— Так что добрались они отлично, передают всем приветы и ждут нас в гости в любое время, — жизнерадостно окончил Эраст рассказ о семье своего отца.

Я рассеянно кивнул в ответ. Милана убежала на занятия танцами, и я мог немного посидеть в компании друга до того, как Сонцова вернется, и мы с ней отправимся на тренировку к Ярославу.

Сегодняшние занятия в Академии неожиданно меня вымотали. Законоведение — еще ладно, предмет реально не самый простой и требует для своего освоения серьезной прокачки внутреннего зануды. Лекция по самоконтролю, как водится, сводилась к тренировке выдержки, чтобы не опускать глаза с лица преподавательницы на её выдающееся декольте. А вот с психологиней всё было сложнее. Не смогла мне дамочка простить увольнения своего любовника-огневика, поэтому решила сегодня продемонстрировать всем на моём примере, как важно помнить даже её прошлогодние лекции. Заставила встать и ответить на вопрос по материалу.

Каверза заключалась в том, что конкретно этой темы она нам не давала. Её проходили на втором курсе, лекции которому преподавательница читала часом ранее в другой аудитории. Уж не знаю, это у нее в голове всё так смешалось, или на то и был расчет, чтобы я прилюдно опростоволосился. Не прокатило, спасибо Филину за своевременную подсказку. Ну и я, чувствуя накатившее раздражение, не смог удержаться и не ткнуть дамочку носом в то обстоятельство, что она уже не помнит, кому что читала, а однокурсники тут же подтвердили мою правоту. Зря, конечно, мне еще экзамен ей в конце года сдавать, но и мальчика для битья я из себя делать не позволю. Тем более что любовник, из-за которого и начался сыр-бор, её бросил сразу же, как получил пинка под зад и покинул стены учебного заведения. Один этот факт уже должен был показать ей, насколько она ошибалась в человеке. Но нет: он по-прежнему хороший и жертва обстоятельств, а я — злодей каких поискать надо.

Gaudeamus всё еще был закрыт на ремонт после дебоша Капитонова, поэтому Миндель утащил меня в «Совиньон», в котором я не был с того самого дня, как мы сидели там с Машей и слушали разнузданную балканскую цыганщину. Сегодня в заведении было тихо и малолюдно, так что мы выбрали себе один из самых козырных столов в углу, где и расположились со всем комфортом.

— Слышал, ты вчера человека спас? — меж тем спросил меня приятель.

— Вот откуда у тебя такие сведения? — хмыкнул я.

— Слухами земля полнится, — жизнерадостно улыбнулся Эраст. — Ну, рассказывай!

Пришлось коротко поведать о Кутайсове, которого в предынсультном состоянии забрала скорая. Узнав, кто он такой, Миндель скривился и констатировал.

— Ничуть не жалко. Если он так дерьмово сына воспитал, значит, и сам человек негодящий. А ты молодец, не растерялся.

Тут нам принесли заказ, и приятель прервался, чему я, на самом деле, был очень рад. Мои мысли были далеко отсюда. Я не мог понять, почему дед и Карп Матвеевич до сих пор не связались со мной, хотя после встречи с Мещерским мне было что им сказать. И это молчание откровенно напрягало. Задавать вопрос в общем чате не хотелось. Глупо лишний раз требовать внимания от людей, у которых ненормированный рабочий график. Тем более сейчас, когда мы выяснили, кто же наш общий враг.

Аристарх Федорович Елизаров не был первым Иным, кто смог зацепиться за министерство экономики, однако по максимуму использовал связи своих земляков. Из министерства он со временем перебрался в Общественную палату при Канцелярии Императора. В этом мире палата представлял собой нечто вроде Думы в моем предыдущем мире, но со своей спецификой. Сборище влиятельных людей, желающих хотя бы опосредованно влиять на проводимую Империей политику. Просто для понимания: выше статуса члена Общественной палаты был только статус Личного советника Императора, который в свое время правдами и неправдами выбил для себя князь Изюмов. Впрочем, члены палаты это тоже понимали, поэтому поодиночке столь же яростно добивались его получения.

Членство в палате стоило больших денег, так что идейные нищеброды в это общество любителей поговорить о судьбах Родины просто не попадали. При этом Император не был обязан хоть как-то прислушиваться к их мнению и идти навстречу хотелкам и пожеланиям. Всё было отработано до мелочей: каждое заседание Общественной палаты заканчивалось созданием коммюнике, которое подлежало передаче в Имперскую канцелярию. Считалось, что Император внимательно с ним ознакомится и примет к сведению сделанные там выводы. А что происходило на самом деле, не знал никто. Может, и впрямь читает. А может, использует в качестве пипифакса, если иная гербовая бумага закончилась.

Я бы и вовсе назвал Общественную палату ярмаркой тщеславия, если бы не одно обстоятельство. Несмотря на свою карикатурность, в последнее время она медленно, но неуклонно набирала вес в глазах граждан Империи, проталкивая нарратив, что до Императора далеко и не достучаться, а вот члены палаты к простому народу прямо с душой нараспашку относятся, ближе и лучше людей не найдешь. И благотворительность они курируют, и попавшим в беду помогают. Вы только напишите им, расскажите о своих проблемах, и всё сразу наладится-исправится.

Грамотные пиар-мероприятия, публикации в СМИ, репортажи, где засвечивались физиономии постоянных членов палаты, с назойливым постоянством перетягивающих одеяло в свою сторону. И чаще всего на экраны попадал именно он, Аристарх Федорович Елизаров, бессменный спикер Общественной палаты.

Выглядел он лет на шестьдесят. Этакий бодрый пенсионер, который еще даст фору молодым; шутник-озорник, умеющий ловко не отвечать на неудобные вопросы, после чего забалтывать интервьюера до головокружения и потери опоры под ногами. Из интересных фактов, которые к делу не пришьешь: последние лет пять он активно начал копировать кое-какие манеры Императора. То есть при необходимости изобразить из себя строгого, но понимающего отца нации, ему было как нечего делать.

И о чем это говорило? Да о том, что инолидер активировался и готов сыграть ва-банк. Ему так не терпелось примерить на себе корону, что он уже не считался ни с какими жертвами среди низового контингента. И страдали в первую очередь — кто? Верно, молодые менталисты, которых в своё время правдами-неправдами склонили к сотрудничеству пособники Елизарова. И за одно это я был готов лично выжечь ему мозги при встрече. Впрочем, думаю, он артефактами увешан, как новогодняя елка, так что можно и не мечтать о несбыточном. Мещерский не так уж многое рассказал о том, как работает охрана Аристарха Федоровича, но и по его косвенным оговоркам можно было понять, что в лоб злодея не возьмешь.

Ну и еще одно обстоятельство в копилку фактов о Елизарове. Беззастенчиво пользуясь накопленным административным ресурсом, он откровенно препятствовал вступлению в члены Палаты обычных людей, зато всячески оказывал содействие Иным. Соотношение сил сейчас выглядело примерно пятьдесят на пятьдесят, что уже было непропорционально много с учетом общей численности Иных по отношению к остальному населению Империи.

Так что в этом плане я был солидарен с Игорем Семеновичем и Давыдовым: копать под эту гадину придется крайне аккуратно и при этом весьма быстро. Чрезвычайная комиссия особого отдела по контролю за использованием магических способностей, которую возглавлял дед, скоро должна будет предоставить отчет о достигнутых результатах расследования заговора против Императора, после чего её дальнейшая судьба станет предметом спекуляций и чиновничьего торга. Если…

Если только сам Император не велит им продолжать свою деятельность. А для этого нужны веские доводы. И, разумеется, Елизаров будет всячески давить на Канцелярию, лишь бы подрезать особистам открывшийся перед ними горизонт возможностей. И мы ведь пока не имеем ни малейшего представления, сколько он уже успел подкупить там чинуш…

Вот поэтому меня и тревожила неожиданная тишина со стороны Игоря Семеновича. И ведь не спросишь по открытому каналу, что там у них происходит.

«Папаша, ну ты прямо как неродной, — хмыкнул Филин. — Давай сгоняю, переброшусь парой слов с Ваньком и Яшей, раз уж ты так беспокоишься».

«Буду очень тебе обязан, малой».

«Да ты и так со мной не расплатишься», — заметил наглый конструкт, после чего умелся.

— Как твои успехи в учебе? — как ни в чем не бывало спросил я, заметив, что Эраст бросил на меня долгий испытывающий взгляд.

— Что-то ты в последнее время странно выглядишь, — не принял он подачи. — У вас с Миланой всё в порядке?

— Да, всё нормально, — мне было всё равно, о чем вести светскую беседу, так что вполне годилась и эта тема. — Порой ссоримся, конечно, не без этого.

— У неё сложный характер, — вздохнул Миндель. — И очень свободолюбивый.

— О да! — с чувством кивнул я.

— Ты не переживай, она тебя по-настоящему любит. Со стороны это хорошо видно, — героически попытался утешить меня друг, тщетно делая вид, что его ничуточки не задевает ситуация, когда он поддерживает парня, встречающегося с его бывшей девушкой.

— Спасибо тебе, — улыбнулся я Эрасту, оценив его самоотверженность.

— За что это? — удивился он.

— Просто за то, что ты есть.

«Папаша, дело пахнет керосином, — ворвался в мои мысли Филин. — Эти два малолетки ничего толком объяснить не могут, а напрямую я до деда и Карпа не дотягиваюсь, для меня и так дистанция близка к предельной. В общем, у особистов в их штаб-квартире какая-то мутная заваруха, и им обоим, разумеется, не до детей сейчас. Поэтому эти два недоумка вместо того, чтобы быть поблизости от родителей и отслеживать ситуацию, отправились на сеанс в кинотеатр. Я им, конечно, попытался мозги вправить, но, когда вправлять еще особо нечего… сам понимаешь».

Вот только этого еще не хватало для полного счастья! Что произошло? Елизаров успел вперед нас? Я был неосторожен при встрече с Мещерским? Или кто-то из той компании, с которой я познакомился в бане, оказался предателем и сдал нас Иным?

Я вздохнул и взял себя в руки. Чему быть, того не миновать. Если я сейчас, к примеру, ударюсь в бега, это только утвердит преследователей в мысли, что мне есть чего скрывать. А я ведь по легенде вообще к особому отделу никак не отношусь. Да, у меня там родственник трудится, и что? Я учусь, он работает, каждый своим делом занимается. Внук за деда не отвечает.

Я добыл дальфон, сделав вид, что проверяю сообщения. Ну да, так и есть: о нашем особом чате даже упоминания не осталось. Или Семеныч лично, или Карп Матвеевич потерли его на корню. Мы не раз обсуждали, что это может произойти, но… одно дело теоретические рассуждения, и совершенно иное, когда неприятности происходят прямо здесь и сейчас, а всё, чем я могу помочь в сложившейся ситуации, так это лишний раз не отсвечивать.

Когда оттуда приедут за мной? Вряд ли в ближайшие полчаса, так что можно спокойно всё доесть, после чего придумать, как спровадить Минделя. Если его заметят рядом со мной во время поимки, парня могут взять в оборот. И всё бы ничего, он товарищ умный и грамотный, но… он, к сожалению, в курсе того, что я вдобавок еще и менталист. И при желании эту информацию из него можно вытащить. Да, действовать придется грубо, низовым сканированием, которое всегда вызывает у реципиента неприятные ощущения и головную боль, но кого и когда это волновало? Поэтому надо бы вывести его из-под удара.

— Ты прости, но мне скоро уже надо будет бежать, — глянув на часы, сообщил Эраст. — Нужно подготовить месячный отсчет по кафедре, а у меня вплоть до субботы всё плотно занято, остается только сегодняшний вечер.

— Ничего страшного, я всё понимаю, — искренне улыбнулся я, обрадовавшись тому, что проблема разрешилась сама собой. — Я тогда еще немного здесь посижу, кофе попью.

— Я тебе дам знать, когда у меня станет посвободнее, — сказал Миндель, вставая. — А сегодня извини, что так получилось, но я не мог не поделиться с тобой новостями о наших.

— Ничего страшного, — кивнул я. — Ступай!

Уф, одной проблемой меньше. Теперь надо определиться, как быть дальше. Встречать Милану после занятий точно не пойду. Во-первых, мы и не договаривались об этом, во-вторых, опять же: чем меньше к ней внимания со стороны тех, кто приедет за мной, тем лучше. Но у нас сегодня ещё совместные занятия у Ярослава должны быть. И вот тут прямо дилемма рисуется: не подставлю ли я Кнопку своим появлением в его квартире?

Пискнул дальфон, дав знать о новом сообщении. Надо же, вот помяни только!

Ярослав попросил прощения и предложил перенести занятие на следующую неделю, поскольку сегодня вечером он будет занят. Кажется, Всосоздатель решил мне немного помочь в сложной ситуации. Я тут же написал ответ: мол, да не вопрос, спасибо, что предупредил.

Остается только Милана. И вот даже не знаю, как лучше поступить. Спровоцировать небольшую ссору, благо что Сонцова в последнее время вспыхивает как спичка по поводу и без? В целом, рабочая схема. Тогда она уйдет к себе в комнату, а то и вовсе к родителям поедет с ночевкой. Завтра пятница, у них всего две пары, и обе можно пропустить. Лучше, конечно, чтоб именно к родителям отправилась. Соседняя комната находится слишком близко к месту вероятных событий, еще высунется невовремя на шум, и пиши пропало.

«Папаша, могу поспособствовать, — Филин был тут как тут. — И даже ссориться не придется. Милана и впрямь хотела с мамой повидаться и посекретничать, это я точно знаю. Просто подтолкну эту мысль повыше, да и дело с концом».

«Действуй, малой», — отдал я команду.

Тот самый случай, когда лучше немного отойти от своих принципов, чем потом кусать локти в ярости, что не смог уберечь свою женщину от серьезных неприятностей.

Ожидаемо, минут через пятнадцать Сонцова мне позвонила.

— Привет, ты как?

— Да вот с Минделем встречались, поболтали о том, о сём. А у тебя как дела?

— У меня так мышцы ноют после сегодняшнего занятия, просто кошмар какой-то. И икры сводит, потому что я сегодня опять пыталась на пуантах стоять. Хочу теперь вот к маме съездить. У родителей ванная большая удобная, насыплю туда соли по твоему совету и буду откисать. А к Ярославу тогда один сходишь, без меня. Что скажешь?

— Поезжай, конечно. Серафиме Ивановне приветы от меня передавай.

— То есть ты не против? — в голосе Сонцовой зазвучали нотки подозрения.

— Нет, с чего бы вдруг? Раз такое дело, подготовлюсь получше к субботнему факультативу, чтоб тебе не так было стыдно рядом со мной.

— Ой, дурак! — фыркнула Милана, но со снисходительными нотками, из чего я заключил, что её вполне устроил мой ответ. — Ладно, я тогда сразу и поеду, чего зря время терять.

— Люблю-целую!

— Целую! — ответила девушка и тут же отключилась, лишь бы я не успел поинтересоваться, почему она не повторила «люблю». Как же она порой предсказуема!

И насколько это облегчает мне жизнь. Ну всё, теперь уже точно можно никуда не торопиться в ожидании ареста. Или задержания? Впрочем, хрен редьки не слаще и не толще.

Вплоть до самого вечера ничего не происходило. Я, чтобы не поддаваться панике и не гонять по кругу тревожные мысли о судьбе деда и его коллег, после уборки в комнате и впрямь занялся тренировкой в режиме осознанности. Филин заверил, что мое поручение он выполнит в срок, но пока у него еще ничего не готово, так что я не стал его поторапливать. После отработки щитов предсказуемо разболелась голова, как Ярослав и предупреждал, но я решил в этот раз таблетки не пить. Ограничился прохладным полотенцем на лоб и самомассажем висков. Когда чуть отпустило, выключил свет и заснул, наказав конструкту меня не будить ни при каких обстоятельствах, за исключением, пожалуй, пожара.

Так и вышло, что за мной явились, когда я видел далеко уже не первый сон…