Я проснулась не сразу, а постепенно, словно выныривала из сна, и первое, что почувствовала, было тепло и какое-то непривычное спокойствие. Я лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, что именно меня разбудило и почему в груди нет привычной тревоги, но мысль пришла не сразу. Сначала я ощутила руку у себя на талии. Теплую и тяжелую, живую. Я резко открыла глаза и несколько секунд просто смотрела перед собой, не решаясь пошевелиться, а потом медленно повернула голову.

Киллиан спал рядом. Совсем близко, так, что я могла разглядеть каждую черту его лица: темные ресницы, расслабленные губы, прядь волос, упавшую на лоб. Без своей обычной собранности он выглядел совсем иначе — спокойным, почти беззащитным, и от этого почему-то становилось еще страннее. Воспоминания о вчерашней ночи вернулись не вспышкой, а мягкой волной: разговор в кабинете, его слова, поцелуй, и то, как я сама не отстранилась. Я тихо выдохнула, и в этот момент его пальцы чуть сильнее сжались на моей талии.

— Ты слишком громко думаешь, — негромко сообщил он, не открывая глаз.

Я вздрогнула.

— Ты не спишь?

— Уже нет.

Он открыл глаза и посмотрел на меня так спокойно, будто мы каждое утро просыпались вместе, и от этого стало неловко именно мне.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе… — ответила я, и голос прозвучал тише, чем хотелось.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, и я вдруг остро почувствовала, насколько близко мы лежим. Его рука по-прежнему оставалась на моей талии, и он не спешил ее убирать. Я тоже не просила.

— Ты жалеешь? — спросил он прямо.

Вопрос показался неожиданным, но не неприятным. Я задумалась всего на мгновение и честно ответила.

— Нет.

Он внимательно посмотрел на меня, будто проверяя, не соврала ли я, а потом чуть кивнул, словно принял этот ответ.

— Тогда в чем проблема? — спокойно уточнил он.

Я вздохнула и отвела взгляд.

— В том, что все стало сложнее. Вчера было просто… понятно. А теперь — нет.

— Было понятно? — в его голосе мелькнула легкая усмешка.

— Ну… относительно, — призналась я. — По крайней мере, я не просыпалась в твоей постели и не пыталась понять, что теперь с этим делать.

— И к какому выводу ты пришла?

Я снова посмотрела на него. Он не давил, но ждал моего ответа.

— Пока ни к какому, — честно сказала я. — Я просто пытаюсь не паниковать.

— Это уже хороший результат.

Я невольно усмехнулась, и напряжение немного отпустило. Киллиан не говорил больше ничего, осторожно притянул меня поближе. Я не сопротивлялась — наоборот, сама придвинулась, уткнулась лбом ему в плечо. Его рука медленно прошла по моей спине, мягко, почти невесомо, и я закрыла глаза.

— Тогда не думай сейчас о том, что будет дальше, — тихо сказал он. — Просто побудь здесь.

Я чуть сильнее сжала ткань своей рубашки.

— Это ненадолго, — пробормотала я.

— Я знаю.

— Потом начнутся вопросы. Проблемы. Совет. Дети…

— Мы все преодолеем, — спокойно и откровенно сказал он.

Я приподняла голову и посмотрела на него.

— У нас могут быть проблемы. Тебя это не смущает?

— Смущает, — честно ответил он. — Но это не повод отказываться от того, что уже есть.

Я несколько секунд молчала, разглядывая его лицо, а потом тихо сказала:

— Тогда давай хотя бы немного сделаем вид, что у нас есть это утро.

Он слегка улыбнулся и наклонился поближе, касаясь губами моих волос.

— Мы не делаем вид, Настя.

Я едва слышно выдохнула.

— Нет?

— Нет. Это и есть наше утро.

Не знаю, что именно изменилось после этих слов, но внутри стало тише. Будто я перестала сопротивляться тому, что уже случилось. Киллиан по-прежнему обнимал меня, его ладонь медленно скользнула по моей спине, и в этом жесте не было ни спешки, ни требовательности, только спокойная уверенность.

Я чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него.

— Ты всегда такой уверенный? — тихо спросила я.

— Нет, — так же тихо ответил он. — Только тогда, когда не хочу тебя отпустить.

У меня перехватило дыхание. Я опустила взгляд, но он тут же мягко коснулся моего подбородка, заставляя снова взглянуть на него.

— Не бойся, — сказал он.

— Я не боюсь.

— Боишься, — улыбнулся Киллиан.

Я хотела возразить, но не смогла. Потому что он был прав. Я действительно боялась. Не его, не того, что произошло, а того, что это может оказаться слишком важным.

— Настя, — он произнес мое имя чуть тише, — я понимаю, что у нас все произошло слишком быстро и не тороплю тебя.

— А вчера? — попыталась я пошутить.

Он едва заметно улыбнулся.

— Вчера я боялся, что, если не сделаю этого, ты снова отступишь.

— Возможно, — честно призналась я.

— Поэтому я не жалею.

Я вздохнула и положила голову ему на плечо, позволяя себе расслабиться. Несколько секунд мы молчали. За окном уже разгорался новый день, в доме начиналась жизнь, но здесь, в этой комнате, все еще сохранялась странная отрешенность от внешнего мира.

— Нам все равно придется встать, — сказала я.

— Придется, — хитро улыбнулся Киллиан.

— И выйти к детям, — с ужасом осознала я.

— Да.

Я закрыла глаза. Боже!

— Они будут смотреть, — с трудом поборола желание спрятаться под одеяло с головой.

— Будут, — совершенно серьезно кивнул муж.

Вот черт!

— И делать выводы.

— Уже сделали.

Я тихо застонала. Киллиан усмехнулся и притянул меня чуть ближе.

— Переживешь, — поцеловал он меня в висок.

— Не уверена, — прошептала я.

— Я рядом.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

— Ты слишком спокойно к этому относишься, — возмутилась я.

— Потому что я уже принял решение, — подозрительно спокойно ответил он.

— Какое?

Вот теперь я напряглась. Он не сразу ответил. Несколько секунд просто смотрел на меня, а потом сказал:

— Я не собираюсь делать вид, что ничего не произошло. Ты моя жена! Этого никто не сможет отменить.

Сердце снова кольнуло.

— Даже если это создаст проблемы? — осторожно спросила его.

— Создаст, — не смутился мужчина.

— Даже если Совет…

— Настя, — мягко перебил он, — я разберусь с Советом.

Я нахмурилась.

— Это звучит слишком просто.

— Это не просто. Но это моя ответственность.

Я помолчала, обдумывая его слова, а потом спросила:

— А я?

— А ты, — он чуть улыбнулся, — будешь делать то, что у тебя получается лучше всего.

— И что же это?

— Оставаться собой.

Я фыркнула.

— Очень расплывчатая задача.

— Зато правильная.

Я покачала головой, но спорить не стала. Внутри все еще было много вопросов, но рядом с ним они почему-то не казались такими пугающими.

— Киллиан…

— Мм?

— Мы правда справимся?

Он чуть наклонился и коснулся губами моего виска.

— Обязательно!

— Откуда ты знаешь?

Вот мне бы его уверенность!

— Не знаю, — честно ответил он. — Но я не собираюсь проигрывать.

Я невольно улыбнулась.

— У тебя на все один ответ?

— Почти.

Я тихо рассмеялась, и напряжение окончательно отпустило. Он отстранился первым, но не ушел далеко.

— Встаем? — спросил он.

Я посмотрела на дверь, потом снова на него.

— А если я скажу «нет»? — от моего вопроса его глаза потемнели.

— Тогда у нас будет еще несколько минут, — хрипло ответил супруг.

— Заманчиво, — хихикнула я.

— Я умею уговаривать.

Его губы показались мне нестерпимо горячими, но невероятно сладкими. Я снова забыла обо всем на свете. Пусть впереди нас ждут проблемы, допрос шантажиста, возможные неприятности с Советом, все это сейчас было неважно. Сейчас у нас есть наше утро и немного времени побыть вдвоем, чтобы насладиться друг другом.

* * *

Мы спустились вниз вместе, держась за руки. Идти рядом оказалось неожиданно неловко. Мне казалось, что мы слишком сильно привлекаем к себе внимание. Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому своему шагу, к каждому его движению рядом, будто весь дом сейчас следит за нами.

— Ты слишком напряжена, — негромко заметил Киллиан.

— Я готовлюсь к встрече с судьями, — шепнула я.

— Это всего лишь дети, — подмигнул мне он.

— Вот именно!

Он тихо усмехнулся, но ничего больше не сказал. Из столовой доносились голоса. Живые, бодрые, явно уже проснувшиеся и готовые к новому дню. Я остановилась у двери на секунду. Киллиан чуть сжал мои пальцы.

— Поздно отступать, — напомнил он.

— Я знаю.

Он открыл дверь и пропустил меня вперед. Все четверо уже сидели за столом и, как по команде, повернули головы. В помещении мгновенно повисла тишина. Я даже не успела поздороваться.

Виллем прищурился. Эриэль медленно перевела взгляд с меня на Киллиана, потом посмотрела на наши руки, за которые мы все еще держались. Младшие переглянулись.

— Доброе утро, — осторожно сказала я.

— Доброе, — почти хором ответили дети, но с таким выражением лиц, что я сразу поняла — сейчас начнется.

Киллиан спокойно прошел к своему месту.

— Завтрак остынет, — сказал он так, будто ничего не происходит.

Он отодвинул мне стул, я села. Пауза затянулась.

И, конечно, первым не выдержал Виллем.

— Вы… — он замялся, подбирая слова, — наконец помирились?

Я чуть не подавилась воздухом не зная, что сказать. Киллиан совершенно невозмутимо ответил:

— Да.

Эриэль склонила голову набок и прищурилась. Сейчас она была как никогда похожа на своего отца.

— Просто «да»? — спросила девочка.

— Этого недостаточно? — спокойно уточнил он.

Он сдвинул брови, делая вид, что сердится, но дочь-дракона так легко не напугать.

— Недостаточно, — честно сказала она.

Я закрыла лицо руками.

— Можно я исчезну? — тихо спросила я, не зная куда себя деть от стыда.

— Нельзя, — хором ответили дети.

Киллиан тихо выдохнул, но я заметила, что он с трудом сдерживает улыбку.

— Мы поговорим об этом позже, — сказал он.

— Это нечестно, — буркнул Виллем.

— Это называется «взрослые разговоры».

— Мы тоже участники! — возмутилась Эриэль.

Я осторожно вмешалась:

— Так, стоп. Давайте хотя бы позавтракаем.

Несколько секунд они молчали, но потом, к моему облегчению, действительно потянулись к еде. Правда, взгляды в нашу сторону никуда не делись.

Я только начала немного расслабляться, как Митрофановна, которую я вчера оставила в кабинете Киллиана, влетела в столовую и недовольно фыркнула:

— Долго еще мы будем ждать, когда о нас вспомнят?

Четыре пары глаз мгновенно повернулись к ней. Я замерла. На ее древке, словно наездник восседал, если это можно так назвать, Грошик.

— Эм… — начала я.

Грошик тут же клацнул застежкой:

— Ну все, раскрытие века, — гордо произнес он.

Виллем медленно поднялся со стула.

— Это… метла? — спросил он.

— Очень наблюдательный мальчик, — одобрительно сказала Митрофановна.

Эриэль резко выпрямилась.

— Она разговаривает, — потрясенно выдохнула девочка.

— Представь себе, — с достоинством ответила метла.

Я обреченно вздохнула.

— Ладно. Думаю, пора знакомиться.

Я взяла Митрофановну и поставила рядом со столом.

— Это Митрофановна.

— Я не просто «это», — возмутилась она. — Я личность.

— Очень громкая, — добавил Грошик.

— А это, — я сняла кошелек с древка метлы, — Грошик.

Кошелек гордо звякнул.

— Финансово подкован и крайне обаятелен, — отрекомендовал себя он.

Наступила пауза.

Очень длинная.

Потом Ксандер осторожно спросил:

— Они всегда такие?

— К сожалению, да, — честно ответила я.

Эриэль вдруг улыбнулась.

— Мне нравится.

Виллем тоже медленно кивнул.

— Это… необычно.

— Это еще мягко сказано, — пробормотала я.

— Я думал, мама, это ты управляешь метлой, а оказывается, она живая, — признался Андерс.

Киллиан спокойно наблюдал за происходящим, откинувшись на спинку стула. Я посмотрела на него. Митрофановна важно приосанилась.

— Наконец-то, не надо сдерживаться и скрывать от всех, что я могу говорить, — сказала она.

Грошик довольно звякнул.