«Глупцы в сияющих залах мнят, будто тень рождается от света. Истина же в том, что свет лишь очерчивает границы изначальной Тьмы. И пока владыки возводят стены, нанимают стражу и зажигают тысячи факелов, дабы отгородиться от ночи, мы, дети Кожевенного ряда, становимся ею. Ибо ни один, даже самый хитроумный замок Коллегии, не способен удержать пустоту. Тень нельзя поймать. Тень нельзя убить. Ей можно лишь заплатить».

— «Трактат о природе незримого», автор неизвестен. Рукопись изъята Инквизицией Коллегии Магов в Столице, год 842 от Затмения

Я выскользнул из-за своего столика в темном углу так же бесшумно, как вытекает вода из треснувшего кувшина. В нашем ремесле главное — не только уметь вовремя спрятаться, но и правильно выбрать момент для атаки. А я предпочитал бить первым, особенно когда двое столичных головорезов начинают интересоваться моей скромной персоной в приграничной дыре.

Подобраться к ним в переполненном, гудящем, словно растревоженный улей, зале было несложно. Запах кислого эля, чеснока и немытых тел надежно скрывал любые запахи, а пьяный гвалт наемников глушил шаги. Я двигался плавно, перетекая от одной тени к другой, пока не оказался всего в паре шагов за спинами незнакомцев. Моя правая рука уже привычно нащупала под плащом рукоять кинжала, левая — приготовилась перехватить возможное движение коренастого.

Высокий как раз отвернулся от трактирщика, недовольно цыкнув зубом. Свет от оплывшей сальной свечи упал на его узкое лицо, высветив глубокий шрам, пересекающий левую бровь, и характерную, чуть кривоватую линию подбородка.

Мой мозг, натренированный запоминать лица так же крепко, как капканы держат дичь, выдал совпадение быстрее, чем я успел себя остановить. В груди что-то ухнуло. Хладнокровие, которым я так гордился, дало крошечную, но предательскую трещину.

— Даррен? — имя сорвалось с моих губ прежде, чем я успел прикусить язык. Непростительная ошибка для того, кто привык выживать в тенях.

Высокий среагировал мгновенно, как бросившаяся кобра. Он крутнулся на каблуках, его плащ взметнулся, а рука уже почти выхватила клинок из ножен, но на полпути замерла. Его холодные, колючие глаза встретились с моими. Секунду мы смотрели друг на друга в полумраке трактира, пока в его взгляде подозрительность не сменилась ошарашенным узнаванием.

— Марек⁈ — рявкнул он на весь зал, и его лицо расплылось в широченной, искренней улыбке. — Марек, ах ты ж скользкий ублюдок!

Он шагнул вперед, раскинул руки и стиснул меня в медвежьих объятиях. Я внутренне напрягся. В нашем маленьком и опасном мире, когда кто-то блокирует твои руки и прижимается к тебе вплотную, это часто заканчивается заточкой под ребра. Но удара не последовало. Даррен лишь хлопнул меня по спине так, что я едва не выплюнул легкие, и отстранился, сияя, как начищенный золотой дукат.

— Хозяин! — заорал он, обернувшись к стойке. Трактирщик, уже приготовившийся к поножовщине, удивленно заморгал. — Лучшего эля этому бродяге! И мне тоже! За мой счет!

Даррен схватил меня за локоть и, не терпя возражений, потащил к ближайшему свободному столику, подальше от чужих ушей. Коренастый, до этого момента напряженный как тетива взведенного арбалета, хмуро зыркнул на меня из-под насупленных бровей, но послушно увязался следом, словно верный цепной пес.

Мы уселись. Я придвинулся спиной к стене — старая привычка, от которой не избавляются даже в компании старых приятелей. Особенно в компании старых приятелей. Даррен устроился напротив, а его молчаливый спутник занял стул сбоку, скрестив руки на широкой груди. Трактирщик со скоростью, несвойственной его габаритам, метнул на стол три глиняные кружки, пенящиеся элем, и поспешил убраться подальше.

— Теос меня побери, Марек! — Даррен сделал огромный глоток, утирая пену с усов. — А ты ничуть не изменился. Все так же сливаешься с фоном, как клоп в старом матрасе. Я ведь тебя даже не заметил!

— Стараюсь соответствовать прозвищу, — сухо ответил я, не притрагиваясь к выпивке. Мой взгляд скользнул по его лицу, отмечая новые морщины и легкую седину на висках. — А вот ты, Даррен… Ты меня удивил. И это еще мягко сказано.

— Рад, что не потерял хватку! — хохотнул он.

— Дело не в хватке, — я подался вперед, понизив голос. — Я думал, ты мертв. Последнее, что я слышал, когда мы работали на Мотра Сишана в столице… Говорили, что тебя поймали люди гильдии после той облавы в Верхнем Городе. Говорили, что тебя пытали в подвалах, а потом скинули твой труп в сточную канаву у Южных ворот.

В глазах Даррена мелькнуло что-то жесткое, темное, но он тут же снова нацепил свою фирменную ухмылочку.

— Слухи о моей кончине были… скажем так, сильно преувеличены. Да, пришлось попотеть. Да, Мотр тогда знатно подставил нас обоих, решив сбросить балласт. Но отправить меня к праотцам гораздо сложнее, чем кажется всяким ублюдкам в шелковых камзолах. Пришлось залечь на дно, сменить пару лиц, перерезать пару глоток… Сам понимаешь, рутина.

Я кивнул. Рутина. В нашем ремесле смерть — это просто профессиональный риск, а предательство — вопрос времени. То, что мы оба выжили после службы у Сишана, было скорее чудом, чем закономерностью.

Даррен придвинулся ближе. Веселость окончательно испарилась с его лица, уступив место той ледяной деловитости, которую я так хорошо помнил по нашим столичным делам. Коренастый рядом с ним едва заметно подобрался, изучая зал.

— Но я здесь не для того, чтобы ворошить прошлое, Марек, — голос Даррена упал до едва различимого шепота, заставив меня напрячь слух. — И искал я тебя не ради того, чтобы выпить эля за старые времена. Судьба, видать, не зря свела нас сегодня в этой дыре.

Он выдержал паузу, убеждаясь, что я ловлю каждое его слово.

— У меня есть к тебе предложение, дружище. Одно дельце. Рискованное, не скрою. Но куш такой, что мы сможем купить себе по замку и десятку эльфийских наложниц в придачу. И поверь мне… это предложение, от которого ты просто не сможешь отказаться.

Я откинулся на спинку скрипучего стула, скрестив руки на груди. Взгляд Даррена был лихорадочным, как у игрока в кости, который только что поставил на кон свою душу и уверен, что сейчас выпадут две шестерки. Его коренастый приятель, напротив, оставался неподвижным, как горгулья на карнизе собора, лишь его глаза-щелочки все так же непрерывно осматривали зал.

— Предложение, от которого я не смогу отказаться? — я позволил себе кривую усмешку. — Дай угадаю. Мне нужно будет всего лишь залезть в пасть к спящему дракону и выдернуть у него больной зуб? Или, может, пересчитать золотые монеты в казне самого короля, пока стража будет играть в карты? Знаешь, Даррен, обычно после таких щедрых предложений люди моего ремесла оказываются в безымянной канаве с перерезанным горлом. А платит за это как раз тот, кто обещал горы золота.

Даррен ничуть не смутился. Он подался еще ближе, так что я уловил запах дешевого табака и дорожной пыли, исходящий от его плаща.

— Твоя подозрительность всегда спасала нам шкуры, Марек. И поверь, в этот раз она тебе пригодится как никогда. Дело вот в чем: я сейчас работаю на одного человека в Столице. Человека… скажем так, чье влияние простирается далеко за пределы королевских дворцов, а мошне позавидуют гномы Подкаменья. Имя его тебе ничего не даст, да я и сам предпочел бы его не знать. Такие люди предпочитают оставаться в тени.

— Анонимный наниматель с бездонными карманами, — иронично протянул я, всем своим видом показывая крайнюю степень скепсиса. — Моя любимая сказка на ночь. Анонимность, Даррен, это отличный способ не платить по счетам. Особенно если исполнитель случайно «пропадет без вести» после того, как сделает свою работу.

— Этот заплатит. Ему нужен результат, а не твой труп, — отрезал Даррен, и в его голосе лязгнула сталь. — Ему нужно достать одну очень… специфическую вещь. Из места, куда в здравом уме не сунется ни один наемник, ни один маг Коллегии и ни один отряд королевской гвардии. Нашему покровителю нужен лучший из воров, Марек. Тот, кто умеет ходить по теням так, что сама Смерть его не заметит.

Я медленно потянулся к глиняной кружке, которую трактирщик так любезно поставил передо мной, и обхватил ее обеими руками. Глина была холодной и шершавой.

— Если твоему таинственному богатею нужен «лучший из воров», — я насмешливо фыркнул, — то при чем тут я? Я, Даррен, вскрываю замки в лавках зажиточных купцов да срезаю кошельки у подвыпивших стражников. Мой потолок — это тайник в кабинете уездного барона. Если вам нужна легенда, ищите кого-нибудь из Гильдии. Говорят, Одноглазый Рольф на прошлой неделе обчистил хранилище эльфийского посланника. Вот к нему и идите.

Даррен откинулся назад и расхохотался. Его смех, громкий и искренний, на мгновение перекрыл гул таверны. Несколько наемников за соседним столом недовольно покосились в нашу сторону, но, оценив габариты молчаливого спутника Даррена, предпочли уткнуться в свои тарелки.

— Ох, Марек… — Даррен утер выступившую слезу. — Заливай это портовым шлюхам, а не мне. Мы с тобой пуд соли сожрали на улицах Столицы. Я помню, как ты прошел сквозь магическую сигналку Мотра Сишана, словно это была паутина в заброшенном сарае. Я знаю, на что ты способен, когда припрет. В этом проклятом мире еще не родился вор, который мог бы сравниться с тобой в искусстве быть нигде и везде одновременно. Ты — тень, Марек. И именно тень нам сейчас нужна.

Он перестал смеяться и посмотрел на меня в упор. Серьезно. Без капли былой веселости.

Я замолчал, задумчиво поглаживая большим пальцем влажный край кружки. Лесть — опасное оружие, но Даррен не лгал. Он действительно знал, чего я стою. И если он проделал такой путь от Столицы до этой приграничной клоаки, выслеживая меня, значит, дело пахнет не просто золотом. Оно пахнет безумием.

— Допустим, — наконец произнес я, взвешивая каждое слово. — Допустим, я просто подумаю над твоим предложением. Никаких обещаний. Но для начала мне нужно больше подробностей. Куда нужно лезть и что именно нужно вытащить?

Даррен переглянулся со своим молчаливым напарником. Тот едва заметно, одними уголками губ, дернул щекой.

— Я не могу сказать тебе, что это за предмет, — тихо ответил Даррен, вновь подавшись над столом. — По крайней мере, не здесь. Скажу лишь, что эта вещь легко поместится в твоем мешке.

— Отлично. Искать то, не знаю что, — я закатил глаза. — А место? Только не говори, что это тоже страшная тайна.

Даррен сглотнул. На мгновение мне показалось, что на его лице, всегда таком уверенном и наглом, промелькнула тень самого настоящего, первобытного страха. Он облизал пересохшие губы.

— Место я назвать могу. Нам нужно, чтобы ты проник в Эре-Нергал.

Мои пальцы разжались сами собой.

Тяжелая глиняная кружка, выскользнув из рук, рухнула на столешницу, опрокинулась и с глухим стуком скатилась на грязный дощатый пол. Звон разбитой глины и плеск пролившегося эля прозвучали для меня оглушительно, словно удар колокола в пустом храме. Я сидел, тупо глядя на растекающуюся у моих сапог лужу, и чувствовал, как по спине, прямо под рубашкой, ползет липкий, ледяной холод.

Эре-Нергал.

В нашем ремесле есть слова, которые не произносят вслух. Их шепчут в самых глубоких подвалах, обернувшись через плечо, или царапают на закопченных стенах воровских притонов, когда разум одурманен крепким маковым отваром. Эре-Нергал был не просто словом. Это был приговор, отлитый в граните и пропитанный древней, гниющей кровью.

Город Мертвых.

Когда-то, в те времена, о которых не помнят даже долгоживущие эльфы, это был венец творения, жемчужина Востока. Но затем на его улицы обрушилось нечто страшное. Никто не знал, откуда пришло это черное колдовство, но оно не просто убило горожан. Смерть была бы слишком милосердным даром. Неведомое проклятие выпило души всех до единого жителей, от младенцев до глубоких стариков, и привязало их истлевшие оболочки к проклятым камням. Город превратился в исполинский склеп под открытым небом, чьи улицы вечно патрулируют безмолвные, ненавидящие все живое мертвецы.

Добраться до него было почти так же невозможно, как и выжить внутри. Эре-Нергал лежал далеко на Востоке, у самых вод безмятежного Сапфирового моря, чьи лазурные волны теперь с шипением лизали почерневшие, осыпающиеся причалы мертвого порта. Но чтобы хотя бы увидеть эти проклятые шпили, нужно было пересечь бескрайние леса, в которых жили полудикие эльфы. А эти остроухие ублюдки, скрывающиеся в кронах тысячелетних дубов, не отличались гостеприимством даже в лучшие времена. Чужак для них — это просто мишень для стрелы с отравленным наконечником. Лесные эльфы не задают вопросов, не берут пленных и не слушают оправданий. Они стреляют в горло, едва ты пересечешь невидимую границу их зеленых чертогов.

Но даже страх перед эльфийскими стрелами не останавливал алчущих. Легенды о несметных сокровищах, оставшихся лежать в дворцах и храмах Эре-Нергала, сводили с ума. За минувшие века многие пытались бросить вызов Городу Мертвых. Короли-завоеватели, ослепленные жаждой золота, вели туда целые армии, закованные в сверкающую сталь. Искатели приключений, маги, вооруженные сильнейшими артефактами, отчаянные наемники — все они шли к стенам некрополя. И все они там остались. Армии растворялись в сером тумане, окутывающем город, словно капля крови в океане. Обратно не возвращался никто. Лишь изредка, раз в несколько десятилетий, на границах известного мира объявлялся одинокий, оборванный безумец с совершенно седыми волосами. Эти несчастные не могли связать и двух слов, лишь пускали слюни, выли по ночам, царапая себе лицо в кровь, и бормотали о бесконечных тенях и холодном шепоте, сводящем с ума в стенах Эре-Нергала.

Для воровских гильдий и тайных братств по всему континенту Эре-Нергал был чем-то вроде извращенной святыни. Святым Граалем нашего ремесла. Высшей, недостижимой точкой мастерства. Обчистить сокровищницу барона — это работа. Вынести казну из дворца — искусство. Но достать хотя бы ржавую монету из-за стен Эре-Нергала — это значило стать легендой. Стать богом среди теней. Никто даже не пытался планировать такое всерьез. Это была просто красивая, жуткая сказка, которой старые мастера пугали молодняк. До сегодняшнего дня.

Я смотрел на темную лужицу эля, медленно просачивающуюся сквозь щели в грязных досках пола. В ушах стоял гул крови, а перед глазами, казалось, уже плясали серые тени мертвых стражей. Разум кричал мне вскочить, ударить Даррена кинжалом, чтобы он замолчал, и бежать из этого трактира так далеко, как только смогут унести ноги. Бежать от этого самоубийства.

Но где-то глубоко внутри, там, где жила та самая черная, неугомонная воровская гордость, заставлявшая меня раз за разом рисковать шеей ради невозможного, что-то заворочалось. Искра безумия, присущая каждому, кто выбрал жизнь в тени.

Я медленно поднял взгляд. Даррен сидел тихо, не торопя события, наблюдая за мной блестящими, лихорадочными глазами.

Собственный голос показался мне чужим — хриплым, надломленным и совершенно сумасшедшим.

— Я согласен.