В моих глазах мелькает затаенная боль.

— Ян, ты же… понимаешь, что это все жестокая игра? Твоя мать и раньше играла в такие игры. Только ты не замечал. Или делал вид, что не замечаешь? Сейчас просто повысились ставки, только и всего.

Мы стоим в холле, не сводим друг с друга глаз. У меня в груди горят старые обиды. Поймет ли он, наконец, отчего мы развелись?

— То есть, ты хочешь сказать, что мама делает Утесова главой медцентра исключительно для того, чтобы побольней ударить по моей самооценке? — хмурится Бестужев.

— А разве не понятно? Ян… я ушла от тебя не потому, что разлюбила. И ребенка скрыла совсем не для того, чтобы ты страдал. Просто твоя мать всегда использовала самые грязные методы, чтобы манипулировать тобой и мной. Для меня ее игры неприемлемы. Я — дочь своего отца. Ты знаешь наши семейные правила. У нас все по-честному. А кто с мечом придет, тот от него и погибнет. Я спасала нашего сына, только и всего.

Он пронизывает меня недоумевающим взглядом.

— Спасала нашего сына? От кого? От меня?

— От твоей матери! Мне не хотелось, чтобы он стал разменной монетой.

— Она его бабушка! Ты ведь не можешь это изменить, верно? Как и я не могу изменить то, что являюсь ее сыном! Рано или поздно она узнает, что у нас с тобой есть ребенок.

— И что тогда?

— Надеюсь, тогда она прекратит чудить.

— А если не перестанет?

— Если не перестанет, придется усомниться в ее здравом уме. Потому что женщина в здравом уме не станет вредить своему внуку!

— Знаешь, я сомневаюсь в ее здравости.

— Она моя мать, Катя! Я не смогу ее вычеркнуть, как бы мне или тебе не хотелось. Это мой крест, и мне его нести до конца.

— А мы с Марком? Как же мы?

— Вы с Марком — самое важное, что есть в моей жизни. Поверь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы оградить вас от маминого разрушающего влияния.

— Даже если придется отказаться от наследства?

— Да. По большому счету, я уже от него отказался. Но я человек! Я не могу приказать себе не испытывать боль по поводу предательства близких людей, какими бы они ни были… Медцентр «Диана» создавал мой отец. Он и еще несколько хирургов-энтузиастов стояли у его истоков. Они хотели помогать детям безвозмездно. Я планировал продолжить его дело, расширить направление. Но теперь, когда у руля встанет Утесов, папино детище утонет. Победителей не будет — мама тоже потеряет средства.

Мы искрим. Взгляды мечут молнии. Меня потряхивает от напряжения, Ян тоже возбужден.

И тут его телефон начинает вибрировать вызовом.

Он раздраженно выхватывает его из кармана, и я вижу на экране отчетливое: «Мама».

Я замираю.

Ян не спускает с меня глаз, нервно жмет на «прием».

— Да, мама. Я тебя слушаю.

— Слушаешь? Очень хорошо, что ты слушаешь. Потому что у тебя есть всего один шанс вернуть место в моем центре, — без приветствия чеканит Диана Бестужева, особенно подчеркивая «моем». — Если ты извинишься перед Соней и ее родителями и возьмешь Сонечку замуж, так и быть, я откажу Володе Утесову.

Ян напряженно сжимает трубку в руках.

— Мама, это невозможно. Свадьбы не будет, — твердо произносит он. — И, если ты соизволишь выслушать причину моего отказа, ты изменишь свое мнение.

— Нет таких причин! — звучит горькая усмешка в телефоне. — Что ж, у тебя был шанс, и ты его потерял.

В трубке раздаются короткие гудки. Ян молчит. Я тоже молчу. Этот звонок нас, будто оглушил.

Мимо проходят коллеги.

— Ян, планерка, — указывают ему на время.

— Ты пойдешь на планерку? — уже мягче уточняет у меня Бестужев.

Я киваю.

— Мне нужна Олейник, так что загляну после того, как подпишу все бумаги.

— Встретимся там.

— Ок, — коротко соглашаюсь и бегу обратно в отдел кадров.

С оформлением особых проблем не возникает, но бумажная волокита с заполнением документов отнимает время.

Поэтому на планерку я бегу полчаса спустя. Конечно, она уже подходит к концу.

Обычно планерки проводятся в ординаторской, но по понедельникам главврач собирает всех сотрудников в небольшом конференц-зале.

Я проскальзываю в заднюю дверь и присаживаюсь на первое свободное сиденье. В зале тесно, яблоку негде упасть. Хотя, чему удивляться? У нас два корпуса — один детский, второй предназначен для лечения взрослых. Маленький конференц-зал не может вместить всех присутствующих.

Ермакова как раз говорит о кадровых перестановках.

— Уважаемые коллеги, раз уж мы обсудили финансирование горящих проектов, и я готова представить вам нового заведующего отделением детской хирургии! Было сложно, но я смогла отвоевать самого лучшего специалиста у коварного медцентра «Диана»! Наш очаровательный Ян Васильевич Бестужев согласился остаться. Он не покидает больницу! Вместо этого Ян Васильевич встанет у руля весьма непростого отдела. Прошу любить и жаловать нашего нового заведующего!

Зал взрывается такими громкими аплодисментами, что меня бросает в дрожь. Я удивлена не меньше остальных. Я не знала, что Бестужева поставят на руководящую должность. Но если в целом — то он ее заслужил. Никто не умеет работать лучше, чем мой бывший муж.

Я растерянно поднимаюсь с места вместе с остальными коллегами. Наша перепалка отходит на задний план. Мне даже жаль, что мы поссорились. Ян прав — его мать — это тяжкий крест. Невозможно стереть из своей ДНК родителей.

— Ян, мы ждем банкет!

— Да, да, проставиться надо обязательно!

— Иначе какое это вступление в должность, если хорошенько его не отметить? — летит со всех сторон.

— В эту субботу! — окинув взглядом зал, громко выкрикивает Ян. — Место и время сообщу дополнительно.

Зал тонет в одобрительных возгласах.

Я ощущаю здесь особую атмосферу. Нет никакой зависти, все рады, что он остается. Я и не знала, что у Яна здесь так много поддержки. В «Диане» такого не ощущалось. Наверное, в эти моменты понимаешь истинную ценность человеческого бытия. Никакие деньги не дадут такой мощной поддержки коллектива, как здесь.

Бестужев улыбается. Пожимает руки врачам, которые наперебой спешат его поздравить, а потом замечает меня. Несколько мгновений пронизывает меня взглядом, а потом пробирается через неудобный ряд и присаживается рядом со мной.

— Поздравляю, — я искренне улыбаюсь. — Нет, серьезно, Ян! Ты заслужил эту должность. Никто не подходит на роль заведующего детским отделением больше тебя.

Он накрывает мою руку своей рукой.

— Поможешь мне организовать банкет? — выдыхает проникновенно.

— Еще спрашиваешь? Только выбери ресторан, — отвечаю уверенно.

— Значит, вечером обсудим подробности?

— Конечно. Мы с Марком будем тебя ждать.

— Я заберу сестру из аэропорта, подброшу ее до дома мамы, а потом сразу к вам.

Я с нежностью касаюсь пальцами его пальцев.

— Договорились.

Мы не сводим друг с друга глаз. И так много тепла в наших переплетенных пальцах, что оно разливается по венам горячим потоком.