«…И воззвал Король-Чародей Нергал к сущностям за Гранью, истребовав для народа своего дар неиссякаемых дней и власти над самой сутью распада. И Небеса промолчали, но Бездна ответила гласом, от коего потрескался жемчужный мрамор зиккуратов. Ошибкою было верить, что вечность есть бесконечное продолжение жизни. Вечность, дарованная Востоку, оказалась лишь застывшим, нерасторжимым мгновением предсмертной агонии. Плоть их иссохла, но не осыпалась прахом; разум поддался безумию, но не угас; а гордыня обратилась неутолимым, противоестественным гладом. И стали они стражами собственного исполинского склепа, чьи врата отныне затворены изнутри. Не ради защиты от живых, но дабы удержать мертвых от пожирания всего сущего».

— «Хроники падения Жемчужных Королей», Том II, Свиток IV. Текст переведен архивариусом Сайласом. Категорически запрещено к прочтению вне стен Башни Знаний

Осенний ливень и не думал утихать. Казалось, небеса прорвало окончательно, и теперь холодная, жалящая вода будет литься на этот проклятый приграничный городишко до скончания веков. Склизкая грязь чавкала под подошвами моих сапог, норовя засосать их по самую щиколотку. Я глубже натянул капюшон плаща, спасаясь от пронизывающего ветра, и скользнул в зев узкого переулка, оставляя позади шумную улицу с ее редкими, жмущимися к стенам прохожими.

В голове шумело — и отнюдь не от дрянного эля, который я так и не допил. Эре-Нергал. Одно только это название отдавалось в висках гулкой пульсацией. Во что я ввязался? Во имя всех святых угодников и милосердия Теоса, почему я просто не перерезал Даррену глотку и не сбежал? Ответ был прост, до омерзения прост: гордыня и алчность. Две сестры, которые испокон веков сводят в могилу лучших парней нашего ремесла.

Впереди, возле покосившегося крыльца местной скупочной лавки, мелькнули две тени. Я бесшумно вжался в нишу между домами, сливаясь с мокрой кирпичной кладкой. Какая-то девка в разодранном платье истошно визжала, пока здоровенный детина, судя по всему, вышибала из соседнего борделя, тащил ее за волосы по грязи. Из темноты вынырнул стражник, лениво почесал пузо под кирасой, сплюнул в лужу и отвернулся, делая вид, что невероятно увлечен изучением водосточного желоба. Обычная ночная жизнь. Не мое дело. Я выждал, пока они скроются за углом, и двинулся дальше, стараясь ступать только по выступающим булыжникам.

Итак, Эре-Нергал. Если отбросить панику и посмотреть на вещи глазами профессионала, задача сводилась к одному: как выжить там, где сама смерть работает в две смены без выходных. Мне предстояло спуститься в преисподнюю, и я не собирался делать это с голыми руками.

Обычный воровской инструмент — набор отмычек, щупы, пара фомок — это, конечно, хорошо. Замки, пускай и скованные тысячелетия назад, остаются замками. Кое-где наверняка придется поработать над заржавевшими механизмами или обойти древние ловушки. Но что толку от виртуозного владения отмычкой, если в спину тебе дышит иссохший мертвец, которому плевать на твои таланты?

Оружие. Вот о чем стоит подумать всерьез. Мои любимые метательные ножи и кинжалы отлично подходят для того, чтобы вскрыть глотку зазевавшемуся гвардейцу или отбиться от банды в подворотне. Но обычные клинки против нежити — это все равно что пытаться заколоть туман зубочисткой. Нужен короткий меч. Хороший, увесистый, способный с хрустом перерубать кости, а не только колоть. И обязательно с серебряным напылением. А еще лучше — с вытравленными алхимическим огнем рунами на лезвии. Придется растрясти свои тайники и навестить старика Фарго на Ржавом рынке, у него всегда водились специфические игрушки из-под полы. Парочка склянок с концентрированной кислотой тоже не помешает — говорят, она неплохо разъедает старые кости.

Слева, из черного провала подвала, донесся сдавленный хрип и звук удара плоти о камень. Я лишь ускорил шаг.

«Слишком много шума в голове, Марек, — одернул я сам себя. — Ты забываешь о главном».

Карта. Мне до одури, до кровавых мозолей нужна была карта Эре-Нергала. Или хотя бы приблизительный план его улиц. Идти в Город Мертвых вслепую — это не риск, а изощренная форма самоубийства. Где искать проклятую вещь, которую заказал наш таинственный наниматель? В храмах? Во дворце правителя? В катакомбах? Нужно будет заставить Даррена выложить все, что он знает, до последней крохи. А еще лучше — потрясти знакомых архивариусов. У одного старика в библиотеке местной Коллегии Магов я когда-то видел древние свитки с описанием Восточных земель до Падения. Придется наведаться к нему в гости. Незаметно, разумеется.

Даррен сказал явиться завтра к полудню в «Императорский Павлин» — самую помпезную и до тошноты дорогую гостиницу во всем городе. Место, где даже за воздух, которым ты дышишь, трактирщик норовит вписать в счет пару серебряных. Там этот хитрый лис обещал познакомить меня с остальной частью нашего отряда.

Я криво усмехнулся в темноту. Малый отряд. Что ж, здесь этот богатый ублюдок-наниматель не прогадал. В этом я был с ним полностью согласен. Тащить в Эре-Нергал армию — значит накрыть для местных обитателей роскошный шведский стол и ударить в гонг, созывая всех тварей в округе. Большая группа — это лязг доспехов, ругань, запах пота, костры и глупость. Маленький отряд, если в нем нет откровенных идиотов, способен проскользнуть между пальцами самой Смерти. Мы будем двигаться тихо, как тени. Пришли, взяли что нужно, и испарились. Звучит складно. Как в дешевой менестрельской балладе, мать ее.

Холод пробирал до костей, и вместе с ним в голову лезли здравые, но крайне раздражающие мысли. Я остановился под спасительным козырьком чьей-то заколоченной лавки, чтобы перевести дух, и задумался.

А какого, собственно, лысого демона я сейчас делаю?

Если этот таинственный столичный толстосум, на которого работает Даррен, настолько богат и влиятелен, что собирает людей для самоубийственной миссии, разве у них не должно быть своей карты? Пойти в Эре-Нергал без подробного плана — это не просто глупость, это изощренный способ накормить местную нежить свежим мясом. Любой мало-мальски вменяемый наниматель сначала добыл бы чертежи Города Мертвых, а уж потом искал бы вора, способного по ним пройти. Так, может, мне не стоит рисковать шеей, пробираясь в Башню Знаний? Приду завтра в «Императорский Павлин», сяду в мягкое кресло, потребую горячего вина и скажу: «Ну, показывайте ваши бумажки, господа хорошие».

Я фыркнул, и звук этот потонул в раскате грома.

Глупец. Наивный, самонадеянный глупец. Если я и усвоил что-то за годы работы в Гильдии, так это одно простое, как удар дубиной по затылку, правило: никогда не доверяй чужим планам. Допустим, у нанимателя есть карта. А кто сказал, что на ней отмечены пути отхода для меня? Нанимателю нужно, чтобы я вскрыл гробницу, достал вещь и передал ее нужным людям. А что будет потом с самим вором — никого не волнует. Чужая карта приведет меня к цели, но только моя собственная выведет меня оттуда живым, когда всё, как это обычно бывает, полетит в Бездну. В таких делах Теос благоволит лишь тем параноикам, которые сами проверяют каждую замочную скважину.

Решено. Мне нужна моя личная карта Эре-Нергала.

Я свернул в очередную узкую кишку переулка. До моего убежища оставалось всего ничего.

Впереди показался знакомый тупик, заканчивающийся глухой каменной стеной и кучей гниющего мусора. Я привычно скользнул за нагромождение пустых бочек, нащупал в кладке неприметный кирпич с выбитым уголком и с силой надавил. Послышался тихий щелчок, и часть стены поддалась, открывая узкий проход в мое скромное убежище.

Прежде чем шагнуть внутрь, я нагнулся и проверил тончайшую, почти невидимую в полумраке конскую волосинку, натянутую у самого пола. Цела. Никто не заходил. Я бесшумно протиснулся в узкий провал и, оказавшись внутри, аккуратно вернул кирпич на место. Механизм тихо лязгнул, отрезая меня от сырости, ветра и грязни приграничного города.

В нос сразу ударил знакомый букет запахов: сушеная полынь, которую я развешивал по углам от крыс, оружейное масло, старая кожа и въевшаяся в стены пыль. Моя нора. Моя тихая гавань, о которой не знала ни одна живая душа — ни Гильдия, ни стража, ни даже вездесущие скупщики краденого. Я чиркнул огнивом, и крошечный язычок пламени сальной свечи выхватил из мрака тесное помещение: низкий потолок, узкая лежанка, вбитые в стены крюки да пара неприметных сундуков.

Времени было в обрез. Я опустился на колени перед деревянным настилом в углу, поддел ножом нужную доску и откинул ее в сторону. Там, в тайнике, обшитом промасленным брезентом, лежала моя жизнь. Точнее, то, что позволяло мне ее сохранять все эти годы.

Первым делом — инструменты. Я благоговейно извлек скрутку из мягкой замши. Внутри тускло блеснули отмычки работы старых мастеров из Подкаменья, тонкие щупы, миниатюрные кусачки и пара крючков из закаленной гномьей стали. Они стоили больше, чем весь этот трактир, в котором я час назад пил эль. Рядом легли три небольших стеклянных флакона. В двух плескалась густая, похожая на деготь жидкость — алхимическая кислота, способная проесть замок, стальную решетку или, если понадобится, череп зазевавшегося упыря. В третьем был порошок, дающий при ударе оземь густую, непроглядную дымовую завесу с запахом серы. Теос свидетель, в Городе Мертвых мне понадобится любая фора, чтобы успеть унести ноги.

Затем настала очередь оружия. Я отстегнул свой старый пояс и набросил новый, со множеством скрытых кармашков и петель. В правый сапог привычно скользнул метательный нож — идеально сбалансированный лепесток смерти. Два таких же заняли места в наручах под рукавами куртки. К ним присоединился небольшой арбалет, который удобно скрывать под одеждой. Мой верный кинжал с узким граненым лезвием, идеальный для точечных ударов, лег на бедро. Он не раз выручал меня в узких коридорах купеческих домов, где длинным клинком только стены царапать. Но против нежити… Я задумчиво покрутил его в руках. Хорошая игрушка, чтобы тихо снять часового, но против иссохших мертвецов уколы бесполезны. Нет, для Эре-Нергала мне понадобится хороший короткий меч — достаточно тяжелый, чтобы рубить наотмашь, и достаточно юркий для тесной схватки. Придется все-таки заскочить к старику Фарго на Ржавый рынок. Дорого, конечно, но покойникам скидки ни к чему.

Я сбросил мокрый плащ и переоделся в сухую, подогнанную по фигуре куртку из темной кожи, незаметную даже при свете луны. Натянул мягкие, бесшумные сапоги. Упаковывая вещи в заплечный мешок, я продолжал прокручивать в голове завтрашнюю встречу в «Императорском Павлине». Отряд. Если наниматель не идиот — а идиоты редко обладают «бездонными карманами», — он подберет команду с умом. Наверняка там будет пара крепких рубак, чтобы прикрывать спины. Скорее всего, маг, иначе как снимать магические печати древних времен? Может, жрец или лекарь. Главное, чтобы эти ребята понимали разницу между героическим эпосом и грязной работой воров и грабителей. В Эре-Нергале нет места подвигам. Там нужно быть тише могильной пыли. Одно неосторожное слово, один лязг рыцарской шпоры — и весь Город Мертвых сбежится посмотреть на незваных гостей.

Я окинул взглядом опустевший тайник. Забрал все до последнего медяка.

Это было странное чувство. Я понимал, что сюда больше не вернусь. Моя жизнь приграничной тени, перебивающейся мелкими заказами и прячущейся от бывших нанимателей, закончилась в тот момент, когда Даррен произнес название проклятого некрополя. Если мы провернем это дело, я уеду на Юг, куплю себе виноградник и забуду о грязных подворотнях, как о дурном сне. Если же мы сгинем… Что ж, мертвому вору тайник не нужен. Эре-Нергал умеет хранить секреты своих пленников.

Я потушил свечу пальцами. Темнота мгновенно затопила нору.

— Прощай, — едва слышно бросил я в пустоту, шагнул к стене и надавил на потайной рычаг.

Сырой, холодный воздух снова ударил в лицо. Ливень снаружи, казалось, только усилился, превращая улицы в бурные реки. Я надвинул капюшон поглубже, вышел под проливной дождь и плотно закрыл за собой каменную дверцу, навсегда вычеркивая это место из своей памяти.

Теперь мне предстояло самое главное, прежде чем я заявлюсь в обитель роскоши и павлиньих перьев на встречу с командой. Я не собирался идти на дело слепым котенком. Мне нужна была карта.

В Верхнем Городе, за высокой кованой оградой, располагалась старая Башня Знаний — местный филиал Коллегии Магов. Там, среди пыльных фолиантов и трактатов о спаривании болотных жаб, трудился архивариус Сайлас. Старик был наполовину слеп, ворчлив и страдал ревматизмом, но его библиотека считалась одной из лучших на границе с Дикими Землями. Я помнил, как пару лет назад, выполняя заказ для одного заносчивого аристократа, наткнулся в секции «Запретной истории» на целый стеллаж, посвященный Востоку до эпохи Падения. Карты там точно были.

* * *

Дорога в Верхний Город заняла больше времени, чем я рассчитывал. Ливень превратил крутые, мощеные булыжником улицы в подобие бурных горных рек. Я брел по колено в ледяной воде, прижимаясь к глухим стенам домов и кутаясь в промокший насквозь плащ.

Башня Знаний возвышалась над богатыми кварталами темным, зловещим бивнем. Маги Коллегии всегда отличались высокомерием, полагая, что их хваленые защитные заклинания и плетения надежнее доброй стали и толстых стен. И в чем-то они были правы: отряд вооруженных до зубов орков сюда бы не пробился — сгорел бы в магическом огне еще на подступах к кованой ограде. Но я не орк. Я — тень. А магические барьеры, какими бы сложными они ни были, всегда имеют свои лазейки. Особенно в такую ночь, когда ливень и гроза искажают магический фон.

Я перемахнул через ограду там, где толстые ветви старого вяза почти касались прутьев. Замер, прислушиваясь к тихому гулу охранных чар, вибрирующих в воздухе. Медленно, выверяя каждый дюйм, проскользнул между двумя невидимыми нитями сигналки, от которых едва заметно пахло тухлыми яйцами, и прижался к шершавой каменной стене Башни.

Лезть пришлось по водостоку и выступающим барельефам в виде оскаленных горгулий. Камень был скользким, пальцы немели от холода, но я двигался с неумолимостью паука. Третий этаж. Узкое стрельчатое окно. Архивариус Сайлас терпеть не мог сырость, но еще больше он любил курить свою вонючую трубку, набитую дрянным табаком с Южных островов. Поэтому задвижку на этом окне он всегда оставлял слегка приоткрытой, чтобы дым не разъедал древние пергаменты.

Лезвие кинжала скользнуло в щель, тихо звякнуло, поддевая металлический язычок. Я налег плечом, створка подалась, и я бесшумно втек в непроглядную темноту библиотеки, оставив бушующую стихию снаружи. Здесь царил совершенно иной мир. Пахло сухой бумагой, воском и табаком старого Сайласа. Я стянул мокрый плащ, бросил его на каменный пол у окна, чтобы не оставлять за собой мокрых следов, и мягким, кошачьим шагом двинулся вдоль бесконечных стеллажей.

В самом центре гигантского круглого зала, в кольце слабого желтоватого света от единственного магического светильника, стоял массивный дубовый стол. А за ним, уронив лысую голову на раскрытый фолиант размером с хорошего поросенка, мирно спал Сайлас. Старик тихо похрапывал, забавно шевеля кустистыми седыми бровями при каждом выдохе. Чернильница чудом балансировала на самом краю стола, готовая в любую секунду рухнуть на пол.

Я всегда питал к этому ворчливому архивариусу странную, почти сыновнюю привязанность. Когда-то давно, когда я был еще совсем зеленым юнцом, забравшимся в Башню на спор, именно он поймал меня за шиворот. Но вместо того, чтобы сдать страже, заставил месяц убирать пыль в архивах. С тех пор мы стали приятелями. Насколько вообще могут быть приятелями старый маг-книгочей и вор моего класса.

Я подошел вплотную, беззвучно обогнув скрипучую половицу, о которой знал еще с тех самых пор, как махал здесь метелкой. Аккуратно отодвинул чернильницу в безопасное место. Затем уселся на край стола, скрестил руки на груди и негромко, но четко произнес:

— Знаешь, старик, если ты будешь так пускать слюни на первоисточники, Коллегия лишит тебя жалованья.

Сайлас вздрогнул так, словно ему под мантию засунули раскаленный уголь. Он захрюкал, попытался вскочить, запутался в полах собственной одежды и непременно рухнул бы вместе со стулом, если бы я не придержал спинку.

— Теос Всемогущий! — выдохнул он, хватаясь за сердце дрожащей рукой с въевшимися в кожу чернильными пятнами. Близорукие, выцветшие глаза старика бешено заморгали, пытаясь сфокусироваться на мне в полумраке. — Демоны Бездны, Марек! Ты когда-нибудь сведешь меня в могилу!

— Прости, Сайлас, — я виновато, но совершенно неискренне улыбнулся. — Стучать в парадные двери нынче не в моих правилах. Дождь на улице жуткий, вот я и решил заглянуть на огонек.

— На огонек он решил, — проворчал старик, приглаживая остатки седых волос на затылке. Он потянулся за очками в роговой оправе, водрузил их на мясистый нос и внимательно посмотрел на меня. Взгляд его потеплел. — Мальчик мой… Ты похож на утопленника, которого только что выловили из сточной канавы. И от тебя разит мокрой кожей и дешевым элем. Что стряслось? Ты снова перешел дорогу кому-то из Гильдии? Я же говорил тебе: бросай это дело. У меня в архиве всегда найдется место для толкового помощника.

— Спасибо, отец, но протирать штаны в пыли — не мое призвание, — я легко соскользнул со стола. Лицо мое стало серьезным. — Я здесь по делу. И у меня мало времени. Мне нужна твоя помощь.

Сайлас тяжело вздохнул, потирая переносицу.

— Опять планы купеческих особняков? Или схемы канализации под казначейством? Марек, я старый человек, если магистры узнают, что я пускаю сюда…

— Нет, Сайлас. В этот раз все иначе. Мне не нужны купцы и казначеи, — я подался вперед, опираясь костяшками пальцев о стол. — Мне нужен доступ к закрытой секции. Раздел Востока до эпохи Падения.

Старик замер. Его руки, до этого машинально поправлявшие страницы фолианта, остановились.

— Восток? — непонимающе переспросил он. — Что ты забыл на Востоке, сынок? Там нет ничего, кроме диких эльфов и разрушенных камней. Что именно ты ищешь?

Я выдержал паузу. Сказать это вслух в святая святых магов было почти так же тяжело, как и в грязном трактире.

— Мне нужна карта Эре-Нергала. Максимально подробная. Улицы, храмы, катакомбы. Все, что есть.

Если бы я ударил его под дых, реакция была бы менее пугающей.

Кровь мгновенно отлила от лица Сайласа, оставив кожу цвета старого, заплесневелого пергамента. Он открыл рот, но из горла вырвался лишь сдавленный сип. Старик медленно отшатнулся от меня, вжимаясь в спинку кресла, словно перед ним стоял не его старый знакомый Марек, а один из тех мертвых стражей некрополя.

— Эре… — губы его тряслись. — Эре-Нергал? Марек, скажи мне, что это глупая, дурная шутка. Скажи, что ты просто напился и решил разыграть старого дурака!

— Я трезв как стеклышко, Сайлас. Мне нужна карта.

— Нет! — Он вдруг ударил кулаком по столу с такой силой, что магический светильник жалобно звякнул. В его выцветших глазах плескался первобытный, неподдельный ужас. — Ты не понимаешь, о чем просишь! Никто в здравом уме не произносит это имя! Это не просто развалины, мальчик. Это проклятие, въевшееся в саму ткань мироздания!

Он вскочил на ноги, обогнул стол и вцепился своими узловатыми пальцами в отвороты моей куртки. Хватка у старика оказалась неожиданно крепкой.

— Слушай меня, Марек, — зашептал он лихорадочно, обдавая меня запахом табака и страха. — Я читал летописи. Те, настоящие, которые Коллегия прячет под семью замками. То, что спит в Эре-Нергале… оно не мертво. Оно вечно голодно. Оно выпивает душу быстрее, чем ты успеваешь понять, что умер! Туда ходили великие маги, герои, чьи имена воспевают в легендах! И где они⁈ Их кости даже не истлели, они вечно бродят по серым улицам, служа Тому-Кто-Во-Тьме! Если ты пойдешь туда, ты не просто умрешь. Ты перестанешь существовать для Теоса!

Я осторожно, но твердо разжал его дрожащие пальцы и отстранил от себя.

— Я уже согласился, Сайлас. Назад дороги нет. Поэтому я и пришел к тебе. Без твоих карт я труп гарантированно. С ними — у меня есть небольшой шанс.

Старик смотрел на меня, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном. В его глазах я видел то, что ненавижу больше всего в этой жизни, — искреннюю скорбь по живому человеку. Он уже хоронил меня.

— Ты безумец, — прошептал он надломленным голосом, отворачиваясь к стеллажам и шаркая ногами по каменному полу. Вся его фигура как-то разом сгорбилась, постарев еще на десяток лет. — Теос свидетель, я пытался тебя остановить. Идем за мной, глупец. Я покажу тебе то, что оставит тебя без сна до конца твоих коротких, проклятых дней.

Мы миновали парадные залы с их ровными рядами ухоженных книг, спустились по узкой винтовой лестнице, ступени которой были истерты поколениями магов, и оказались перед тяжелой железной дверью, покрытой ржавчиной и тусклыми рунами. Архивариус долго звенел связкой ключей, бормоча себе под нос что-то нелестное о влажности, подагре и упрямых замках. Наконец механизм со скрежетом поддался.

То, что открылось за дверью, меньше всего походило на хранилище великих знаний. Скорее, это была братская могила для мыслей, которые Коллегия предпоча забыть. Спертый воздух ударил в нос запахом мышиного дерьма и той непередаваемой затхлости, которая бывает только в склепах да заброшенных подвалах. В свете магического светляка, который висел над плечом Сайласа, вырисовывались хаотичные горы свитков, покосившиеся стеллажи и нагромождения сундуков. Пыль здесь лежала слоями, густая и серая, как пепел.

— Проходи, не стой на пороге, — буркнул старик, протискиваясь между двумя шаткими колоннами из полуистлевших книг. — И ради Теоса, ничего не трогай. Половина этих фолиантов пропитана ядом или защитными проклятиями, от которых твоя кожа слезет быстрее, чем луковая шелуха.

Я пожал плечами и, найдя взглядом единственный свободный от хлама предмет мебели — колченогий дубовый столик, — уселся за него. Стула не нашлось, поэтому пришлось пристроиться прямо на краешке столешницы, свесив ногу.

Сайлас тем временем с головой нырнул в этот океан рухляди. Следующие полчаса я провел в тоскливом ожидании, развлекая себя тем, что подбрасывал и ловил метательный нож, наблюдая, как тусклый свет играет на лезвии. Из недр архива доносились кряхтение, чихание, глухие удары падающих томов и забористые ругательства. Для почтенного служителя знаний Сайлас знал на удивление много слов, описывающих интимную жизнь демонов Бездны и матерей верховных магистров.

— Да где же эта проклятая писанина… — донеслось из-за пыльной баррикады. — Теос побери этого идиота Гальбуса, вечно он ставил трактаты Третьей Эпохи к бестиариям… Ага! Нет, это рецепты ядов из желчи мантикоры… Тьфу!

Я едва подавил зевок. В груди, там, где еще недавно бился адреналин от принятого решения, сейчас поселилась холодная, тягучая пустота. Я шел на верную смерть, а сейчас вынужден был сидеть в пыльном подвале и слушать, как старик воюет с книжными червями. Ирония моей жизни никогда не переставала меня забавлять.

— Нашел! Хвала Всемогущему, нашел!

Из-за стеллажа, поднимая целые тучи вековой пыли, вынырнул Сайлас. Его мантия была перепачкана, на кончике носа висела паутина, но в глазах горел почти фанатичный огонь. Старик подошел к моему столику и с торжествующим, глухим грохотом опустил передо мной массивный фолиант.

Облачко серой пыли взметнулось вверх, заставив меня поморщиться. Книга была огромной. Ее обложка, сделанная из какой-то подозрительно гладкой, пожелтевшей кожи (я предпочел не думать, чьей именно), местами истлела, обнажая деревянную основу. Металлические застежки давно позеленели от времени.

— «Хроники падения жемчужных королей», — благоговейно прошептал Сайлас, касаясь обложки дрожащими пальцами. — Копия, снятая с уцелевших записей архимагов, бежавших с Востока до того, как небеса над Эре-Нергалом стали серыми.

Он щелкнул застежками и осторожно раскрыл фолиант. Страницы, сухие и ломкие, как осенние листья, издали сухой шелест. Старик быстро перелистал несколько десятков листов, испещренных мелким, угловатым почерком, и остановился на развороте.

Я подался вперед. Передо мной лежал Эре-Нергал.

Это была карта невероятной детализации, нарисованная выцветшими чернилами. Улицы, площади, величественные храмы-зиккураты, акведуки и дворцы. Я жадно впился глазами в пергамент, мой мозг автоматически начал фиксировать расстояния, оценивать ширину переулков, отмечать слепые зоны и потенциальные пути отхода. Если верить карте, город был разделен на три кольца, расходящихся от исполинского строения в самом центре, помеченного черной кляксой. Дворец Слез.

— Запоминай, Марек, но помни одно: эта карта была нарисована для живых, — голос Сайласа стал тихим, как шорох песка. — До Падения это был город величайших магов и зодчих. Они думали, что могут подчинить себе законы жизни и смерти. Их правитель, король-чародей Нергал, решил, что боги слишком скупы на отведенные людям годы. Он искал бессмертия для себя и своего народа. И он нашел его.

Сайлас горько усмехнулся и ткнул кривым пальцем в черную кляксу в центре карты.

— Они провели ритуал. Вскрыли саму ткань мироздания, чтобы впустить в свои тела чистую энергию вечности. Но вместо этого они открыли дверь в Бездну. Проклятие обрушилось за одну ночь. Никто не умер, Марек. В том-то и весь ужас. Никто из них не умер.

Я оторвал взгляд от карты и посмотрел на старика.

— Что ты имеешь в виду? Я слышал легенды. Город мертвецов. Ходячие костяки.

— Если бы это были просто безмозглые упыри, поднятые дешевым шаманством! — рявкнул Сайлас, брызгая слюной. — Я читал Запретные Свитки, мальчик. Те, за чтение которых инквизиторы Коллегии выжигают глаза! Ритуал не убил их, он уничтожил их человечность, оставив лишь оболочки, наполненные первобытной злобой и чужой волей. Их души заперты внутри их собственных гниющих тел. Они все чувствуют, все осознают, но не могут контролировать свои действия. Они вечно горят в невидимом пламени, и их единственное желание — чтобы все живое разделило их агонию.

Старик навис над столом, опираясь на него обеими руками. Магический светляк мигнул, бросив на лицо архивариуса глубокие, пугающие тени.

— Ими управляет тот, Тот-Кто-Во-Тьме, — почти беззвучно произнес Сайлас, и от этого имени, произнесенного в затхлой тишине подвала, по моей спине вновь пробежал тот самый ледяной холод. — Сущность, которая откликнулась на зов короля Нергала. Она не имеет физического тела. Она живет в тенях, в сером тумане, что клубится на улицах. Она видит глазами каждого мертвеца. Как только ты перешагнешь границу Эре-Нергала, он узнает об этом. Туман будет путать твои мысли, шептать голосами тех, кого ты любил и кого предал. Он заставит улицы менять направление, а двери — вести в никуда.

Я молчал, стиснув челюсти. В голове крутилась мысль, что ни один меч не спасет от того, у чего нет тела.

— Ты идешь туда за золотом, за артефактом, за своей дурацкой воровской гордостью, Марек, — Сайлас медленно выпрямился, глядя на меня глазами, в которых стояли слезы. — Но запомни мои слова. Если стражи Эре-Нергала поймают тебя, они не просто перережут тебе глотку. Тот-Кто-Во-Тьме не питается плотью. Он выпьет искру твоей души. И когда твое сердце остановится, твой кошмар только начнется.

Сайлас тяжело сглотнул, и его последние слова прозвучали, как удар заступа о крышку гроба:

— В Эре-Нергале нет спасения для души. Ты не предстанешь перед Теосом. Ты останешься там, запертый в своем собственном мертвом теле, вечно блуждая во тьме и убивая тех, кто придет после тебя. И ты будешь осознавать каждый миг этой вечности.