надо было послушать ее и поступать в медицинский. Только ей не говори, ладно?

Я озадаченно покручиваю горячий стакан с кофе.

— Не думал, что у тебя все так плохо.

— Ладно, что мы только обо мне. Скажи, что у тебя, Ян? — уже спокойнее интересуется Света. — Почему ты отказался жениться на дочери прокурора?

Я вздыхаю.

— Потому что в город вернулась Катя, — произношу спокойно. На сердце сразу становится тепло. Мне хочется поделиться с сестрой новостью о том, что у меня есть сын, но какое-то шестое чувство не дает это сделать.

С губ сестры срывается смешок.

— Ты серьезно? В город вернулась твоя бывшая жена, и жизнь снова полетела под откос?

Я качаю головой.

— Нет. Скорее, заиграла новыми красками.

— Ян, это же… в голове не укладывается! Ты бросил невесту просто потому, что в город вернулась бывшая?

— Свет, на этот раз все намного сложнее, чем ты думаешь.

— А мама? Она готова это терпеть?

— Нет. С сегодняшнего дня в медцентре новый главврач. И это не я. Я остался работать в нашей старой доброй больнице.

— Ты с ума сошел, Бестужев?! Центр принадлежит нашей семье! Мама не могла так с тобой поступить. Как ни крути, а ты наследник!

— Теперь не я.

— Кто же занял твое место?

Я вздыхаю.

— Весьма неприятный тип, который мало что смыслит в специфике нашей работы.

Сестра озадачена.

— Ничего не понимаю…

Наше внимание привлекает стук по стеклянной перегородке. Клюква вздергивает свой собачий мини-подбородок и начинает зло рычать.

Мы оборачиваемся, и я теряю дар речи. Видеть собственную мать в модных джинсах, облегающей майке и сабо на каблуке я не готов! А еще меньше я готов созерцать за ее спиной возвышающуюся голубоглазую скалу по фамилии Утесов с охапкой алых роз в мощных ручищах.