— Что-то ты сегодня какой-то хмурый и неразговорчивый. На лекциях нагрузили? — Милана с заботой вглядывалась в мое лицо. — У тебя же сегодня вроде как Харитонов, да?

— Да, история развития магии была первой парой, — подтвердил я, рассеянно водя взглядом по меню «Пижонов».

Встретившись после занятий и немного подумав, мы с Сонцовой решили отказаться от курьерской доставки, а вместо этого выбраться в люди и посидеть в ресторане. Видимо, зимняя тоска навалилась, когда от вида одних и тех же стен хотелось выть в голос.

Кстати, именно по той же причине я не пошел в общежитие на второй паре, когда лекции читала Марьяна, а, выбрав укромный уголок прямо в главном здании, принялся за вдумчивую отработку воздушного щита, благо его можно тренировать где угодно. За копье, которое мне показал Ярослав, пока даже не брался, хотя и планировал применить его на ближайшем факультативе. Филин всё равно еще не дал мне отмашку, что он выполнил то, что я от него просил, а значит, суетиться смысла нет.

Затем сходил на факультативный курс Истории Всесоздателя, узнал много чего интересного лично для себя, но мало полезного для решения текущих задач. Утешил себя тем, что иногда стоит немного отвлечься, чтобы освежить мозги, которые уже были готовы закипеть под гнётом свалившейся на них в последнее время информации. Ведь второй наш разговор с Мещерским прошёл куда лучше, чем я ожидал, и оказался в чем-то даже результативнее первого…

— Так как там Харитонов? — повторно спросила Милана, возвращая меня в реальность.

— В смысле? — не сообразил я.

— Ну, как он после драки в «Гаудеамусе» себя ведет?

— Как обычно, — хмыкнул я, припомнив изрядно помятую физиономию преподавателя. — Демонстрирует свой вздорный нрав, наезжает на всех без повода и требует чуть ли не дословно конспектировать его пустые лекции.

Сразу видно: не было возле Максима Ильича сострадательной женщины, которая бы надоумила его о существовании такой прекрасной штуки, как тональный крем, а то и поделилась бы с побитым из своих запасов. В итоге Харитонов щеголял заживающими синяками в половину лица, которые ничуть его не красили и смотрелись жутковато; примерно, как на пропойце-бузотере после близкого знакомства с полицейским гостеприимством.

Кстати, в этом смысле Андрей вообще легко отделался. Ссадина на скуле, да слегка рассеченная бровь. Либо ему повезло, либо он всё-таки более опытный боец, нежели Харитонов.

— У тебя точно всё нормально?

— Милана, если ты задашь мне этот вопрос еще раз десять, пусть даже в разных вариациях, ничего не изменится. Хотя нет, вру. Тогда у меня точно испортится настроение, а мы вроде бы выбрались сюда как раз ради того, чтобы доставить себе немного радости. Хм?

Подошел официант, мы озвучили свои хотелки, после чего Сонцова вновь решила испытать меня на прочность нервной системы.

— Может, всё дело в твоей вчерашней встрече? А куда ты ездил, что так поздно вернулся?..

Неисправима. Одна надежда на то, что хотя бы напитки в скором времени принесут, и я смогу вернуться мыслями к нашей встрече с Мещерским, поскольку обдумать надо было очень и очень многое. По целому ряду причин я не хотел передавать особистам наш разговор полностью, поэтому следовало прикинуть, какую информацию пока лучше придержать при себе, а какой можно поделиться. А с учетом того, что дернуть меня к себе они могли в любой момент, времени на раздумья оставалось не так чтоб много.

— Дорогая, выпей вина! — вовремя вернувшийся с напитками официант услышал мои мольбы и уже принялся священнодействовать с бокалами.

На сей раз честь оценивать вино я предоставил девушке, чтобы на будущее больше не смущалась, когда попадет в такую ситуацию. Наука несложная: взять бокал за ножку, аккуратно взболтнуть и посмотреть на просвет за игрой пузырьков, если вино молодое, и за маслянистой тягучестью вина выдержанного. Понюхать и оценить аромат. Пригубить. Улыбнуться официанту, подтвердив тем самым выбор, и дождаться, когда он разольет живительную благодать по бокалам уже для всей компании.

Милана справилась на отлично: рука на сей раз не дрожала, да и былого испуга в глазах не было видно. Подозреваю, на ней благотворно сказалось знакомство с семьей князя Асатиани, которые в общении с нами демонстрировали открытость и дружелюбие на фоне безупречных манер, и не только застольных.

— Ну, за что выпьем? — спросила она, когда мы вновь остались одни.

— Я бы предпочел выпить за нас. Или возражаешь? Тогда предлагай свой вариант!

— Да нет, почему же. За нас!

Мы сдвинули бокалы, после чего принялись неспешно потягивать отечественное белое полусухое. «Пижоны» держали марку, подбирая в винную карту лучшие образцы того, чем могли порадовать человека с взыскательным вкусом наши виноделы.

— На самом деле, я уже испугалась того, что ты сейчас начнешь мне предложение делать, — призналась Милана. — А мне придется его отклонить, и мы поссоримся.

Я даже не стал пытаться хоть как-то прокомментировать это заявление. Милана сражалась за свою мифическую свободу так яростно, будто я не замужество ей предлагал, а склонял к турпоездке на острова к каннибалам. Видимо, этому плоду еще далеко до созревания, так что пусть себе висит и думает дальше. Навык терпения у меня прокачанный, да и не сказать, чтобы я сам так уж торопился посетить регистрационную палату.

— Кстати, как твои танцевальные занятия? — вместо этого поинтересовался я.

Моя девушка скисла и с видимой неохотой ответила:

— Я вчера после них еле до общежития добралась. А утром вообще нормально встать не могла, мышцы как деревянные.

— Забились от нагрузки с непривычки, дело поправимое. Помогает, кстати, ванна с солью. Можно морской, можно обычной сыпануть, не столь важно. Уберет излишки молочной кислоты.

— А давай ты сам вместо меня туда ходить будешь? И вообще, зачем магу воздуха шпагат, скажи на милость? На пуанты я вообще встать не могу, дикая боль сразу же. Еще в ритм этот дурацкий попадать надо, меня тренерша уже загоняла просто.

— Крепись, боец! Тяжело на тренировках, легко на турнире. Лучше расскажи: как у вас там на лекциях? Преподаватели дают послабления будущим дипломникам, или продолжают гонять безо всяких поблажек?

— Да уже вконец замучили, — фыркнула Милана, принимая подачу.

Дальше она принялась рассказывать немудреные студенческие новости о своем потоке, на что я время от времени глубокомысленно кивал, оставив всё прочее на откуп Филину. Если Милана задаст мне вопрос, конструкт подскажет, о чем шла речь, и меня не удастся подловить на том, что на самом деле я Сонцову не слушаю, и она сейчас для меня не более чем фоновое радио.

Итак, сухое резюме по итогам нашего общения с Мещерским. Да, Елизаров реально готовится занять место Императора, и его последняя неудача, случившаяся в том числе и при моем случайном участии, ничуть его от идеи не отвратила. Он всего лишь скомандовал зачистить низовых исполнителей, но при этом даже и не подумал хоть немного затихнуть и покинуть на время ведущегося расследования общественное пространство.

Для своего продвижения он активно использовал юных менталистов, которые по его же милости оказались магами вне закона. И да, среди Иных менталистов нет. По крайней мере, Мещерский не смог припомнить ни единого случая проявления такого дара среди своих соплеменников. Возможно, именно это обстоятельство объясняет ту жгучую ненависть, которую мятежный Аристарх Федорович к нам испытывает. Поэтому любой менталист для него априори — либо расходный материал, либо враг, способный распознать, что перед ним представитель иной цивилизации.

Насчет того, есть ли, на его взгляд, между нами какая-либо ощутимая разница в мышлении, Константин Константинович мне ничего ответить не смог, поскольку и сам не знал ответа на этот вопрос. Так что будем пока придерживаться моей версии, что глобально мы друг от друга мало чем отличаемся.

Так вот, возвращаясь к злокозненному Елизарову. Эта зараза, судя по ряду косвенных признаков, продолжает планировать, как ему сменить власть в свою пользу. При этом расклад получается любопытный: у заговорщиков напрямую не было своих людей в рядах силовиков. Иные довольно удачно оккупировали несколько гражданских министерств, а вот идти служить и медленно делать себе карьеру на воинской службе не захотел ни один. Поэтому сейчас игра вертелась вокруг того, получится ли найти и завербовать себе идейных последователей среди гвардейцев, которым по какой-то причине не нравится наш Император, или же придется решать вопрос банальным подкупом и шантажом.

Хуже всего было то, что Аристарх Федорович решил ускориться, используя как повод смерть Зарткевича. Дескать, мы лишились нашего единственного сигнальщика, теперь вторжение сторонников Мемраха может произойти в любой момент, а мы и не узнаем о том, пока не станет слишком поздно, так что надо бы нам поскорее получить доступ к рычагам управления страной.

О том, чтобы втереться в окружение Елизарова, не могло быть и речи. Человек мало того, что был откровенным параноиком, так он еще и расистом оказался. Ни одного обычного человека возле него не наблюдалось, исключительно Иные. Нет, то есть в кухарки или горничные еще можно было попробовать пробиться, но с тем условием, что придется пару лет прождать в очереди, пока освободится подходящая вакансия.

Впрочем, по словам Мещерского, один вариант внедриться к Аристарху всё-таки имелся. Константин Константинович не сообщил мне никаких подробностей, просто сказал, что посмотрит, что можно сделать. И если человек оттуда будет готов с нами сотрудничать, сведет нас вместе.

Сам он связным становиться из принципа не желал. Ему нравилось то, чем он занимается. Он изначально не доверял Елизарову еще после того, что тот устроил на Амосе, став причиной общих бед. И Константин подозревал, что Аристарх сам не слишком-то склонен ему верить. Относится к нему так: типа — наш, но с оговорками. Если вдруг слишком очевидно проявить интерес к делишкам Аристарха Федоровича, можно и вовсе под прямое подозрение попасть. Ну а дальше кто знает, куда занесет высокопоставленного параноика, и не захочет ли он избавиться от человека, стоящего на его пути к большой мечте?

— Как давно вы вышли из Совета? — спросил я Мещерского.

Ох, как он дернулся при этом вопросе.

— Откуда ты это узнал? Что тебе вообще известно про Совет? — сразу же закидал он меня вопросами.

— Я и сейчас ничего о нем не знаю. Всего лишь банальная логика, — пожал я плечами. — Вам известно очень многое о том же Елизарове. Однако сведения, скажем так, неактуальны. Вы рассказываете о своем общении с ним и его сторонниками, как о само собой разумеющихся вещах. То есть вы для них не чужой, тем более сразу после легализации вы тоже, как и они, начали пробиваться в чиновничью элиту. Отсюда делаем предположение, что поначалу те из вас, кто шли за Аристархом, или по крайней мере попадали в орбиту его интересов, встречались, помогали друг другу, обсуждали какие-то вещи. Но чем дальше Елизаров демонстрировал свою запредельную тягу к власти, тем сильнее вы понимали, что вам с ним и его командой не по пути. Так что выход из Совета тоже был вполне себе предсказуем.

— Всё так, — опустились плечи Константина Константиновича. — С одной небольшой поправкой. В Совет входили исключительно те, кто принимал решения. Не исполнители, не друзья, а те, кто решал сам за себя и остальных, понимаешь? Я свое назначение в Министерство торговли честно заработал. И до меня там ни одного из наших замечено не было, я стал первым. Так что мое участие в Совете даже не обсуждалось, я имел на это все права. Да и вышел оттуда не сказать, чтоб давно. И не удивлюсь, если через какое-то время меня опять попробуют туда зазвать, раз я пост ректора Государственной магической академии получил. А может, и нет, потому что я слишком уж откровенно в оппозиции к Елизарову находился в последнее время. В любом случае, демонстрировать свой интерес к его задумкам мне в текущей ситуации не с руки.

Я медленно прожевал дольку картофеля по-министерски, как дал о себе знать Филин.

«Папаша, она спрашивает, что ты думаешь о Кристине, стоит ли её простить, или не надо. Это та, с которой Милана едва не подралась в общежитии огневиков».

— А тебе нужна дружба с этим человеком? — поднял я глаза на Сонцову. — Или это сила привычки отыгрывает? Сколько вы до этого с ней были знакомы?

— Да, считай, с самого начала первого курса, — ответила Милана.

Она продолжила рассуждать на тему своей неблагодарной подружки, а я мысленно поблагодарил Филина за своевременное включение в разговор и вновь опустил взгляд на блюдо. В целом, по Мещерскому я плюс-минус определился. Сделаю всё, чтобы даже случайно не подставить человека, слишком уж многим он рискует, открыто общаясь со мной. Но про то, что Елизаров отдал команду на активную вербовку союзников среди гвардейцев, не сообщить было бы преступлением. Это, считай, ближний круг Императора, его надежда и опора. Если там заведутся ренегаты… ох, даже думать об этом не хочется.

В итоге после обеда Милана повеселела и подобрела. Еще и высказалась отдельно о том, как ей не хватает порой вот таких разговоров, когда я не отмахиваюсь от её проблем, а пытаюсь её поддержать и ободрить. Ох, знала бы она, что я по факту вообще ничего про наш сегодняшний разговор не знаю…

«Папаша, поверь, полезной информации для тебя там не было, — тут же подключился Филин. — Твоя девушка больше рассуждала о собственных чувствах, и ей были нужны свободные уши, только и всего. Тем более она сама еще толком ни по одному вопросу не определилась. Если что, смело говори ей, чтобы прислушивалась к своему сердцу, не ошибешься».

«Спасибо, малой, — с чувством поблагодарил я конструкт. — Ты мой спаситель!»

«Кстати, там на выходе из ресторана один неприятный мужик трется, который до этого пытался выяснить, в каком именно кабинете вы находитесь, а потом соврал, что его там ждут. Но вышло неубедительно, так что персонал не раскололся и вас с Миланой беспокоить не стал, а мужика вежливо выпроводил восвояси».

«Ого! А можешь нас подстраховать, чтобы без лишней агрессии вышло?»

«Да не вопрос, сделаю!»

На самом деле, у меня была догадка относительно того, кто такой этот неприятный мужик, ожидающий нас на улице. И да, на сей раз я очень хотел, чтобы Сонцова лично своими глазами наблюдала наш разговор. Может, хоть тогда у нее в голове что-то перещёлкнет и встанет на место? В любом случае, ничем действительно страшным эта встреча по определению закончиться не могла, раз уж Карп всё ещё не поделился очередным видением с моим участием.

Мы вышли под ручку и Милана обратилась ко мне.

— Валерьян, а давай еще немного погуляем, а? Хотя бы еще полчасика. Или можем в «Сморчок» зайти, я там уже давно не была.

Благодаря Филину я знал, где стоит подозрительный тип. Как только он, услышав слова Сонцовой, сообразил, что мы именно те, кого он ждал, тут же ринулся в атаку. Пока что словесную.

— Значит, вы тут по кабакам шляетесь, в то время как мой сын из-за вас в тюрьме оказался?

Сонцова от неожиданности взвизгнула и отпрянула в сторону, а я встал между ней и Кутайсовым-старшим. Семейное сходство отца и сына было налицо: не только внешность под копирку, но еще и вздорный дурной нрав в придачу.

— Скажите спасибо, что девушка осталась жива, иначе бы Юрий со своим подельником загремел бы на пожизненный срок. Как у вас только наглости хватило прийти сюда и обвинять жертву неудавшегося покушения? — рявкнул я.

Мужик побагровел, открыл рот, взмахнул рукой и… упал.

«Папаша, честное слово, я ни при чем! У него в мозгах вообще какая-то каша была».

Я вздохнул и потянулся за дальфоном, чтобы вызвать врача. Отдохнули, называется, и культурно посидели…