Завтрак постепенно перестал напоминать допрос и начал походить на обычное утро. Дети уже не так пристально на нас смотрели, больше обсуждали между собой Митрофановну и Грошика, перебивали друг друга и пытались выяснить, умеют ли они еще что-нибудь, кроме разговоров.

— Я, между прочим, могу летать, — с достоинством заявила метла.

— А я могу хранить деньги, — не остался в стороне Грошик.

— Это не способность, — фыркнул Виллем.

— Это талант! — обиделся кошелек.

Я невольно улыбнулась, наблюдая за этим хаосом. И только сейчас заметила, что Киллиан почти не ест. Он был спокоен внешне, но я уже начала улавливать эти едва заметные вещи: чуть напряженные плечи, внимательный взгляд, который время от времени ускользал куда-то в сторону.

Я тихо сказала:

— Ты уже думаешь об этом?

Он перевел взгляд на меня.

— Да. Планирую как следует допросить нашего ночного визитера. Я выясню, кто его нанял, — ровно сказал он. — А дальше уже буду решать.

Я кивнула, хотя внутри неприятно сжалось от страха. Дети, кажется, тоже что-то уловили. Эриэль перестала улыбаться.

— Куда ты идешь? — спросила она.

Киллиан спокойно отложил приборы и посмотрел на детей.

— Нужно разобраться с одним делом.

В комнате стало чуть тише.

— Это опасно? — тихо спросила я, не скрывая тревоги.

Он чуть качнул головой.

— Для него.

Я вздохнула.

— Киллиан…

Он мягко перебил:

— Я скоро вернусь.

Просто сказал. Без пафоса. Но так, что я почему-то сразу поверила. Он поднялся из-за стола. Дети притихли.

— Вы остаетесь с мамой, — добавил он.

От этого слова перехватило дыхание.

— Мы и так с ней, — буркнул Виллем.

— Значит, ведете себя соответственно.

Киллиан на секунду задержался рядом со мной. Очень близко. Настолько, что я почувствовала его тепло.

— Все будет в порядке, — тихо пообещал он.

Я кивнула.

— Я знаю.

Не может быть иначе!

Он коснулся моей руки, почти незаметно, и вышел. Дверь закрылась. Тишина продержалась ровно две секунды. Потом Виллем повернулся ко мне:

— Так.

Я обреченно вздохнула.

— Началось.

— Вы теперь не ссоритесь? — прямо спросила Эриэль.

— Это временно или навсегда? — добавил Ксандер.

Я посмотрела на них. Потом на Митрофановну. Та довольно покачалась в воздухе.

— Сама рассказывай! — хмыкнула метла.

— Предатели, — пробормотала я.

Грошик звякнул:

— Мы за правду.

Я снова перевела взгляд на детей. Они ждали. Серьезно и внимательно глядя мне в глаза. Я поняла, что отшутиться не получится.

— Я… — начала я и замялась.

Слова вдруг перестали быть простыми.

— Я не знаю, как это правильно назвать.

— Это нечестный ответ, — сразу сказал Виллем.

— Все очень сложно, — возразила я.

Эриэль чуть склонила голову.

— Ты его любишь?

Вопрос ударил неожиданно. Я замерла.

— Я…

И вдруг поняла, что не могу ответить сразу. Мне самой надо во всем разобраться.

— Ваш отец… мне с ним хорошо, — тихо сказала я.

— Это не совсем то, — заметила она.

— Я знаю.

Андерс вдруг тихо спросил:

— Вы больше не хотите развестись?

Я посмотрела на него, и сердце сжалось.

— Нет! Мы с папой вас очень любим! Просто знайте это! Что бы ни случилось, мы всегда будем семьей.

Виллем нахмурился, но уже не так резко.

— Он вчера был другим.

— Каким? — осторожно спросила я.

— Спокойным, — ответил он. — И… не злым.

Я невольно улыбнулась.

— Это хорошо?

— Это странно, — честно сказал он.

Митрофановна вмешалась:

— Привыкайте.

— Мы пытаемся, — вздохнула Эриэль.

Я глубоко вдохнула.

— Слушайте, — сказала я. — Я правда не знаю, что будет дальше, но я точно знаю одно…

Они все посмотрели на меня.

— Я вас не оставлю! И папа тоже.

Тишина стала почти осязаемой, но я чувствовала, что эта пауза очень важна.

— Правда? — спросил Андерс.

— Правда, — улыбнулась я.

Виллем отвел взгляд, но кивнул, а Эриэль широко улыбнулась.

Кажется, этот разговор самый честный за все время моего пребывания в этом мире. И самый важный.

После того как Киллиан ушел, в доме стало непривычно тихо. Завтрак подошел к концу, а я еще какое-то время стояла у окна.

— Не переживай, он скоро вернется, — сказала Митрофановна. — Куда он денется.

— Я ничего не говорила, — буркнула я.

— Ага, конечно, — фыркнула метла.

— Да не звени ты! — подал голос Грошик.

Я глубоко вдохнула и отвернулась от окна.

— Ладно. У нас есть более важные задачи.

Дети обнаружились в гостиной. Виллем пытался что-то объяснить Эриэль, активно жестикулируя, а она сидела на диване, поджав ноги, и слушала с таким серьезным видом, будто речь шла о судьбе мира.

— Мам! — первой заметила меня Эриэль. — А можно мне еще раз попробовать?

— Что попробовать? — насторожилась я.

— Ну… это, — она замялась и развела руками.

Я сразу поняла, о чем речь.

— Нет, — твердо сказала я. — Пока нет.

Виллем закатил глаза.

— Я же говорил.

— Я хочу еще! — упрямо заявила Эриэль.

— И будешь, — мягче добавила я. — Но не в доме. И не без меня. Но сейчас не время. Помнишь, вчера тот маг хотел запустить в нас какое-то заклинание.

Девочка кивнула.

— Это был очень плохой человек, — понизила я голос, — он мог причинить нам вред. Мы не знаем, кто его нанял. Папа обязательно выяснит, кто это сделал. Тогда мы сможем летать хоть каждый день!

Она немного подумала и нехотя кивнула.

— Ладно…

Я присела рядом и пригладила ее волосы.

— Ты у меня теперь особенная, понимаешь?

— Я и раньше была особенная, — важно заметила она.

— Это правда, — усмехнулась я.

— Особенная воображала! — заявил Ксандер.

Эриэль показала ему язык.

— Хочешь полетать, — взбодрилась Митрофановна, — давай я тебя покатаю.

Эта идея нашла поддержку у всех детей. Они весело визжали, по очереди усаживаясь на древко метлы. Та делала вид, что она летающий мотоцикл и с соответствующими звуками взмывала под самый потолок. Все это сопровождалось шуточками Грошика. Я смеялась вместе с ними, даже тогда, когда у меня сердце замирало от ужаса, от очередного виража под потолком метлы.

Меня не покидало странное ощущение, словно я здесь уже давно, словно так и должно быть. Я замерла на секунду.

— Мам? — нахмурился Андерс. — Ты чего?

— Ничего, — быстро ответила я. — Просто задумалась.

Но это было не совсем так. Где-то внутри что-то едва заметно дрогнуло. Как будто… Как будто меня кто-то позвал. Я резко подняла голову.

— Вы пока поиграйте, хорошо?

— А ты куда? — тут же спросила Эриэль.

— Я недалеко. Просто… отдохну немного.

Виллем прищурился.

— Ты странная, — сказал он.

— Спасибо, — хмыкнула я.

Я вышла из гостиной и направилась в сад. Мне хотелось выйти на свежий воздух. Шаги отдавались в коридоре глухо, и с каждым шагом это странное ощущение становилось сильнее. Тянущее. Глубокое. Я слышала зов и не могла ему сопротивляться. Я вышла на дорожку и остановилась возле фонтанчика. Шум воды немного успокаивал и отвлекал от странного ощущения внутри. Я протянула руку и коснулась прохладной воды.

— Это уже не смешно… — тихо сказала я.

Сердце билось чуть быстрее обычного. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Уверена, сейчас все пройдет. Но ничего не происходило. Шепот в голове усилился, почти оформился в слово «Настя». Я судорожно вдохнула и открыла глаза.

Фонтан исчез, а вместе с ним и сад, и дом. Все исчезло. Подо мной была темная, гладкая и совершенно неподвижная вода. Я посмотрела вниз, и сердце неприятно сжалось. Отражения не было. Вообще.

Я медленно подняла голову. Надо мной раскинулось бесконечное небо. Без солнца, без облаков, но при этом светлое, словно само излучало мягкий свет.

— Ну конечно… — выдохнула я. — А куда же без этих спецэффектов.

Я осторожно сделала шаг. Вода не дрогнула, будто я шла по зеркалу. А потом я отчетливо поняла, что я здесь не одна. Подняла взгляд. И замерла.

Передо мной стояла я.

ый.