Шагнув ближе, понизил голос, чтобы нас не услышали посторонние:

— Кору — красный орк. Мы не хотели вызывать панику среди местных. Сама понимаешь, какая репутация у её сородичей.

К моему огромному облегчению на лице Энелии отразилось лишь лёгкое удивление, но ни капли страха или отторжения.

— У Карлотты при вашем знакомстве не возникло с этим проблем, к тому же она твоя подруга, — спокойно произнесла она. — Я доверяю тебе, Артём, и ей здесь рады такой, какая она есть на самом деле.

Кору неуверенно переступила с ноги на ногу, ей явно надоело скрываться под чужой личиной. Она тяжело вздохнула, открыла интерфейс и деактивировала кольцо. Воздух вокруг неё пошел рябью, иллюзия осыпалась искрами.

Раздались испуганные ахи, женщины фарфала рефлекторно отшатнулись от нас. Кору стала выше почти на полметра, нависнув над хрупкими бабочками мощной, литой фигурой воительницы. Её алая кожа ярко контрастировала с нежной зеленью Древа.

Я на всякий случай перенёс вес на носки, готовый гасить панику в зародыше, если кто-то начнёт кричать, но паники не случилось.

— Какая потрясающая кожа! — с искренним восторгом произнесла одна из женщин фарфала, стоявшая неподалёку. — Я никогда не видела у орков такой красивый насыщенный цвет.

Кору, явно не ожидавшая комплимента, смущённо кашлянула и провела массивными пальцами по своему красному предплечью.

— Спасибо. В моём племени это тоже считалось редкостью и признаком силы.

Внезапно над нашими головами раздался шум рассекаемого крыльями воздуха, и белоснежная фигура рухнула сверху чуть ли нам не на головы, затормозив в самое последнее мгновение.

— О, супер, ты их нашла! — жизнерадостно прочирикала Карлотта, складывая крылья. — И даже быстрее меня, хотя летать вообще-то умею я!

Энелия плавно склонила голову в поклоне.

— Приветствую посланницу Ангела, — произнесла она. — Рада снова видеть тебя.

Карлотта звонко хлопнула себя по лбу миниатюрной ладошкой.

— Ой, ну точно! Энелия, сестра Леона, самая красивая из всех бабочек! Это же тебя я должна была искать! И как я могла забыть⁈

Я скептически выгнул бровь, разглядывая это пернатое недоразумение.

— Серьёзно? Ты забыла имя сестры своего друга, которую искала?

Женщины фарфала вокруг нас лишь по-доброму заулыбались.

— Карлотта слишком… скажем так, энергичная и немного легкомысленная, — рассмеялась Энелия. — Она ведь гарпия, и единственное в этом мире, что движется быстрее её крыльев, это её язычок.

— Вот именно поэтому Ангел Красоты и назначила меня главной встречающей! — ничуть не смутившись, гордо выдала Карлотта, забавно выпятив грудь. — Ну и ещё потому, что я ослепительно-прекрасна, конечно же!

— И такая скромная! — не удержался я от сарказма.

Впрочем, хвасталась она не зря, хрупкая и юркая, Карлотта вполне могла соперничать в привлекательности с самой Энелией.

— Да, я скромность во плоти! — радостно подхватила гарпия. — А ещё очень дружелюбная, и обожаю свою работу.

Леон, стоявший всё это время чуть в стороне, тихо усмехнулся.

— Да ей просто нравиться встречать новых девчонок, чтобы первой с ними пообниматься.

— Звучит так, будто это что-то плохое, — Карлотта показала ему маленький розовый язычок, а затем ловко поднырнула под руку Лили, обняв её одним крылом, а второе по-свойски закинула мне на спину, прижавшись пульсирующим телом. — Зато благодаря этому я нашла себе новых друзей!

— Мы тоже этому очень рады, — улыбнулась Лили, мягко приобнимая гарпию-непоседу.

Карлотта перевела живой взгляд на Нолана, который всё это время спокойно лежал у меня на руках.

— Ого! Так сын Энелии от тебя? — Гарпия протянула белоснежный кончик крыла и пощекотала пухлую щёку малыша. — А ты в курсе, что он отмечен благословением самого Ангела Красоты?

Неземная девушка-бабочка рядом со мной так и лучилась материнской гордостью.

— Ладно, разговоры разговорами, но вы с дороги и, должно быть, проголодались, — спохватилась Энелия. Она подхватила под руки меня и Кору, так как Лили всё ещё тискалась с нашей пернатой подругой. — Пойдёмте в сад, сорвём что-нибудь свежее на обед.

Обед прошел в лёгкой непринужденной атмосфере. Свежие фрукты, сочные ягоды и сладкий нектар оказались на удивление сытными, а щебетание Карлотты не давало никому скучать. После трапезы неугомонная гарпия вызвалась показать Лили и Кору самые живописные уголки Цветочных полей, и девушки с радостью согласились, оставив нас с Энелией наедине. Мариль и Леон тоже куда-то тактично испарились.

Мы вернулись в уютную затенённую беседку под корнями Великого Древа. Нолан, наевшись и наобщавшись с новыми «тетями», сладко уснул в своей подвесной колыбельке, сплетённой из мягких лоз.

Я стоял рядом, наблюдая за его мерным дыханием, когда почувствовал, как Энелия тихо подошла сзади и обняла меня, прижавшись тёплой щекой к моей спине. Её руки скользнули по моей груди, а нежные шелковистые крылья укрыли нас обоих, создав иллюзию абсолютного уединения в этом огромном, дышащем жизнью мире. Здесь, под сенью Великого Древа Лета, время словно замедлилось, загустев и превратившись в сладкий тягучий нектар. Воздух в беседке был пропитан тонким ароматом ночных цветов, влажной земли и едва уловимым, будоражащим кровь мускусом, исходящим от кожи моей бабочки.

— Я так скучала по тебе, Артём, — прошептала она, её горячее дыхание обожгло мою кожу сквозь тонкую ткань рубашки. — Каждую ночь, когда затихали Цветочные поля, я вспоминала твои прикосновения, и моё тело буквально ныло от пустоты, которую ничто не могло заполнить.

Я развернулся в её объятиях и заглянул в эти нереальные, переливающиеся оттенками заката глаза. В них плескалось не просто желание, там пылала настоящая жажда, скопившаяся месяцами вынужденного одиночества. Энелия вся сияла. Золотисто-карамельный оттенок её кожи казался ещё более глубоким в мягких сумерках беседки, а тонкие антенны-усики на лбу мелко и часто вибрировали, касаясь моего лица. Этот трепет передавал мне её страсть гораздо красноречивее любых слов.

— Я тоже скучал, моя бабочка, — хрипло ответил я, притягивая её к себе за поразительно тонкую талию.

Мои губы накрыли её рот в жадном собственническом поцелуе, и Энелия ответила мне с первобытной страстью. Её язычок скользнул внутрь, сплетаясь с моим, тонкие пальцы с силой впились в мои плечи, а крылья судорожно вздрогнули за спиной, обдав нас горячей волной воздуха, пахнущего спелыми фруктами и пыльцой. В этом поцелуе мы излили всё: и горечь разлуки, и триумф встречи, и обещание долгой изнурительной ночи.

Я подхватил возлюбленную на руки. Она оказалась неожиданно лёгкой, почти невесомой, словно сотканная из солнечного света и цветочных лепестков. Уложив на широкое ложе, устланное пухлыми бархатными подушками, я одним плавным движением избавил её от лёгкой накидки. Энелия предстала передо мной полностью обнажённой, и на мгновение я просто замер, ослепленный этим совершенством. Её грудь, высокая и упругая, тяжело вздымалась, розовые соски уже затвердели, реагируя на мой взгляд. Тонкие линии совершенного золотистого тела казались нарисованными кистью гениального художника, и мои ладони начали неспешное путешествие по его восхитительным изгибам.

Кожа Энелии напоминала на ощупь самый дорогой шёлк, прохладная в покое, она мгновенно вспыхивала жаром под моими пальцами. Я склонился к её груди, захватывая один сосок губами и дразня его языком, пока другая рука спускалась ниже, к шелковистому лону.

Энелия запрокинула голову, издав долгий сладострастный стон, переходящий в вибрирующее мурлыканье. Крылья бабочки нервно трепетали, хлопая по подушкам и наполняя комнату пьянящим ароматом.

Я не спеша прокладывал дорожку из влажных поцелуев по плоскому животу, задержался у пупка и спустился к самому сокровенному. Когда вдохнул терпкий мускусный запах её женственности, смешанный с ароматом нектара, голова пошла кругом. Мой язык уверенно раздвинул набухшие лепестки и нашёл крошечную пульсирующую жемчужину клитора.

Энелия вздрогнула всем телом, её пальцы вцепились мне в волосы, притягивая ближе. Я ласкал её жадно, настойчиво, слизывая сладкую влагу, которая обильно выделялась из её недр. Каждый мой вдох, каждое движение языка заставляло её извиваться под моими рукам, бедра ритмично подавались навстречу моему лицу, а стоны становились всё громче и бессвязнее. Она подошла уже к самому краю, её тело дрожало от невыносимого напряжения, и когда я почувствовал, что она готова взорваться, отстранился.

— Артём, нет… Пожалуйста… — выдохнула девушка-бабочка, глядя на меня затуманенными глазами, в которых плескался огонь заката.

Я быстро сбросил свою одежду, чувствуя, как кровь пульсирует в жилах. Моя выносливость, отточенная сотнями часов тренировок и боёв, сейчас являлась моим главным союзником. Я навис над возлюбленной, чувствуя её жар всей поверхностью своего тела. Мой член, твердый и горячий, коснулся влажного входа, и Энелия сама подалась навстречу, насаживаясь на него с отчаянным всхлипом.

Вошел в неё одним сильным глубоким движением, заполняя до самого предела. Энелия пронзительно вскрикнула настолько радостно и облегчённо, что у меня по спине пробежали мурашки, а тугие обжигающие стенки тут же плотно обхватили меня, сжимаясь и пульсируя в попытке удержать внутри.

Я начал двигаться сначала медленно, давая нашим телам возможность привыкнуть и вспомнить друг друга. Энелия обхватила мою талию ногами, её крылья судорожно сжались за моей спиной, обнимая, создавая наш собственный, закрытый от всех кокон. Антенны-усики лихорадочно ощупывали моё лицо, передавая её экстаз, благодарность и любовь.

Внутри всё буквально плавилось от её жара. Я воспринимал Энелию не просто как женщину, а как воплощение самой богини лета, концентрированную страсть, обёрнутую в тончайший шёлк и мерцающую кожу.

— Подожди, — выдохнул я, слегка отстраняясь, хотя мой организм, накачанный магией и тестостероном, требовал продолжения.

Осторожно перехватив её за талию, опустился спиной на пружинистый прохладный мох, настоящий природный ковёр, который тут же подстроился под форму моего тела. Энелия, поняв мой замысел, грациозно перекинула ногу и оказалась сверху.

Она не просто сидела на мне, а парила. Потом слегка расправила крылья и, используя их для баланса, начала медленно двигаться вверх-вниз. В золотистом свете заходящего солнца её кожа казалась сделанной из полированного янтаря, а узоры на бёдрах и животе запульсировали мягким светом.

— Ох, Артём, — её голос сорвался на шёпот, Энелия откинулась назад, выгибая спину.

Я упёрся ладонями в мох позади себя, приподнимая таз, чтобы войти ещё глубже. Вид с моей позиции открывался просто крышесносный: её высоко грудь вздымалась, а с подрагивающих крыльев начала осыпаться мелкая светящаяся пыльца, напоминающая огненные искры. Стоило мне вдохнуть этот дурманящий аромат дикого мёда и жасмина, как в голове окончательно поплыло, словно глотнул какого-то магического допинга.

— Давай, маленькая моя, — прохрипел я, видя, как Энелия закусила губу, полностью отдаваясь ритму. — Покажи мне, как танцуют фарфалы.

Она ускорилась, движения стали резче, а крылья затрепетали так быстро, что создали в беседке тёплый ветерок. Я чувствовал, как её узкие обжигающие стенки буквально высасывают из меня силы, и понимал, что долго в таком темпе не протяну, даже с моим баффом на выносливость.

Инстинкт охотника внутри меня взвыл диким зверем. Хватит пассивности! Я перехватил её за талию, чувствуя пальцами твёрдость мышц под нежной кожей, и одним рывком поднялся на ноги, не разрывая нашего соития.

Энелия вскрикнула от неожиданности, но тут же доверилась мне, обхватив руками мои локти. Я перевернул её, удерживая в воздухе спиной к себе. Тело девушки-бабочки выгнулось дугой, голова оказалась внизу, и длинные волосы разметались по моим коленям.

— Артём! — в её голосе звучал только чистый первобытный восторг.

Я начал двигаться, мощно, широко вбиваясь в неё, и каждый толчок отдавался гулким эхом в самом Древе. Это оказалось технически сложно, но моё тело восемнадцатилетнего атлета справлялось играючи. Я видел её идеальную попку, чувствовал, как крылья хаотично бьются о мои бёдра, создавая невероятную тактильную симфонию. В этой позе она была полностью в моей власти, беззащитная и в то же время невероятно сильная в своём экстазе.

Пыльца в воздухе вокруг нас стала настолько густой, что чудилось, будто мы находимся в центре сияющего облака.

Энелия вздрогнула, мышцы сжались в мелких судорогах, и первый пик накрыл её, заставляя зайтись в беззвучном крике. Я не собирался останавливаться, но мне захотелось увидеть её глаза.

Рывком развернул её к себе, подхватывая под ягодицы. Энелия мгновенно поняла манёвр, закидывая стройные ноги мне на плечи и намертво вцепляясь пальцами мне в шею. Мы замерли на секунду, тяжело дыша друг другу в губы.

— Посмотри на меня, — прошептал я.

— Сейчас, — выдохнула она, и её зрачки расширились, затопляя всю радужку чернотой.

Я начал финальный марафон, не сводя глаз с её лица. Каждый мой толчок был направлен на то, чтобы достать до самой её сути. Энелия прижалась лбом к моему лбу, по её телу пробежала мощная волна.

— Артём! А-а-а-а!

Мир вокруг нас вспыхнул. Пыльца сдетонировала от магического выброса, заливая беседку ослепительным светом. Внутри меня прорвало какую-то плотину, и горячая волна семени хлынула в неё, заполняя до краёв.

Мы стояли так, тяжело дыша и содрогаясь в финальных конвульсиях, пока свет вокруг не начал медленно гаснуть, превращаясь в мягкое мерцание магических светлячков.

Я медленно опустился на мох вместе с Энелией, не разрывая объятий, и она тут же укрыла нас своими огромными крыльями, создавая интимный, пахнущий летом и сексом кокон.

— Ох! — выдохнул я, закрывая глаза и чувствуя, как выносливость начинает медленно восстанавливаться под мерный шум листвы Великого Древа.

Она лишь тихо засмеялась, прижимаясь ухом к моей груди. Её сердце постепенно замедляло свой бег, подстраиваясь под мой ритм, и в этот момент, здесь, в сердце Марогии, война интриги показались мне чем-то бесконечно далёким. Сейчас были только мы и этот бесконечный летний вечер.