В ординаторской тихо. Часть врачей уже успела уйти домой с ночного дежурства, остальные еще не пришли. Только Утесов пьет кофе у окна.

Его насмешливый взгляд скользит по нашей паре.

Я подмечаю, что у него под правым глазом тоже красуется четкий бланш.

— Что, Ян Васильевич, на нормальный букет денег не хватило? — фыркает Утесов. — Ну, ничего, привыкайте. Вы ведь теперь у нас невеста без места? Местечко теплое уплыло. Хорошо, что есть поле с цветами. Летом можно выкрутиться.

Ян достает из шкафа пустой стакан. Оборачивается.

— Владимир Владимирович, я бы на вашем месте воздержался от комментариев, — произносит холодно. — То, что вы задурили голову моей матери, не значит, что медцентр «Диана» у вас в кармане. Диана Бестужева женщина ветренная. Сегодня у нее на примете вы, а завтра уже другой, более успешный врач.

— Жаль, что вам не стать этим более успешным врачом. Диана Бестужева больше не рассматривает вашу кандидатуру. А что касаемо меня, то признаюсь честно, я еще раздумываю над предложением вашей матушки. Вроде и манит, а с другой стороны — для чего мне все эти проблемы?

— Знаете, Володя, я иногда искренне не понимаю — что вы вообще делаете в нашей профессии? Гребли бы себе и гребли, на своих байдарках и каноэ, тренер из вас получился бы отменный. Ни шагу назад, только вперед. А вот хирургия — не ваше это, честное слово.

Я набираю в стакан воду из кулера и одновременно слушаю их перепалку. Ставлю букет в воду на окно. Сердце бешено колотится у самого горла. Не знаю, как Яну удается сдерживаться. Лично меня от наглости Утесова потряхивает.

Подавив волнение, я подхожу к Бестужеву. Подчеркнуто откровенно касаюсь его руки.

— Я на собеседование.

Ян кивает.

— Увидимся.

— Ах, как много мы готовы положить на жертвенный алтарь! И все ради нее — ради любви! — пафосно восклицает Утесов.

— Если хочешь спровоцировать, то у меня для тебя плохие новости: я не ведусь на болтовню пустоголовых идиотов, — холодно отзывается Ян и достает из шкафа свой белый халат. — Удачи тебе с моей матушкой. Поверь, удача тебе понадобится.

— Ах, мы уже на «ты»? Заметь, ты первый начал меня оскорблять! — возмущается его оппонент.

Я покидаю ординаторскую с чувством легкого замешательства. Надеюсь, они снова не сцепятся. А если честно, все же, Утесов совсем не то, что нужно медцентру. Думаю, Диана еще не раз пожалеет, что променяла сына на рослого голубоглазого гребца. Ян прав — ему самое место в тренерском составе какой-нибудь сборной, а не в нашем отделении.

«А может, он и не согласится на должность? Интересно, кого Диана будет искать на замену?» — размышляю рассеянно.

Главврач Ермакова ожидает меня в своей приемной.

— Ольга Сергеевна, доброе утро, — робко заглядываю в дверь.

— Екатерина Михайловна? Добро пожаловать, — Ермакова приветливо улыбается. Кивает мне на свободное кресло у стола. — Прибыли устраиваться на должность терапевта?

— Так и есть, — соглашаюсь, присаживаясь в кресло.

— Катенька, вы наши условия знаете. Ничего нового за время вашего отсутствия в городе мы не придумали. Разве что, бумажной работы прибавилось. Так что, если все устроит, добро пожаловать в отдел кадров. Вам выделят ставку. Вы же потянете ставку? Все же, у вас ребенок?

— Потяну. Родители обещали помочь с сыночком. Да и в садике с августа освобождается место. Думаю, все получится.

— Детки в садике начинают болеть. Адаптацию, к сожалению, не перепрыгнешь.

— Мы справимся, — уверяю начальницу. — У мальчика есть бабушка и дедушка, да и Ян Васильевич теперь будет рядом.

Произношу последнюю фразу и пугаюсь. Бестужева я, наверное, зря приплела. Хоть он и отец, но официально об этом нигде не заявлено.

Но Ермакова понимающе кивает.

— Ребенку нужны оба родителя. Надеюсь, у вас с Яном Васильевичем на этот раз все сложится.

Я пожимаю плечами. Сложится, или нет, а Ян отец моего ребенка. Мне хочется, чтобы у нас сложилось. По-настоящему, как у моих родителей.

Ермакова набирает отдел кадров по внутреннему телефону.

— Женечка? К тебе сейчас подойдет Ефимова Екатерина Михайловна… Жена Бестужева, да… Бывшая. Хотя, почему сразу бывшая? Может, будущая, — главврач посматривает на меня и смеется. — У нее ставка на должность терапевта. Оформите ее? Спасибо, Женечка.

Прикрыв трубку ладонью, Ермакова указывает мне на дверь.

— Идите, Катюша. Вас ждут. Потом зайдите к Олейник в отделение интенсивной терапии, она теперь ваш непосредственный начальник.

— Спасибо, Ольга Сергеевна, — произношу тихонько с улыбкой. Подхватываю сумку и тороплюсь по длинному коридору в сторону отдела кадров.

В отделе кадров натыкаюсь на Яна. Он сидит на одном из стульев для посетителей и веселит девочек, принимающих документы.

— Ян Васильевич, так вас уже можно поздравить? — переглядываются они. Улыбаются.

— Тонь, ну, подождите хотя бы до планерки, — фыркает Бестужев. А сам тоже улыбается. И глаза горят.

По моему лицу пробегает тень. Я его ревную.

— О, а вот и Екатерина Михайловна, — оживляется глава отдела кадров, Евгения Олеговна. Она ветеран труда. Сколько себя помню, она всегда работала на этом месте. Годы осели на ее плечах тяжким грузом. Сколько врачей прошло через ее кабинет!

Ян улыбается. Поднимается, уступая мне место.

— А ты здесь какими судьбами? — все еще чувствуя ревность, с прохладцей уточняю я.

— Мы оформляем Яна Васильевича на новую должность, — подмигивает ему Евгения Олеговна.

— И… что за должность?

— Девочки, ну, просил же до подписания договора и планерки не сплетничать, — Ян строго хмурит брови, но я улавливаю в его карих глазах лукавство. А сам, будто невзначай, кладет руки мне на плечи.

— Ладно, вечером расскажешь, — соглашаюсь на тайну.

— Обязательно, — он кивает и смотрит на меня так пронзительно, что по коже мурашки.

— Бывает же, — Евгения Олеговна весело поглядывает на нас с Бестужевым. — Начали в Загсе, закончили там же оглушительным разводом, а пять лет спустя снова здесь, в отделе кадров строите друг другу глазки.

Мы переглядываемся.

— Еще не все потеряно, Евгения Олеговна, — не отводя от меня взгляда, загадочно произносит Ян.

Она собирается что-то ответить, и тут в нашу компанию врывается Утесов.

— Доброе утро, Владимир Владимирович, — Евгения Олеговна озадачена. — Чем можем быть полезны?

— Где можно написать заявление об уходе?

— Как, заявление об уходе?

— Вот так. Перевожусь в другое учреждение, — браво сообщает он.

— Маамочкиии… Это к Бестужевой, что ли? — всплескивает руками ветеран труда.

— К ней, родимой, — торжествует Утесов. — Только что звонили из медцентра. А вам, Ян Васильевич, счастливо оставаться.

— Скучать по вам не будем, — цедит Бестужев, но я замечаю, как он напряженно сжимает в руках авторучку, а потом стремительно покидает отдел кадров.

Помедлив пару мгновений, я бегу за ним по холлу, позабыв о договоре.

— Ян! Постой, Ян… Она еще тысячу раз пожалеет о своем решении, — пытаюсь его успокоить.

— Конечно, пожалеет, Катя! — он наконец замедляет шаг и наши взгляды встречаются. — Только боюсь, будет поздно.