Я сидел на жёсткой каменной скамье, машинально скользя взглядом по присутствующим в зале гномкам, когда звучный, поставленный голос чтицы внезапно выдернул меня из раздумий. Знакомые слова резанули слух. По сути это были первые внятные крупицы лора о Последней Твердыни Гурзана с того самого момента, как мы с отрядом наткнулись на древние записи. Запах вековой пыли и пересохшего пергамента щекотал ноздри, а слова летописи эхом отражались от сводчатого потолка.

— … дни Торгана Железнорукого, Короля-Под-Горой, владыки великого и вечного горного чертога Последнего Оплота Гурзана, в пятьсот пятьдесят третьем году Великой Экспедиции, — торжественно вещала гномиха со сцены. — В те славные времена в залах Гурзана трудились двадцать три тысячи сто землекопов. Они пробили двести восемнадцать глубоких штреков, расходящихся во все стороны подобно корням, глубоко под Хребтом Гурзана.

На седьмом году правления Торгана с поверхности хлынул поток людей из Староземья, но они оседали в своих наземных поселениях и поначалу мало нас тревожили. Да, случались мелкие стычки на границах владений Торгана, однако клан Больцка Углеборода, Глубочайшего Копателя и Владыки Всего, как всегда, первым протянул руку дружбы. Три года процветала торговля между людьми и Последней Твердыней Гурзана, но затем в пятьсот пятьдесят шестом году из-за морей явились Герои Староземья, неся на поверхность пламя и разорение.

Она сделала паузу, перелистывая хрупкую страницу.

— В тот чёрный год Врата Тронгила Копателя в Глубоком Перевале наглухо запечатали, отрезав единственный путь к югу от Хребта Гурзана, где многие эльфы пытались найти укрытие от вторжения орочьих орд. Между кланом Больцка и лесными жителями издревле тлела вражда, но ради выживания мы какое-то время вели с ними торговлю. Затем эльфы ввязались в самоубийственную войну с людьми Нового Староземья, потерпели сокрушительное поражение у Глотки Хильзара и, бросив руины, в панике бежали далеко на юго-восток вглубь Диких Земель.

Торган объявил поверхность навсегда потерянной для нашего народа. Клан Больцка с удвоенным рвением вгрызся в самые недра мира, ища спасения и благословения нашего бога. И их мольбы были услышаны в шестьсот двадцать третьем году Великой Экспедиции, в пятьсот семьдесят третьем году от основания Последней Твердыни Гурзана. С великим ликованием мы обрели Сердце Горы, священный дар, принесший горному чертогу вечное процветание и немыслимое благополучие.

Голос чтицы наполнился благоговением.

— Истинный масштаб нашего благословения мы осознали лишь год спустя, в пятьсот семьдесят четвертом. В тот год сам великий Хозяин Недр, Кротос, открыл для нас проход в свои бескрайние священные Норы. Это чудо клан Больцка встретил с небывалым восторгом. Мы заложили десятки новых шахт и извлекли на свет настоящие сокровища. Среди залежей обычной руды и минералов обнаружились колоссальные жилы серебра, золота и истинного серебра. Некоторое время мы процветали. Наши кузнецы создавали шедевры непревзойденной красоты и мощи, поскольку дарованных богами материалов с лихвой хватало, чтобы воплощать в жизнь любые задумки мастеров на том уровне, который не ограничивался Системой.

На эти слова слушатели отреагировали тихим взволнованным гулом.

— Я так и знал! — Торик Примиритель не сдержался и с силой хлопнул себя по закованному в броню колену. Лязг металла гулко разнёсся по помещению. Гном резко повернулся ко мне, его глаза горели фанатичным блеском. — Вы были правы насчёт вашей мастерской изобретателей, милорд Артём! Лёгкий путь, навязанный интерфейсом, далеко не всегда ведёт в истинные глубины, где сокрыты самые ценные самородки мастерства!

— Это доказывает, что нужно повышать уровни наших ремесленников, несмотря на все риски и кровавый пот, чтобы мы могли творить подобные чудеса даже в жёстких рамках Системы! — выкрикнула гномка. Судя по её мозолистым рукам и въевшейся в кожу металлической пыли, она знала, о чём говорит.

Чтица на возвышении сжала губы, явно раздражённая тем, что её прервали. Я мысленно хмыкнул. Прямо как на школьном уроке истории. Но больше никто не рискнул нарушить тишину, и она продолжила.

Я же вслушивался в каждое слово с напряжённым вниманием. Да, сухая статистика вырытых котлованов и количества добытой руды не могла передать всех событий того времени, но древние летописцы оставили достаточно зацепок об исследовании Нор Кротоса, чтобы мой внутренний параноик и стратег сделал стойку.

Речь шла о тех самых туннелях, где сейчас обосновался народ Элариэны, а именно эти мрачные катакомбы я и планировал исследовать, если удастся договориться с нашей тёмной эльфийкой и наладить контакт с её сородичами. Игра стоила свеч, а любая инфа об этих местах для меня на вес золота.

И, как по заказу, летопись перешла к самому «вкусному», точнее, к самому кровавому.

— В тысяча триста тридцать первом году, спустя столетия после основания Последней Твердыни Гурзана, была вскрыта Жила Праотца, колоссальный пласт истинной серебряной руды, настолько широкий, что гном мог встать внутри, раскинув руки, и не коснуться стен. В ту эпоху клан Больцка достиг пика своего величия на Шалине. Мы диктовали свою волю другим гномам, эльфам, людям и прочим расам континента.

Мы вгрызались всё глубже и глубже под Хребет Гурзана, расширяя наши чертоги, пока население не перевалило за двести двадцать семь тысяч триста девятнадцать душ. Наше влияние на поверхности простиралось от ледяных пустошей севера до влажных джунглей юга. Многие приходили к нашим вратам с мольбами о защите.

Но Жила Праотца стала дорогой в бездну, — голос чтицы дрогнул, понизившись до зловещего шепота. — В тысяча триста тридцать седьмом году, пройдя больше полутора километров вдоль этого благословенного пласта, наши проходчики лоб в лоб столкнулись с отрядом проклятых детей Кротоса, копавших встречный туннель. Тёмные эльфы без предупреждения вырезали наших безоружных рабочих. В слепой ярости они ворвались в выработки, безжалостно расчищая себе путь кровью шахтёров.

Под сводами взвыли тревожные роги. Наши лучшие воины бросились в недра, чтобы защитить свой народ. Как и положено жестокому, не знающему пощады семени Кротоса, их было мало, но каждый стоил десятка в бою. Битва в узких штреках превратилась в настоящую мясорубку, мы теряли сотни братьев, пытаясь оттеснить их жалкую горстку. Тёмные эльфы не просили пощады и не шли на переговоры. Когда к ним пробилось подкрепление, мы были вынуждены подорвать своды и обрушить туннели прямо им на головы, временно уступив драгоценную Жилу Праотца.

В священном ужасе клан Больцка возвёл баррикады у всех известных выходов в Норы Кротоса и заложил взрывчатку, готовый в любой момент похоронить проходы под тысячами тонн камня. Ибо каждый гном знал, какими бы могучими мы ни стали, пробуждённый гнев тёмных эльфов — это цунами, сметающее любые преграды. Бесчисленные и безжалостные, они таились в самых глубоких впадинах мира. На любой вызов они отвечали лишь одним: войной на полное уничтожение.

И они пришли. Эльфы хлынули из других туннелей в таком количестве, что смяли и растоптали строй наших прославленных воинов, словно жалкие угли из опрокинутой жаровни. Тогда с тяжёлым сердцем Харгун Светлый Венец, Король-Под-Горой, отдал страшный приказ взорвать опорные колонны. Обрушение туннелей подарило нам лишь краткую передышку, чтобы зализать раны и организовать последний рубеж обороны.

Тогда Харгун разослал гонцов ко всем нашим союзникам на поверхности, суля горы золота любому, кто встанет с нами плечом к плечу против внезапно появившегося врага. Лишь единицы откликнулись, те наивные души, что не знали истинной природы проклятого потомства Кротоса. Наземные эльфы трусливо отвернулись от нас, куниды и нация гоблинов поджали хвосты, а гномьи банки с поверхности спешно свернули дела и бежали, прихватив с собой своих приспешников-полуросликов.

Лишь дети Каиры Чёрной сражались на нашей стороне, надменные и гордые, не признающие могущества ничьей другой расы. С нами стояли и могучие дракониды, хотя мы заплатили за их помощь непомерную цену.

Я резко подался вперёд, так, что хрустнули позвонки. Каира Чёрная? Та самая чёрная дракониха, с которой я умудрился познакомиться, или это какое-то случайное совпадение? Учитывая, как работала Система, верилось с трудом.

— Когда Каира узнала о гибели своего выводка, она прокляла наши чертоги и улетела далеко на север, погрузившись в скорбь. Больше её никто не видел. Все посланники, отправленные к ней, исчезли без следа, как и любой глупец, посмевший ступить на её территорию. Для нас это стало тяжелейшей потерей. Она забрала с собой плату за службу своих детей, их уникальное оружие, зачарованные доспехи и драгоценности.

Я задумчиво потёр подбородок, чувствуя жёсткую щетину. Улетела на север, больше её не видели" Что ж, это идеально перекликалось с тем, что я видел своими глазами. Я ведь действительно встретил ту самую Каиру Чёрную. В голове не укладывалось такое, ведь Последняя Твердыня Гурзана пала тысячи, если не десятки тысяч лет назад! Сколько же лет этой древней рептилии? Охренеть можно от таких масштабов времени.

Атмосфера в зале сгустилась до состояния киселя. Члены семьи Торика сгорбились, их лица потемнели от глубокой печали. Все они прекрасно понимали, к чему ведёт этот рассказ: это хроника смерти, последние дни их великого горного королевства.

Даже у чтицы с безупречной дикцией дрогнул голос. Она с трудом сглотнула подступивший к горлу ком и продолжила, блестя увлажнившимися глазами.

— В самом конце разрозненные кланы Больцка начали массово покидать наш умирающий дом. Все понимали, тёмным эльфам, при всей их кровожадности, не нужна поверхность, они хотели просто вышвырнуть нас из своих подземных владений. То ли они боялись поцелуя солнца, то ли свято верили, что недра принадлежат лишь им одним, но они не осмеливались преследовать беженцев за пределами гор.

Наши ряды таяли с каждым днём. Король Харгун предпринял последнюю попытку обороны, проклиная предателей среди наших сородичей. Мы готовились погибнуть, до последнего удерживая любимые залы и сокровищницы, а потом потомки Кротоса хлынули сплошным потоком, впервые значительно превзойдя нас числом. Сопротивление было сломлено, мы бежали в главный вестибюль Хранилища Гурзана. Сплотившись вокруг сияющего Сердца Горы, в отчаянии молили всех известных богов о спасении от безжалостного врага.'

Гномиха замолчала на долгую секунду, обводя зал тяжёлым взглядом.

— Но у глубин есть лишь один великий Бог, и мы лишились его милости.

Голос молодой гномки дрогнул и оборвался. Её глаза, неотрывно смотрящие на ветхий пергамент, расширились от первобытного ужаса. Сглотнув тугой комок в горле, она продолжила, и в её тихом голосе теперь билась мелкая болезненная дрожь.

— Но когда тёмные эльфы пошли на последний штурм, наши мольбы, казалось, были услышаны. Из глубин запечатанного хранилища, того самого, откуда выкачали весь воздух ради сохранности великих артефактов, в наши разумы вторглось некое Присутствие, нечто чуждое, искажённое. Оно пообещало спасение, если мы лишь протянем руку и поможем ему прорваться в наш мир. Тёмные эльфы уже взламывали врата последнего святилища. И тогда, в час абсолютного отчаяния, Харгун Светлый Венец распахнул двери хранилища и отдал себя во власть Бездны.

Бездна! Твою ж мать!

Я непроизвольно вскочил с кресла, деревянные ножки с мерзким скрипом царапнули каменный пол. Внутри всё похолодело, а в животе скрутился липкий безымянный ужас. Я слишком хорошо знал, что такое твари из Бездны, чтобы питать хоть малейшие иллюзии. Если гномы впустили на Валинор ЭТО, мы все в полной заднице.

Сидевшие рядом женщины испуганно ахнули, уставившись на меня широко раскрытыми глазами.

Тяжёлая, как кузнечная наковальня, мозолистая рука легла мне на предплечье. Я вздрогнул, рывком выныривая из мрачных мыслей.

— Парень? — глухо пробасил Торик Примиритель, с тревогой заглядывая мне в лицо.

Сделав глубокий вдох, я заставил напряжённые мышцы расслабиться, выдавил из себя извиняющуюся улыбку и медленно, стараясь контролировать каждое движение, опустился обратно в кресло.

— Прошу прощения, — ровным тоном произнёс я. — Слишком живо представил картину.

Цепкий, словно у стервятника, взгляд Старейшины на мгновение задержался на мне. Вот же гадство! Старый гном явно прочитал по моему лицу куда больше, чем я хотел показать. Заметив повисшее напряжение, Торик повернулся к своим внучкам и попытался сгладить углы хриплым беззаботным смешком, хотя я прекрасно видел, как напряжены его широкие плечи.

— О Бездне известно немногое, девочки, разве только то, что это обитель абсолютного безумия, — Торик ободряюще кивнул. — Наш много повидавший гость просто сложил два и два, предвосхитив трагичный исход решения великого Харгуна. — Он махнул рукой в сторону замершей чтицы: — Продолжай, дитя.

Гномиха судорожно втянула спёртый воздух и, едва справляясь с дыханием, продолжила читать.

— Последний Король Подземных Чертогов исчез во вспышке, и на его месте разверзлась пространственная рана, Разлом, ведущий в иное измерение. И из этой расщелины хлынул кошмар, превосходящий самые тёмные фантазии, Нечто, лишённое привычного разума, не знающее ни жалости, ни морали, чуждое всему живому.

Она осторожно перевернула хрупкую страницу. Шуршание древней бумаги прозвучало в мёртвой тишине комнаты оглушительно громко.

— Поначалу наш ужас сменился ликованием. Потусторонний захватчик пронёсся мимо нас ледяным вихрем и обрушился на врагов. Мы начали праздновать, наивно полагая, что спасение горного королевства уже свершилось. Отродья Кротоса были полностью сметены, разорваны на куски при попытке в панике бежать прочь.

Девушка запнулась. По её щеке скользнула одинокая слезинка, разбившись о край пергамента.

— Но наше торжество захлебнулось в крови, как только пал последний из нападавших, ибо тогда эта тварь развернулась… и обрушила всю свою ярость на нас. Началась великая резня.

Торик грязно выругался сквозь зубы, тихо, но с такой неподдельной горечью, что у меня перехватило дыхание. Скосив глаза, я с удивлением заметил, что в маленьких, глубоко посаженных глазах старого воителя блестят слёзы.

Гномиха сглотнула подступивший к горлу ком и дочитала последние строки предсмертного послания.

— Тогда я, Хагальд, сын Харгуна, предпринял последнюю отчаянную попытку искоренить то абсолютное зло, что мой отец неосторожно впустил в этот мир. Я отослал свою дочь Хегелл отнести эту летопись в тайное хранилище архивов. Пусть она покоится во тьме до тех пор, пока не вернутся достойные потомки, ибо я скорее сгину, чем позволю этим знаниям попасть в лапы предателей, бросивших нас умирать в наш последний, самый тёмный час.

Молодая гномиха, читавшая летопись, сделала паузу. Она сглотнула подступивший к горлу ком и смахнула непрошеную слезу. Когда она продолжила, её голос предательски дрожал, разносясь под высокими каменными сводами эхом многовековой скорби.

— Я, Хегелл, дочь Хагальда, свидетельствую перед ликом предков, что мой отец и последние из моего народа, оставшиеся в живых, спустились в Твердыню Гурзана. Они изнутри заперли за собой великие Врата, те самые, что считались неприступными. Их последним намерением было уничтожить механизм шарнира, наглухо запечатав проход. Я не знаю, удалось ли им задуманное, но больше они оттуда не вышли, как не вышло и то чудовище из Бездны, которое по роковой ошибке выпустил мой дед, Харгун Светлый Венец. Молюсь Кротосу, Хозяину Недр, чтобы эта тварь осталась заточённой там до скончания времён.

Я слушал её, прислонившись плечом к холодной колонне, и чувствовал, как по спине пробегает неприятный холодок. Молилась она, как же! До конца времён, ага! По крайней мере до тех пор, пока несколько неосторожных Искателей, вроде нас с ребятами, не проломили стену, как полные идиоты, и не выпустили эту мерзость на свободу. А потом нам пришлось рвать жилы, потеть кровью и отчаянно сражаться, чтобы прикончить дрянь, пока из Бездны не вылезло что-то ещё более кошмарное.

Вот же гадство! Мне бы стоило прочитать эту чёртову летопись до того, как мы попёрлись в то подземелье.

Хотя, откуда я мог знать? Я ведь не ясновидящий, а Глаз Истины сквозь время не видит. Но теперь, когда картинка сложилась, тот сумасшедший бой в древнем хранилище заиграл новыми красками. Стало кристально ясно, почему это место оставалось нетронутым тысячелетиями после поражения гномов. Будь иначе, жадные до артефактов тёмные эльфы вынесли бы оттуда всё подчистую.

Голос гномкчччччччи стих до благоговейного шепота.

— Я сделала так, как завещал мне отец: спрятала эти записи вместе с остальными реликвиями в тайном хранилище. Пусть наши потомки найдут их, когда придёт время, и прислушаются к нашему последнему предупреждению: берегитесь тёмных эльфов и того, что таится во мраке глубин. И никогда, слышите, никогда не заключайте сделок с тварями из Бездны!

Она перевела дыхание. В зале стояла такая тишина, что я отчётливо слышал, как потрескивают факелы на стенах, обдавая нас запахом жжёного масла и вековой каменной пыли.

— Теперь я ухожу. Куда? Не знаю, мой путь скрыт во мраке, сердце моё сковано свинцовой тяжестью, и эта скорбь угаснет лишь вместе со мной. Я единственная выжившая из Последней Твердыни Гурзана, последняя из своего клана, свидетельница конца нашей эпохи. Не думаю, что доживу до того дня, когда эти залы вновь восстановят.

Молодая гномка аккуратно перебрала хрупкие пергаменты, бережно опустила их на каменный постамент и низко склонила голову.

Торик Примиритель, всё это время напряженно слушавший, тяжело поднялся со своего места. Старый гном подошёл к девушке, своей внучке, и по-отцовски положил широкую мозолистую ладонь ей на плечо. Его глаза влажно блестели, но голову старик держал высоко.

— Слава Хагальду и его отважным соратникам за их великую жертву! — густым басом произнес он. — И слава Хегелл, последней королеве Последней Твердыни Гурзана!

Он обвёл взглядом присутствующих, и в его голосе зазвенела сталь, смешанная с неистовым энтузиазмом.

— Моё сердце разрывается от гордости, братья и сёстры! Мы здесь, чтобы исполнить её последнее желание, и вернем залам наших праотцов их былое величие! Пусть эти своды снова содрогнутся от смеха и застольных песен, пусть в них снова зазвучит музыка молота и зубила!

И тут произошло то, чего я никак не ожидал. Десятки молодых гномок, которые до этого сидели тихо, как мышки, взорвались оглушительными криками одобрения, к ним присоединилась и сама чтица. Благодаря идеальной акустике древнего зала их звонкие голоса слились в мощный рёв, пробирающий до костей и напрочь заглушающий бас Торика.

Я усмехнулся уголком губ, чувствуя, как мелко вибрирует пол под сапогами.

Ну что ж, кажется, эти ребята всерьёз намерены навести в Твердыне порядок.