Испуганные глаза Мэриголд быстро оценили ситуацию. Она побледнела от ужаса, инстинктивно съёжившись в тонкой ночной сорочке, но эта слабость длилась лишь мгновение. Уже в следующую секунду гномка взяла себя в руки и выпрямилась с пугающей ледяной уверенностью, причём поразительно знакомой, почти такой же, как у её ублюдка-отца, которого я сейчас держал за горло.

— Какого чёрта ты творишь, Марлон? — резко бросила она, решительно шагнув в комнату. В её голосе зазвучали стальные властные нотки, которых я раньше никогда не слышал.

Тёмный эльф даже не шевельнул клинком, всё ещё плотно прижимая его к моему горлу. Я чувствовал холодный металл, лёгкое жжение от пореза и щекотку, когда по шее скатилась капля крови.

— Простите, госпожа, это мой долг, — сухо, без тени эмоций ответил Марлон.

Лицо гнома в моей руке уже начало приобретать неприятный синюшный оттенок. Малин хрипел, пуча глаза, и я, слегка ослабив хватку, грубо опустил его на пол, позволив ногам коснуться ковра, но пальцы на шее не разжал. Слишком ценный он заложник.

— Есть предложения, Мэриголд? — спросил я сдавленным голосом, стараясь на шевелиться. Мозг лихорадочно просчитывал варианты. Ситуация балансировала в прямом смысле на лезвии ножа, готовая сорваться в кровавую бойню в любую секунду.

— Отпусти его, — потребовала она, поспешно подходя ближе.

Стиснув зубы, я разжал пальцы. Гном, тяжело дыша и пошатываясь, сделал пару шагов назад и рухнул на ближайший стул. В его глазах всё ещё полыхала холодная концентрированная ярость.

Малин раздражённо махнул рукой.

— Отойди, Марлон, — скривился гном, потирая покрасневшую шею. — Наконец-то ты соизволила появиться, дочка, а то я уже порядком устал тратить время на разговоры с этим мерзким ублюдком, которому ты позволила себя осквернить.

Мэриголд шагнула вперёд, заслоняя меня собой, вся напряжённая, как тугая тетива. Аромат её цветочных духов, обычно такой успокаивающий, сейчас казался чужим на фоне запаха пота, стали и накала бушующих страстей.

— Выбирай выражения, — твёрдо произнесла она. — Он отец твоего внука.

— Разве я сказал хоть слово неправды⁈ — рявкнул Малин, и его голос сорвался на визг. — Разве эта человеческая мерзость не спит со зверолюдьми в одной постели⁈ Разве он не испачкал тебя⁈ — его голос внезапно упал до ледяного шипения. — Разве он не заставляет тебя… ложиться с ними тоже?

— Он меня ни к чему не принуждает! — горячо возразила Мэриголд. — Мой господин…

— Как ты его только что назвала⁈ — взревел Малин. Тщательно сдерживаемая злость в мгновение ока сменилась неконтролируемой яростью, он вскочил на ноги, опрокинув стул.

Рефлексы сработали быстрее мыслей. Я тут же шагнул вперёд, оттесняя Мэриголд себе за спину и вставая между ней, разъярённым гномом и его смертоносным эльфом. Мышцы налились силой, готовые взорваться ударом. Никто не посмеет угрожать моей семье!

И этот защитный жест взбесил Малина ещё сильнее.

— Повтори, как ты его только что назвала⁈ — провизжал он, брызжа слюной.

Прижимаясь ко мне со спины, Мэриголд заметно побледнела.

— Я… я его старшая горничная, отец, — запинаясь, ответила она, и в её голосе впервые прорезался страх. — Так слуги называют своих нанимателей.

Ярость на лице гнома внезапно угасла, сменившись ядовитым ледяным презрением.

— Горничная? — Малин скривил губы. — Он платит тебе деньги и трахает, по-моему, совершенно ясно, кем ты для него являешься на самом деле. Шлюхой!

Кровь ударила мне в голову, гнев затмил разум пульсирующей пеленой.

— Закрой свой грязный рот! — прорычал я, сжимая кулаки так, что хрустнули костяшки. — Выбирай слова, когда говоришь с матерью моего сына!

Малин даже не удостоил меня взглядом, лишь небрежно, почти лениво, дёрнул пальцами.

В ту же секунду мир взорвался.

Меня с силой швырнуло через всю комнату, словно кто-то ударил тараном, система взвыла. Перед самым нападением сработало Охотничье чутьё, предупреждая о смертельной опасности, но я физически не успел среагировать. И самое паршивое — удар нанёс не Марлон. Эльф всё также неподвижно стоял у стены, а я вообще не почувствовал ещё чьего-либо присутствия.

С грохотом впечатавшись в стену, рухнул на пол. Меня спасли только прокачанная ловкость и пассивный навык Стремительный, позволившие сгруппироваться в полёте и избежать переломов, но челюсть горела адской болью от невидимого удара. В голове гудело, перед глазами плясали тёмные пятна. Когда попытался вскочить на ноги, чтобы встретить следующую атаку, мышцы отказались служить, и я неуклюже завалился на бок, сплевывая на ковёр кровь.

— Артём! — истошно закричала Мэриголд.

Она бросилась ко мне, упала на колени и закрыла моё тело своим. Её мягкие руки обхватили мою голову.

— Отойди, Нильса! — прорычала она с яростью, от которой у меня по спине пробежал холодок. — Тебе придётся убить меня, чтобы добраться до него!

Ошеломлённый, я скосил глаза ей за плечо. Из пустоты соткалась женская фигура. Тёмная эльфийка, на вид лет сорока, плавно, как хищница, шла ко мне, в её руке хищно поблёскивал кинжал из воронёной стали, а на костяшках пальцев, сжимающих рукоять, виднелись свежие ссадины. Вот почему удар оказался таким мощным — эта сука врезала мне утяжелённым эфесом, вложив в него весь свой вес и скорость.

Я моргнул, активируя Глаз Истины.

Нильса, Теневой клинок, Уровень 51

Твою мать! Пятьдесят первый! Ещё один элитный убийца из личной гвардии этого гномьего ублюдка. Опыт кричал, что в прямом бою с ними мои шансы равны нулю.

Услышав приказ Мэриголд, эльфийка замерла в полушаге от нас. Холодные глаза метнулись к Малину, ожидая команды.

Гном раздражённо цокнул языком.

— Достаточно, Нильса, — он сделал короткий жест рукой, отзывая убийцу. — А ты не разводи драму, дочка.

— Я говорю абсолютно серьёзно, отец! — крикнула Мэриголд, крепко прижимая мою голову к своей тёплой вздымающейся груди. Я чувствовал, как бешено колотится её сердце. — Это хорошие люди! Ты можешь их обвинить лишь в том, что они приняли меня в свою семью и искренне полюбили. Артём подарил мне ту жизнь, о которой я всегда мечтала!

Она осеклась, лицо исказилось от невыносимой боли, губы задрожали, а затем, собравшись с силами, продолжила глухим сдавленным голосом.

— Я… я вернусь с тобой. Если ты этого хочешь, пойду добровольно, но…

— Нет, Мэриголд! Какого чёрта⁈ — выдохнул я, пытаясь вырваться из её объятий и подняться. Тело ныло, но ярость оказалась сильнее боли.

Я не отдам свою женщину! Никогда!

Гномка лишь крепче прижала меня к себе, слёзы покатились по её щекам.

— Ты не понимаешь, любимый, — прошептала она мне в макушку. — У меня нет выбора.

Она снова вскинула голову, с вызовом глядя на Малина.

— Я уйду добровольно, отец, только если ты поклянёшься небом оставить их в покое. Если ты этого не сделаешь, если хоть один волос упадет с головы Артёма или кого-то из нашей семьи, клянусь, я буду ненавидеть тебя до последнего вздоха и посвящу всю свою жизнь тому, чтобы до самой твоей смерти ты жрал только горечь и пепел!

Её голос срывался от ярости и отчаяния, но Малин… Этот сукин сын просто запрокинул голову и расхохотался. Сухой лающий смех эхом разнёсся по комнате.

— Ты так свято веришь в его любовь, девочка моя? — усмехнулся он, вытирая несуществующую слезинку в уголке глаза. — И это несмотря на ту колоссальную паутину лжи, которую ты сплела вокруг него? Поразительная наивность!

Он брезгливо ткнул в меня пальцем.

— Этот идиот думал, что тебя преследуют бандиты из-за уязвлённого эго какого-то мелкого дурака-аристократа! Готов поспорить, он даже на сотую долю не представляет, насколько тотально ты его обманула.

Малин презрительно фыркнул.

— Вся правда в том, дочка, что та женщина, которую он якобы «любит» — просто деревенская шлюха, жалкая фальшивка, которую ты создала как прикрытие, чтобы спрятаться от меня. Я прав?

Мэриголд мгновенно одеревенела. Я почувствовал, как до предела напряглись её мышцы, а на лице отразился животный страх. Она судорожно метнула взгляд на меня, словно ожидая удара.

Её руки ослабли. Пользуясь моментом, я медленно поднялся на ноги, тяжело опираясь на стену. В голове царил полнейший хаос. Ложь? Фальшивка? Что он несёт?

— Мэри? — неуверенно позвал я, заглядывая своей возлюбленной в глаза и ища там опровержение.

Но она поспешно отвела взгляд. Милое пухлое личико густо залилось краской стыда, она не смела смотреть мне в глаза.

Даже холодные убийцы, Марлон и Нильса, казалось, смутились, отводя взгляды от её очевидного отчаяния. Но Малин лишь снова рассмеялся, упиваясь своим триумфом.

— Боги, он и правда ни черта не знает! — радостно воскликнул гном, но затем его показное веселье испарилось, обнажая безжалостную суть стального лидера гигантского синдиката. — Что ж, если ты так отчаянно заявляешь, что любишь его, разве он не заслуживает знать, кто на самом деле грел ему постель? Открой личико, Сариса, настал момент истины. Это поможет ему легче пережить горечь утраты, когда ты его бросишь, ведь ты с самого начала знала, что так и будет.

Одинокая слеза скатилась по щеке Мэриголд, и моё сердце болезненно сжалось. Несмотря на слова гнома, я всё ещё хотел защитить её.

— О чём он говорит, Мэри? Какая ложь? — тихо спросил я, и голос прозвучал глухо, словно из-под воды.

— Я не лгала тебе в своих чувствах, любимый, — прошептала она, не глядя на меня, тяжело поднялась на ноги и сделала шаг назад, словно отдаляясь. — Теперь ты знаешь, что мой отец — Малин Медобрук, лидер Консорциума и представляешь себе, насколько огромна его власть. Я не могла выйти из образа ни на одну секунду даже с тобой. Если бы я хоть раз дала слабину, его ищейки вычислили бы меня. Но, видимо, все мои усилия оказались напрасны, — её плечи безвольно опустились. — Знаешь, в каком-то смысле я даже рада, ведь так тяжело притворяться. Наконец-то я могу быть с тобой настоящей, без маски, и лишь молю богов… Надеюсь, ты сможешь простить меня и принять такой, какая я есть на самом деле.

Мой мозг отказывался обрабатывать информацию, тошнота подкатила к горлу, но она не имела ничего общего с сотрясением мозга от удара эльфийки. Внутри меня разрастался липкий холодный страх, который пугал гораздо сильнее, чем клинки убийц и угрозы главы Консорциума.

Что именно скрывала женщина, которую я любил? Кем она была?

Нервно сглотнул, чувствуя сухость во рту, но прежде чем успел задать хоть один вопрос, Мэриголд… замерла.

Воздух вокруг неё пошел рябью, словно произошёл сбой в матрице. Иллюзия, но настолько сложная, плотная и совершенная, что все фокусы нашей иллюзионистки Мариль казались на её фоне детскими забавами, начала рассеиваться, осыпаясь искрами рассеянной маны. Маска спадала, обнажая истинную суть.

Я смотрел во все глаза, не в силах поверить в происходящее.

Женщина передо мной стремительно менялась. Она стала на несколько сантиметров ниже, пышные уютные формы исчезли. Она сбросила килограммов десять, если не больше, превратившись из фигуристой гномки в стройную, поджарую и опасную хищницу.

Длинные, до самых щиколоток, ярко-розовые волосы втянулись, укоротившись до растрёпанного каскада на уровне плеч, и сменили цвет на глубокий тёмно-синий, точно такой же, как у её отца. Глаза, которые я так любил, потемнели, приобретя холодный кобальтовый оттенок.

Вопреки собственной воле я инстинктивно отшатнулся.

Текст системы перед моими глазами мигнул и обновился. И от того, что я там увидел, у меня перехватило дыхание.

Вместо привычной Портнихи 11-го уровня система выдала совершенно другие данные.

Сариса, Диверсант, Уровень 31

Сука! Вот же дерьмо!

Диверсант — это небоевое ответвление класса Вора, но в отличие от классических убийц, которые вкачивали всё в скрытность, вскрытие замков и обезвреживание ловушек, Диверсанты жертвовали всем ради одной цели: абсолютной маскировки личности. Они создавали вполне осязаемые иллюзии и могли обманывать даже системные навыки анализа, подделывая свой класс, имя и характеристики, являясь идеальными шпионами.

Я смотрел на эту чужую, незнакомую мне женщину с недоверием и нарастающим ужасом. Моя Мэриголд всегда была милой и очаровательной, но та, что стояла передо мной сейчас… Сариса оказалась ослепительно красива: утончённые аристократические черты лица, безупречная осанка, спортивное тело, но… это была совсем чужая мне женщина, абсолютно другой человек.

Меня сбивала с толку не только внешность. Мозг лихорадочно складывал пазл, припоминая всё, что я знал о ней раньше. Эта трогательная история о бедной сироте из Дипхейвена, скромная жизнь в качестве служанки у баронессы Мароны, её невинность… Всё оказалось грёбаной игрой, виртуозным спектаклем высокоуровневого Диверсанта. Она лгала мне с первой секунды нашей встречи, лгала обо всём! Каждое её слово было продуманным ходом в чужой партии.

То мягкое, пухлое тело, которое я так жадно ласкал, которое стонало подо мной по ночам, в которое я так глубоко погружался, его никогда не существовало. Я трахал идеальную иллюзию! Женщина, к которой я привязался, которой доверил свою спину и свой дом — просто искусно созданный призрак.

Внезапная мысль ударила под дых. Наш сын! Марк! Гены этой женщины — гены Медобрука. Вот почему у младенца с самого рождения такие яркие кобальтово-синие волосы. Загадка раскрыта. Он вырастет совсем не таким, каким я его себе представлял!

Сариса заметила мои ужас и отторжение, её лицо исказилось болезненной гримасой.

Она шагнула ко мне.

— Эй, — мягко позвала она, нежно перехватывая мои ладони и прижимаясь к ним губами, совсем как раньше. — Это всё ещё я, Артём, твоя Мэри. Моя душа, моя любовь к тебе настоящие.

Я снова сглотнул, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота.

— Неужели? — спросил тихо, почти безжизненно, глядя в холодные синие глаза.

Я смотрел на эту роскошную ледяную красавицу, и меня мутило от жестокого приступа головокружения. Мэриголд, моя милая горничная, оказалась всего лишь маской, идеально выверенной, просчитанной системной конструкцией дочери криминального босса.

Острый обжигающий клинок предательства пронзил моё сердце глубже, чем любой нож Теневого клинка. Я смотрел на её идеальные губы и гадал, была ли хоть капля искренности в наших отношениях, или каждый её стон, каждая капля пота на коже — лишь часть виртуозного «перформанса» Диверсанта, застрявшего в тылу врага?

В тёмно-синих глазах заблестели слёзы, скатываясь по непривычно гладким щекам.

— Во всём, что имеет значение, я всё та же Мэриголд, любовь моя, — женщина обхватила меня своими тонкими руками, прижавшись лицом к моему животу и явно ища защиты, которую я сейчас вряд ли мог дать. Её плечи подрагивали от рыданий. — Мне пришлось изменить в себе всё, выстроить безупречную маску, чтобы скрыться от отца и его врагов. Клянусь, я бы даже сменила расу, если бы чёртова иллюзия позволила! Но гоблины и другие мелкие расы — единственные, чей облик я могла поддерживать без постоянных сбоев, и… — её голос дрогнул, — я не хотела терять себя полностью даже ради собственной безопасности.

Она подняла на меня умоляющий взгляд, в котором читался отчаянный страх потерять самое дорогое.

— Но все мои чувства к тебе остались прежними, Артём. К тебе, к нашему мальчику, ко всей нашей семье. Слышишь? — она говорила быстро, сбивчиво, словно боясь, что я оттолкну её. — Я навсегда оставила Сарису в прошлом, чтобы начать новую жизнь. Плевать я хотела на себя прежнюю!

Она судорожно схватила мою ладонь, горячо целуя костяшки пальцев, а затем прижалась к ней своей горячей и влажной от слёз щекой.

— Только жизнь с тобой в роли твоей Мэриголд имеет значение!

Сариса… Значит, даже её настоящее имя другое. Впрочем, логично. Геймер во мне цинично отметил, что смена никнейма — базовое правило для любого, кто хочет затеряться. Старое имя — это первая зацепка, за которую ухватились бы ищейки её отца.

В груди противно заныло. Разум требовал осторожности, кричал о предательстве, но сердце отчаянно, до ломоты в рёбрах хотело ей поверить. Тяжело вздохнув, наклонился и бережно поднял её на руки. Она казалась совсем пушинкой, даже легче и миниатюрнее, чем Зара. Хрупкая, словно фарфоровая кукла.

Я вглядывался в эти новые черты, пытался нащупать, уловить суть своей Мэриголд в этой женщине, отыскать искру той, кого любил и знал так близко, но передо мной, как ни крути, была совершенно посторонняя гномка. Незнакомка.

Она безошибочно прочитала сомнение в моём взгляде и, всхлипнув, спрятала лицо у меня на шее, обдав кожу горячим дыханием.

— Я понимаю, любовь моя, — прошептала она едва слышно. — Только молю, дай мне шанс! Надеюсь, со временем ты сможешь простить ложь и полюбишь меня настоящую.

— Хватит нести чушь, дочка! — резкий лающий голос Малина хлестнул по нервам, разрушая хрупкий момент. — Ты несёшь какую-то слюнявую романтическую чепуху и совершенно оторвалась от реальности, забыв, кто ты есть. Честно говоря, я думал, что воспитал тебя лучше, — гном презрительно скривился и коротким властным жестом указал на Нильсу.

Тёмная эльфийка с классом Теневого Клинка сорвалась с места, двигаясь с пугающей, нечеловеческой скоростью. Она буквально вырвала Мэриголд из моих рук, грубо заломив ей запястья. Женщина жалобно вскрикнула, начала отчаянно вырываться, сучить ногами, но эльфийка с ледяным равнодушием потащила её к Малину.

Кровь бросилась в голову, инстинкты взвыли. Я рывком подался вперёд, чтобы вбить кулак в ухмыляющуюся рожу эльфийки, хотя интерфейс и здравый смысл вопили о безрассудстве, но путь мне преградил Марлон. Высокоуровневый Сталкер вырос передо мной как из-под земли, и холодная сталь его клинка упёрлась мне прямо в живот, прорезая ткань рубашки.

Я мог бы уйти с линии атаки, сместить центр тяжести, активировать Стремительный, увернуться. Мог бы, но прекрасно понимал, что любое моё резкое движение станет спусковым крючком. И без того накалённая до предела обстановка моментально взорвётся кровавой бойней прямо здесь, в холле моего собственного дома, в то время, как моя семья, беззащитные женщины и дети, мирно спят на втором этаже, ничего не подозревая.

Мэриголд тоже это осознавала. Её взгляд метнулся к потолку, а затем она с ужасом уставилась на клинок у моего живота.

— Нет, Артём! Не смей! — закричала она, впадая в панику. — Пожалуйста, умоляю, просто отпусти меня! Не делай глупостей! — она снова всхлипнула, обмякая в железной хватке Нильсы. — Я… я только надеюсь, что однажды ты всё поймёшь и сможешь простить.

Малин сурово, с отеческим превосходством посмотрел на свою пленённую дочь.

— Теперь уже абсолютно неважно, что именно он там думает, дитя моё, — процедил лидер Консорциума. — Ты его больше никогда не увидишь. Ты вернешься домой, туда, где твоё законное место, и твой мелкий выродок поедет с тобой. Хвала небесам, эта тварь хотя бы унаследовала гномью кровь.

Я ждал, что Мэриголд взорвётся, начнёт протестовать, кричать, умолять, но она вдруг как-то вся подобралась, плечи безвольно опустились.

— Я всё понимаю, отец, — произнесла она глухим голосом, в котором сквозила ледяная пустота. — Даже не стану пытаться апеллировать к твоей гномьей чести или совести. Боюсь, тебя оскорбит сама мысль о том, что я могла считать, будто они у тебя ещё остались.

Но внезапно в её интонациях прорезалась холодная сталь. Мэриголд вскинула подбородок, глядя прямо в глаза Малину.

— Но запомни одно: если ты хочешь моего покорного сотрудничества не только сегодня, чтобы не устраивать сцен не только сейчас, но и в будущем, ты позволишь мне с ними попрощаться. Дай Артёму возможность увидеть своего сына в последний раз.

Малин брезгливо скривился и смачно, с оттягом, харкнул прямо на натёртый до блеска паркет нашего холла. Мои кулаки непроизвольно сжались до хруста.

— Тебе совершенно незачем прощаться с этим сбродом, — рявкнул он, — с мерзкими зверолюдьми, отвратительными гоблинами или, упаси система, с этими животными-орками, — он поморщился, словно от зубной боли, и небрежно махнул рукой, словно даруя милость. — Ладно, ты и твой ублюдок можете попрощаться с его так называемым отцом. У вас ровно пять минут, время пошло.

Мой разум работал на предельных оборотах. Процессор в голове лихорадочно просчитывал уровни врагов, их классы, расстановку сил в помещении и возможные пути отхода. Нильса — Теневой Клинок, Марлон — Сталкер и плюс сам Малин…

Результат выходил один и тот же: любая попытка силового решения прямо сейчас вела к неминуемой кровавой бане в стенах моего собственного дома. Я не имел права так рисковать Зарой, Ирен, Лили и остальными.

Тяжело сглотнув ком в горле, стиснул зубы. Пришлось затолкать свою гордость и клокочущую ярость куда подальше, заперев их на самый прочный замок. Сейчас придётся играть по правилам Малина: подчиниться, улыбаться и выжидать хотя бы малейшего окна возможностей, малейшей бреши в их обороне.

И когда это окно появится, я оторву им головы собственными руками…