Только проведя несколько дней в седле, не видя ничего, кроме бесконечной череды лесов, равнин и каменистых холмов, я начал по-настоящему осознавать масштабы региона. Одно дело водить пальцем по карте в уютном кабинете поместья, а совсем другое мерить расстояние собственными ногами.

Харалдар раскинулся примерно на тысячу триста километров с севера на юг. Дальше, к северу от его границ, лежала настоящая глухомань, ещё тысячи полторы километров промёрзшей тундры и полярных льдов, где выжить мог разве что отмороженный белый медведь. А если взять на юг, от границы до Цветочных полей фарфалов, выходило почти четыре тысячи километров сплошного бездорожья. И самое забавное, с запада на восток континент был ещё шире.

Ирен как-то обмолвилась, что площадь поверхности Валинора примерно вдвое превышает размеры Земли. Гравитация здесь была чуть выше нашей, именно поэтому в первые недели после переноса я чувствовал себя так, словно постоянно таскал на плечах невидимый мешок с цементом. Природа, воздух, физика казались до боли знакомыми, почти идентичными родному миру, но размах откровенно ошеломлял. Учитывая эти вводные, Шалин, несмотря на свои гигантские размеры, считался далеко не самым крупным из девяти континентов Валинора. И даже этот, один из самых густонаселенных кусков суши, более чем наполовину состоял из первозданных диких земель, куда веками не ступала нога разумного.

Тайны, скрытые в глубоких пещерах, под слоем мха и вековой пыли, ждали своего часа. Наш маршрут пролегал от южной оконечности почти до северной, цепляя дикие территории и куски соседних королевств, но мы едва ли коснулись поверхности того, что скрывал этот мир.

И, признаться честно, я кайфовал. Да, у меня есть поместье Феникс, любимая семья, куча обязанностей по развитию провинции Кордери, но эта поездка дарила давно забытое чувство свободы. Это походило на мои первые дни на Валиноре, нервы будоражил тот самый пьянящий азарт первооткрывателя, только теперь без ежесекундного страха сдохнуть под кустом от клыков случайного монстра. К тому же я делил эту дорогу с Лили и Кору. Скрип кожаных сёдел, мерный стук копыт, запах хвои и их разговоры у вечернего костра — идеальный отдых для души.

И конечно, как же без ложки дёгтя в бочке мёда: тень Грега и его Конторы висела над нами дамокловым мечом. Мы вспоминали о них каждый раз, когда на пути попадался город, посёлок или мало-мальски крупная деревня, где приходилось тратить время на нудную проверку местных отделений. Где-то в глубине души я даже хотел, чтобы этот ублюдочный менеджер среднего звена уже сделал свой ход, неопределённость выматывала хуже марш-броска по болотам.

Но каждый вечер, когда мы связывались с домом через артефакты, Ирен лишь качала головой, враг никак себя не проявлял.

Зато появились новости от наших. Штурмовая группа «Стелс» и остальные бойцы фармили уровни как проклятые, а магические щиты и охранные чары вокруг поместья Феникс и Озёрного становились всё плотнее и смертоноснее. Ребята из моего основного отряда тоже времени зря не теряли. При каждом сеансе связи они не упускали случая подколоть меня, Лили и Кору, намекая, что мы превратились в туристов и безнадёжно отстали по опыту.

Я только усмехался — пусть болтают. Сейчас мне плевать на гонку уровней. Я наслаждался временем, проведённым с Лили и Кору, разгадывая мелкие тайны Диких Земель и нанося на карту новые поселения.

Иронично, но именно на полпути, расслабившись, я получил то, чего не ожидал. Система и раньше отсыпала мне мелкие достижения за открытие локаций, но всегда лишь жалкие копейки опыта, на которые даже внимания не обращал. В этот раз всё оказалось иначе. Перед глазами вспыхнул золотистый текст.

«Достижение разблокировано. Дальний странник: пройдено 16 000 километров по неизведанной местности. Начислено 100 000 очков опыта».

Я моргнул, переваривая цифру. Шестнадцать тысяч километров⁈ На Земле я бы проехал такое расстояние на машине за пару недель, слушая радио и попивая кофе на заправках.

Благодаря моим навыкам скорости и выносливости рапторов, мы двигались порой не медленнее внедорожника, так что цифры не врали.

Плюс в публичной информационной карточке появился новый титул — Странник. Теперь любой, кто посмотрит мой профиль, увидит, что перед ним не просто заседающий в мягком кресле лорд, а тёртый калач. Я мысленно пробежался по своему списку: Защитник Бастиона, Герой Бастиона, Защитник Последней Твердыни Гурзана, Бесстрашный исследователь и вот теперь Странник. Прямо иконостас ветерана! Неплохо для бывшего кладовщика, который просто стремился выжить.

Помимо пройденного расстояния, поездка принесла и практическую пользу: мы наткнулись на нетронутое подземелье и встретили пару групп монстров, идеально подходящих для командной работы. Твари оказались низкоуровневые, от двадцатого до тридцатого, нам на один зуб, но для Лютика и группы «Стелс» это отличный полигон для прокачки. Даже Кору нашлось несколько серьёзных противников, чтобы размять мышцы и не потерять хватку.

К третьему дню пути погода начала портиться. Резко похолодало, ветер стал кусаться, пробираясь под одежду, так что пришлось доставать из пространственного кармана плотные куртки. Изо рта при выдохе вырывались густые облачка пара. К четвёртому дню промерзшую землю укрыл хрустящий снег.

В середине шестого дня мы наконец достигли южной границы Харалдара, тех самых мест, которые Кору уже частично разведала до этого. До конца маршрута оставалось всего ничего, пара запланированных остановок, но я чувствовал, как с каждым пройденным на север километром беззаботный азарт первооткрывателя улетучивается, уступая место холодной привычной бдительности. Мы возвращались в земли, где меня ждали не только друзья и союзники, но и тяжёлые обязательства. И расслабляться здесь было смертельно опасно.

Путь до родного дома Лили пролетел незаметно. После суеты Тверда и бесконечных сражений в Пограничье тихая размеренная жизнь логова кунидов действовала на меня как целебный бальзам. Здесь никто не строил коварных планов, не точил кинжалы в тени и не пытался втянуть в политические интриги.

Лили буквально светилась от счастья. Она порхала между своими родственницами, делясь новостями и раздавая подарки, которые мы привезли из столицы. Кору тоже чувствовала себя расслабленно, ведь здесь не требовалось выглядеть суровой воительницей, хотя она всё равно выделялась своей мощной фигурой среди миниатюрных кунидов.

Ближе к вечеру, когда обсудили основные новости и раздали все подарки, Ягодка и Лили утащили меня в одну из самых просторных и уютных нор, где пахло сушёными травами и свежестью. Пол устилали мягкие ковры, а в центре стояла низкая кушетка, заваленная пухлыми подушками.

— Артём, ты выглядишь таким уставшим, — проворковала Лили, прижимаясь своим мягким ушком к моему плечу. — Тебе нужно расслабиться.

Спорить на стал, усталость действительно навалилась на меня тяжёлым грузом, и перспектива просто полежать в тишине выглядела соблазнительно. Я снял доспехи и рубашку, оставшись в одних штанах, и растянулся на кушетке.

Ягодка и Лили тут же принялись за дело, их на удивление сильные ладошки начали методично разминать мои плечи и спину. Они использовали какое-то ароматное масло, пахнущее лавандой и мятой, которое приятно холодило кожу. Это было не эротическим массажем, а выглядело чисто сестринской заботой, направленной на то, чтобы снять напряжение с моих мышц, забитых постоянными тренировками и боями.

— Какой ты твёрдый, — хихикнула Ягодка, наваливаясь всем весом на мои лопатки. — Словно из камня высечен.

Я лишь глаза, наслаждаясь умелыми движениями их рук. Другие сёстры Лили сидели неподалеку, перебирая свои сокровища и о чём-то вполголоса переговариваясь. В комнате царила атмосфера абсолютного доверия и покоя, именно то, что мне требовалось перед завтрашним днём, когда мы планировали навестить Флору.

После массажа мы ещё долго сидели, попивая травяной чай с мёдом и слушая истории о жизни кунидов. Я чувствовал, как ко мне возвращаются силы. Не те, что давали уровни и характеристики, а те, что питали душу.

На следующее утро мы отправились на поляну Флоры

Флора, моя прекрасная девушка-растение, уже ждала нас у подножия стебля. Её зелёная кожа сияла в лучах утреннего солнца, волосы, напоминающие живые лианы, нежно обвивали тело, а глаза цвета молодой листвы светились радостью.

— Артём! — воскликнула она, её голос напоминал шелест листвы в летний полдень.

Мы обнялись, и я ощутил под ладонями прохладную, необычайно гладкую кожу. От неё пахло свежестью, дождём и чем-то неуловимо сладким, похожим на нектар редких цветов. Лили и Кору обменялись с ней приветствиями, и после короткого разговора Флора пригласила меня войти в её «покои». Мои девушки, понимающе переглянувшись, объявили, что решили остаться снаружи погулять по полям и пообщаться с другими обитателями этого райского уголка.

Как только мы ступили на широкие плотные листья, ведущие внутрь гигантского бутона, мир снаружи перестал существовать. Лепестки за нашими спинами медленно сомкнулись, отрезая нас от солнечного света и погружая в мягкий изумрудно-фиолетовый полумрак. Внутри бутона оказалось тепло и влажно, а стены живого убежища слегка вибрировали от тока растительных соков, создавая низкий успокаивающий гул, который отдавался в самых кончиках пальцев.

Флора обернулась ко мне. В этом странном мерцающем свете она казалась божеством, сотканным из самой сути природы. Зелёная кожа в полумраке приобрела глубокий изумрудный оттенок, а по лианам волос пробегали едва заметные золотистые искорки. Она смотрела с такой нежностью и жаждой, что у меня перехватило дыхание.

— Я ждала тебя, Артём, — прошептала она. — Каждую ночь этот бутон закрывался, храня в себе только мои воспоминания о тебе, и я чувствовала, как нектар внутри меня густеет от тоски.

Флора подошла ближе, её прохладные тонкие руки легли мне на грудь. Я почувствовал, как пальцы-побеги нежно исследуют рельеф моих мышц, словно пытаясь запомнить каждую деталь. От неё исходил такой мощный пьянящий аромат, что у меня закружилась голова, запах самой жизни, чистый и невероятно сексуальный.

Я притянул её к себе, чувствуя необычную податливость. Флора была гибкой, как молодая ива, но в то же время удивительно сильной. Мои губы нашли её рот, и я словно глотнул чистейшей родниковой воды в жаркий полдень, которая внезапно превратилась в обжигающее пламя. В ней чувствовалась сладость нектара и терпкость древесной коры. Язык Флоры, ловкий и нежный, сплетался с моим, вызывая по всему телу электрические разряды.

Я залюбовался высокой упругой грудью, увенчанной нежно-зелёными сосками, которые на моих глазах начали набухать и темнеть, реагируя на мою близость, плоским гладким животом и сильными стройными бёдрами. Но самым удивительным было её лоно, прикрытое тончайшими, почти прозрачными лепестками, которые сейчас влажно поблёскивали от выделяющегося нектара.

Я уложил её на основание бутона, мягкое, как живой мох. Флора раскинула руки, и лианы её волос тут же начали оплетаться вокруг моих запястий и плеч, притягивая и связывая нас в единое целое. Я чувствовал, как она вибрирует под моими руками, как её растительная натура откликается на мою человеческую страсть.

Мои ладони начали неспешное путешествие по её телу, изучая контрасты: прохладу кожи и жар, разгорающийся внутри, потом я склонился к груди, лаская соски губами и языком, чувствуя, как она вздрагивает при каждом прикосновении. Флора застонала… вернее, вибрирующе замурлыкала, и этот звук отдался в стенах её живого дома.

— Твоя кожа… пахнет солнцем и ветром, — выдохнула она, вдруг широко распахнув глаза, в которых отражалось мерцание бутона.

Я опускался всё ниже, покрывая поцелуями её живот и внутреннюю сторону бёдер, а когда коснулся самого сокровенного, мои пальцы мгновенно стали липкими от сладкого густого нектара. В нос ударил настолько сильный аромат, что я на мгновение потерял ориентацию в пространстве. Раздвинув лепестки её плоти, нашёл чувствительную жемчужину в самом центре этого живого цветка.

Флора выгнулась дугой, выплёскивая в стонах всю страсть и нежность природы, пальцы впились в мои плечи, а лианы волос судорожно сжались, удерживая меня. Её бедра ритмично подавались навстречу моему лицу, она искала разрядки с той же неукротимостью, с какой растения тянутся к свету после долгой зимы.

Когда почувствовал, что она подошла к самому пику, быстро освободился от одежды. Кровь бурлила, а член, твердый и горячий, требовал воссоединения с этой прекрасной стихией. Я навис над Флорой, чувствуя её влажный жар. Она сама потянулась ко мне, а ноги обхватили мою талию, притягивая к своему лону.

Я вошёл в неё одним мощным движением, погрузившись в обжигающую сладкую тесноту. Её стенки, необычайно мягкие и в то же время упругие, жадно обхватили меня, пульсируя в такт биению моего сердца. Флора вскрикнула, волосы-лианы теперь обвились вокруг моей шеи и груди, прижимая так плотно, что мы стали одним существом.

Я начал двигаться сначала медленно, наслаждаясь каждым миллиметром этого невероятного трения, а нектар Флоры служил идеальной смазкой. С каждым толчком она издавала прерывистые звуки, похожие на шелест листвы под порывами штормового ветра, её кожа под моими руками стала горячей, а изумрудный оттенок сменился глубоким насыщенным цветом спелого мха.

Я наращивал темп. Выносливость позволяла контролировать процесс, растягивая наслаждение, и тело Флоры извивалось в сладких судорогах, а его удивительная гибкость позволяла подстраиваться под каждое моё движение. Мы задали жёсткий ритм, который резонировал со стенами бутона.

Я чувствовал, как внутри неё нарастает напряжение. Это походило на созревание плода, ещё немного, и произойдёт неизбежный взрыв. Я перевернул её на бок, в позицию «ложки», не разрывая нашего контакта, и обхватил миниатюрное тело, чувствуя каждый удар её сердца. Одна моя рука ласкала её грудь, пока другая направляла толчки в самую глубину.

Флора мурлыкала, содрогаясь в серии глубоких мощных оргазмов, которые накатывали на неё один за другим, её дыхание обжигало моё плечо. Внутренние мышцы сжимались вокруг меня в неистовом танце, выдаивая все соки, я чувствовал, как её вожделение передается мне через каждую точку соприкосновения, как растительная энергия смешивается с моей человеческой.

Для финального аккорда снова уложил её на спину, закинув стройные ноги себе на плечи, и ускорился до предела, вкладывая в каждый толчок всю свою нежность. Звуки наших тел, влажные шлепки и её хриплые рваные вскрики заполнили всё пространство.

Я чувствовал, что мой собственный предел уже близко. Воздух в бутоне стал горячим, казалось, мы очутились в самом сердце природы, в месте, где рождалась сама жизнь, и наша страсть стала высшим проявлением этой силы.

Последняя волна захлестнула нас обоих разом, это можно было сравнить разве что с мгновенным распусканием тысяч цветов одновременно. Я излился в неё мощным горячим потоком, чувствуя, как она в ответ сжимает меня в последнем, самом сильном спазме. Флора закричала так пронзительно радостно, что у меня заложило уши, и мы оба, переплетённые лианами, тяжело дыша, рухнули на мягкое ложе бутона.

Не в силах пошевелиться, мы лежали так довольно долго, слушая, как постепенно замедляется гул растительных соков в стенах бутона. Изумрудный полумрак вокруг нас стал ещё гуще, окрасившись в сумеречные тона. Я чувствовал себя абсолютно опустошённым и в то же время невероятно полным жизни, словно сама природа поделилась со мной своим сокровенным секретом.

Флора прижалась ко мне, её голова покоилась у меня на плече. Её кожа снова стала прохладной, а аромат нектара тонким и умиротворяющим.

— Спасибо, Артём, — прошептала она. — Теперь этот бутон будет хранить в себе не только тоску, но и великое пламя.

Я нежно поцеловал её в лоб, наслаждаясь моментом и стараясь сохранить это состояние как можно дольше. Пришла пора возвращаться, но этот миг навсегда останется в моей памяти как одно из самых чистых и мощных переживаний на Валиноре.

Как мы и планировали ранее, Кору активировала свой портал в метре от стебля Флоры. Воздух затрещал и засветился от перепада энергии, магическое окно распахнулось.

В тот самый момент, когда мерцающая воронка стабилизировалась, мы с Лили одновременно переглянулись, хитро улыбнулись и, крепко схватив миниатюрную девушку за руки, мягко, но настойчиво потянули её за собой сквозь портал.

Я пошёл на это с абсолютной уверенностью. Ранее специально связался с Ирен и Мией, чтобы точно знать все риски, и они заверили меня, что портал абсолютно безопасен для расы флоран. Пространственный переход не разрывал их жизненную связь с родным цветком, а стебель-лоза мог магическим образом растягиваться сквозь искривлённое пространство. Главное — вернуть её обратно до того, как портал закроется.

Шагая в мерцающую неизвестность, с замиранием сердца предвкушал её реакцию. В этом жестоком прагматичном мире, где смерть могла поджидать за каждым кустом, осознание того, что я могу творить маленькие, но настоящие чудеса для тех, кого люблю, стоило любых усилий.