— Добро пожаловать, путники! — звонко прокричал лидер группы, маг сорокового уровня, зависнув в паре метров от края нашего подъёмника.

— Мне это снится? — тихо пробормотала Мариль у меня за спиной.

Я скосил на неё глаза. Обычно невозмутимая иллюзионистка залилась густым румянцем и смущённо тёрла щёки, глядя на прибывших с откровенным благоговением.

Её реакцию, впрочем, была вполне понятна, все фарфалы, которых я успел здесь встретить, отличались неземной красотой, но этот парень, непринуждённо паривший перед нами на роскошных крыльях, выглядел как ожившая статуя античного бога.

Меня, разумеется, интересовали исключительно женщины, но не признать очевидного не мог, глаз-то намётан. У мужика была словно светящаяся изнутри загорелая кожа, цвет длинных волос плавно перетекал из тёмно-рыжего у корней в ослепительный желтовато-белый на кончиках, а глаза, как и узор на широких крыльях, переливались всеми оттенками рассветного неба. Под тонкой тканью мантии угадывался такой мышечный рельеф, ради которого парни на Земле годами жрут протеин и не вылезают из качалок, тягая железо до кровавого пота.

Судя по масляным взглядам, которые бросали на него мои спутницы, они целиком и полностью разделяли моё мнение насчёт его внешности, даже у строгой Мариль чуть ли слюнки не текли.

— И вам не хворать, — ровно ответил я, выступая вперёд и небрежно опираясь на перила лифта. — Я Искатель Артём, прибыл с севера, из Харалдара, ищу свою… возлюбленную. Её зовут Энелия. У меня есть веские основания полагать, что она родила от меня ребёнка, по крайней мере, когда мы расставались, она очень на это надеялась и приглашала меня навестить их.

Красавчик-маг дёрнулся в воздухе, словно налетел на невидимую стену, его идеальные брови поползли вверх.

— Энелия, дочь Восхода? — резко, с явной ноткой недоверия переспросил он.

Я мысленно почесал затылок. Дочь Восхода? Ни она сама, ни её подруга Флора никогда при мне не упоминали имени отца Энелии.

— Ну, если у этой дочери Восхода есть ребенок примерно десятимесячного возраста, и она делит кров с девушкой из расы флоран по имени Флора, то да, это точно она.

— Да, это она, — медленно произнёс фарфала. Взмахнув крыльями, он плавно опустился на деревянный настил прямо передо мной. Взгляд его потеплел, настороженность сменилась живым любопытством. Он уверенно протянул мне руку: — Я Леон, сын Восхода, а также её родной брат.

Я крепко пожал протянутую ладонь, отметив про себя сухую мозолистую хватку, парень оказался не просто смазливой картинкой, а опытным бойцом. Сын Восхода… Надо потом аккуратно выведать у Энелии, что это, местный аристократический титул, или просто поэтичное имя их отца?

Родство объясняло многое. Энелия была одной из самых красивейших женщин, которых я встречал в своей жизни, так что неудивительно, что её брат выглядел как голливудская звезда первой величины. Теперь, присмотревшись, я улавливал знакомые черты: тот же разрез глаз, та же линия скул. Они походили на двойняшек.

И тут меня накрыло. Осознание того, о чём мы сейчас говорим, прошило нервным током. Я невольно подался вперёд, сжав его руку чуть сильнее, чем диктовали правила приличия. Сердце забилось где-то в горле.

— Рад знакомству, Леон, — хрипловато выдохнул я, чувствуя, как пересыхает во рту. — Слушай, расскажи мне, кто у нас, мальчик или девочка?

Остальные маги-фарфалы уже опустились на платформу, окружив нас пёстрым, шуршащим шёлком крыльев кольцом. На их прекрасных лицах сияли искренние, радостные улыбки, никакого осуждения, только светлое воодушевление.

— Сын, — с нескрываемой мужской гордостью возвестил Леон, и это единственное слово гулким, счастливым эхом отозвалось у меня в груди. Сын! Ещё один пацан! — Мальчик благословлён самой Серафией, Ангелом Красоты.

Маг отпустил мою руку и, мощно оттолкнувшись ногами, снова взмыл в воздух. Его крылья, переливаясь цветами зари, подняли лёгкий душистый ветерок.

— Запускайте механизм! Пойдемте, я отведу вас к ним.

Мы с девчонками разом налегли на рычаги, переводя тяжёлые шестерни лифта, платформа вздрогнула и неторопливо поползла вниз. Крылатые маги порхали вокруг нас пёстрыми бабочками, вежливо прикрывая нас от палящего солнца своими широкими крыльями, но к грубым деревянным рычагам не притрагивались, видимо, тяжёлый физический труд здесь не в чести.

— Вы весьма недурны собой для человека, — мурлыкнул один из паривших рядом мужчин-фарфалов, одарив меня обворожительной, чуть лукавой улыбкой. — Теперь я понимаю, почему дочь Восхода пожелала понести именно от вас. Признаться, я всегда считал бессмысленным искать красоту за пределами наших земель, ведь истинное великолепие собрано здесь, но, как ни странно, ваша подруга доказала мне обратное.

Он подлетел чуть ближе, нарушая личные границы. Воздух вокруг него густо пах сладкой пыльцой и чем-то пряным, откровенно будоражащим кровь.

— Возможно, мы могли бы… исследовать красоту этого мира вместе? — его голос зазвучал с бархатистой хрипотцой, явно соблазняя.

Я едва не поперхнулся от такой прямолинейности, но тут Лили звонко хихикнула, по-хозяйски просунула свою изящную ручку мне под локоть и прижалась горячим бедром к моей ноге.

— Не хочу тебя разочаровывать, красавчик, но моего мужа интересуют исключительно девочки, — заявила она с очаровательной улыбкой.

— Как и большинство мужчин, увы, — фарфал ничуть не смутился и изящно пожал плечами. — В любом случае вы безусловно умеете ценить красоту, достаточно взглянуть на ваших великолепных спутниц.

Он тактично отстал, переключив внимание на пейзаж.

Массивная платформа лифта с глухим стуком коснулась земли, и мы ступили на аккуратную дорожку, посыпанную мелким, приятно шуршащим под сапогами белым щебнем. Леон и его отряд приземлились следом, чтобы составить нам компанию в пешей прогулке, хотя некоторые маги тихонько ворчали, жалуясь на необходимость «перебирать ногами по камням».

Брат Энелии оказался отличным собеседником. Он с живым интересом расспрашивал о суровом севере, о наших приключениях, о том, как устроен наш быт, и, конечно же, о Флоре. Я отвечал обстоятельно, но без лишних подробностей, попутно наслаждаясь окружающим великолепием.

Цветочные поля полностью оправдывали своё название, мы шли сквозь океан буйного цветения. Густой, как сироп, пропитанный дурманящими ароматами нектара, нагретой земли и свежей листвы воздух пьянил. Пчёлы, огромные пушистые шмели и пёстрые бабочки деловито сновали над тяжёлыми бутонами, наполняя пространство мерным успокаивающим жужжанием.

Умиротворяющая атмосфера кружила голову, тело расслаблялось, напряжение, копившееся месяцами, таяло. Мне неудержимо хотелось плюнуть на всё, развалиться на одной из этих изумрудных лужаек, желательно в густой тени раскидистого дерева, обнять своих жён и просто провалиться в глубокий безмятежный сон. Судя по тому, как сладко зевали Кору и Мариль, и как Лили всё теснее прижималась ко мне, обмякая на ходу, их тоже разморило от райского комфорта.

По пути к нам то и дело подлетали стайки смеющихся крылатых женщин, чтобы поприветствовать чужаков. И, чёрт возьми, не только. Флирт здесь был естественен, как дыхание. Мне неприкрыто строили глазки, томно вздыхали, невзначай касались плеч бархатистыми крыльями, а несколько и вовсе приглашали уединиться в «тенистых беседках», причем Лили и Кору тоже предлагали присоединиться к этому празднику жизни, если у них возникнет такое желание.

Искушение буквально витало в воздухе, он буквально искрил от разлитой в нём сексуальности. Запахи мускуса и цветочной пыльцы кружили голову, а сами девушки поражали воображение гибкими грациозными телами и абсолютным отсутствием комплексов.

Но я вежливо, с легкой улыбкой отклонял все авансы. Во-первых, чертовски спешил увидеть сына, а во-вторых, меня ждала женщина, которая занимала в моём сердце совершенно особое место, и я извелся от желания обнять её снова.

— Местные нравы… весьма свободные, — сдавленно пробормотала Мариль, обмахивая ладонью раскрасневшееся лицо.

Леон, шедший рядом, усмехнулся.

— Мы просто ценим жизнь, умеем ею наслаждаться и всегда рады визитам красивых людей, а вид такого привлекательного мужчины, как избранник моей сестры, однозначно притягивает внимание дам даже несмотря на то, что рядом идут его женщины.

Иллюзионистка вдруг пискнула, словно наступила на шип, и бросила на меня панический смущённый взгляд.

— О! Нет-нет, вы не поняли! Я не… Я не с лордом Артёмом! То есть не в этом смысле!

— Разве? — брови Леона взлетели вверх от искреннего удивления.

Стоило этой фразе прозвучать, как летевшие рядом мужчины-фарфалы мгновенно навострили уши. Их взгляды, до этого скользившие по высокой, спортивной брюнетке лишь мельком, теперь сфокусировались на ней с явным плотоядным интересом.

— Нет! — выпалила Мариль, заливаясь краской до самых корней своих волнистых каштановых волос. — Он мой командир! Это было бы в высшей степени неуместно и непрофессионально… — она запнулась, бросив на меня извиняющийся взгляд. — Да и к тому же при всём моём безграничном уважении к лорду, я бы в жизни не согласилась делить своего мужчину с таким огромным гаремом, уж простите за прямоту. Я вообще не из тех, кто стремится осесть и вить гнездо.

Вполне справедливо. Я усмехнулся про себя. Мы с Мариль с самого начала расставили все точки над «i»: она не заинтересована во мне как в мужчине, и наши отношения сугубо профессиональные, хоть и дружеские. Меня это полностью устраивало.

— Значит, вы не возражаете против ни к чему не обязывающих лёгких связей? — мурлыкнул один из магов, плавно опускаясь рядом с иллюзионисткой и одаривая её такой ослепительной белозубой улыбкой, что в пору было зажмуриться.

Мариль споткнулась на ровном месте, мне показалось, что у суровой воительницы банально подогнулись колени. Она прикусила нижнюю губу и взволнованно, почти беспомощно провела рукой по волосам.

— Ну… я имею в виду… Я не то чтобы… — забормотала она.

Несмотря на всю неловкость ситуации и смущение, в её тёмных глазах, устремлённых на летучего красавца, вспыхнуло совершенно недвусмысленное горячее томление.

На помощь вконец запутавшейся в словах девушке пришёл Леон. Как истинный аристократ он мягко, но решительно оттеснил слишком настойчивого ухажера.

— Я уверен, что если нашей прекрасной гостье станет интересно это предложение, она непременно даст вам знать, — произнес сын Восхода, одаривая Мариль тёплой улыбкой.

Иллюзионистка благодарно выдохнула, робко улыбнулась ему в ответ и поспешно ускорила шаг, пристраиваясь плечом к плечу к Леону подальше от остальных кавалеров.

Я шёл позади, с лёгкой усмешкой наблюдая, как вдруг преобразилась наша невозмутимая воительница. Её напряженные плечи расслабились, походка стала более воздушной, речь текучей, а голос мягче. Было чертовски забавно наблюдать, что даже такая закоренелая циничка поддалась чарам этого места, напрочь забыв о своей профессиональной сдержанности. Кажется, местный густой, пропитанный солнцем и нектаром воздух и правда обладал магическим свойством размягчать даже самые суровые сердца.

А впереди меня ждали Энелия и мой сын. Сердце, на миг радостно замерев, пропустило удар, и я непроизвольно прибавил шагу.

Спустя несколько минут Леон свернул с тропинки. Воздух здесь стал гуще, превратившись в концентрат сладковатого аромата цветочной пыльцы и нагретой солнцем зелени. Мы вышли на широкую лужайку, в центре которой возвышалось исполинское дерево, Великое Древо Лета. Его крона раскинулась так широко, что затеняла землю на добрую сотню метров во всех направлениях. Под его сенью между толстыми узловатыми корнями приютились просторные беседки, заботливо затянутые лёгкими сетками от насекомых. Внутри виднелись мягкие ковры, заваленные россыпью пухлых подушек всевозможных форм.

Я скользнул взглядом по лужайке. Беременные женщины, матери с младенцами на руках, смеющиеся дети, беззаботно снующие по изумрудной траве. В груди шевельнулось странное чувство, смесь щемящей нежности и глухого беспокойства. Слишком мирная картина. Но стоило мне заметить её, как все посторонние мысли мгновенно испарились.

Из ближайшей беседки, заметив наше приближение, выпорхнула девушка. Она бережно прижимала к груди крошечный живой сверток, из которого торчали очаровательные маленькие крылышки бабочки.

Энелия!

А это значило, что ребенок у неё на руках… мой сын.

Дыхание на секунду перехватило, сердце забилось быстрее, отсчитывая тяжёлые удары. Энелия сияла. Увидев меня, идущего рядом с её братом, она расцвела искренней счастливой улыбкой, и мои губы расплылись в ответной, не менее радостной.

Она была всё также прекрасна, как в тот день, когда мы расстались. Хотя нет, сейчас в ней появилось что-то новое. Мягкий материнский свет делал её черты более яркими и обворожительными. Шелковистые волны её волос ниспадали почти до самых пят, напоминая живое пламя или застывший рассвет, начинаясь от насыщенно-красного цвета у корней, плавно перетекая в бледно-оранжевый и заканчиваясь ослепительно-жёлтым, почти белым на самых кончиках. Они казались невесомыми и развевались за спиной при каждом её грациозном шаге.

Мой взгляд скользнул ниже, машинально и с откровенным мужским интересом отмечая каждую деталь. Беременность и роды ничуть не испортили её роскошную фигуру. Талия оставалась такой невероятно узкой, что для женщин большинства других рас это казалось физически невозможным. Кожа Энелии отливала тёплым золотисто-карамельным оттенком, гладкая, без единого изъяна. Само совершенство!

Глаза, повторяющие палитру волос, тёмные в центре и светлеющие к краям, смотрели с лёгкой поволокой загадки. Сочные губы влажно блестели, и где-то внизу моего живота привычно потянуло тугим узлом, слишком уж хорошо я помнил их вкус. Высоко на лбу подрагивали два тонких изящных усика-антенны. И если на ком-то другом это смотрелось бы чужеродно, то её дикую красоту они лишь подчёркивали.

Но всё это великолепие меркло по сравнению с крыльями. Распахнутые за спиной, они закруглялись сверху и изящно сужались к основанию, настоящий шедевр безумного художника, смешавшего все оттенки в невероятные гипнотические узоры. Они казались настолько полупрозрачными в лучах пробивающегося сквозь листву света, что было непонятно, как они вообще способны выдержать её вес.

— Какой красавец! — тихо выдохнула Лили, стоящая рядом со мной, в её глазах блестели слёзы умиления. — Он такой же очаровательный, как Пётр и Розалина! Какой прелестный малыш!

Я вздрогнул, вынырнув из оцепенения, и наконец перевёл взгляд на сына. На вид месяцев десять, и он действительно был прекрасен. Унаследовав золотисто-карамельную кожу, он всё же отличался от своей матери. Если в Энелии горели тёплые цвета утренней зари, то волосы, глаза и крошечные крылышки малыша переливались бархатными оттенками багрового и фиолетового заката. Он прижимался к материнской груди и смотрел на нас огромными блестящими глазами, полными живого любопытства.

— Нолан, — просияла Энелия, и голос её зазвенел чисто и радостно. — Благословленный самой Серафией, — она нежно провела пальцем по пухлой щёчке младенца. — Наш сын.

Я сделал шаг вперёд, горло перехватило. Осторожно обняв Энелию за плечи, вдохнул её пьянящий аромат, концентрат мёда, мускуса и летних цветов, и, наклонившись, поцеловал Нолана в тёплую макушку.

— Он идеален, — хрипло произнёс я, не в силах оторвать от малыша глаз.

— Разумеется, ведь это мы его создали, — Энелия подняла на меня сияющий взгляд. Её пухлые губы соблазнительно приоткрылись, притягивая, как магнит.

Я не стал сопротивляться своему желанию, наклонился и мягко поцеловал её, на мгновение почувствовав податливость влажных губ и жар дыхания, от которого по спине пробежала приятная дрожь.

— Рад снова видеть тебя, Энелия, — тихо сказал я, нехотя отстраняясь. — И счастлив наконец-то познакомиться с нашим сыном.

— Хочешь подержать его? — девушка-бабочка чуть отстранила Нолана от себя, протягивая его мне.

Я взял сына так осторожно, словно принимал из её рук величайший, но самый хрупкий артефакт в этом мире. Осторожно перехватив малыша, прижал его к груди.

— Привет, — пробормотал я, и губы сами собой расплылись в глупой улыбке.

Нолан насторожённо моргнул, разглядывая моё лицо и явно соображая, что это за огромный незнакомый мужик вдруг взял его на руки.

— Привет, боец, — добавил ещё мягче. — Меня зовут Артём, и я твой папа.

Пока нянчился с сыном, Лили и Корё подошли ближе, заворожённо разглядывая младенца.

Пора было брать инициативу в свои руки и знакомить девочек.

— Энелия, познакомься, это Лили, моя жена, а это Кору, моя спутница и соратница.

Девушка-бабочка просияла, глядя на мою куниду.

— Ты так прекрасна! — искренне восхитилась она, потянувшись и легонько коснувшись серебристых волос Лили. — Серафия щедро благословила тебя.

Затем её взгляд переместился на Кору. Энелия чуть склонила голову набок, её антенны мелко дрогнули.

— А ты… — она слегка нахмурилась, словно прислушиваясь к скрытым магическим потокам. — На тебе иллюзия.

Я внутренне подобрался. Система «свой-чужой» в этом мире работала по своим жёстким правилам, и я не знал, как мирные фарфала отреагируют на орка.