Филин не подвел. Оторвался на всю катушку. Насколько я понял хронологию и логику событий, дело было так.

После факультатива Капитонов попытался уболтать своего спарринг-партнера отправиться с ним на кутеж в торгово-развлекательную зону, попутно рассказывая тому, какой тот талантливый, и как они с легкостью уделают нас с Миланой, когда Вилюкина даст на то добро. Тропинин смущенно улыбался на все комплименты и явно чувствовал себя не в своей тарелке, но от приглашения-таки отбоярился, после чего с видимым облегчением на лице умчался прочь. Он был парнем из приличной семьи и жил в городе, а не в общежитии, как некоторые. К тому же мать уже дважды отправляла ему сообщения в мессенджер, спрашивая, почему сын задерживается к обеду.

Тут я от всей души посочувствовал парню. Еще бы: пятикурсник, в скором времени дипломированный специалист! А на выходе детский сад какой-то и мама в роли вечной воспитательницы. И пусть сегодня она выступила ещё и в роли ангела-хранителя, но Вернидуба всё равно жаль.

После этого крайне довольный собой Андрей решил переодеться во что почище, а то после напряженной тренировки одежда явственно припахивала, и отправиться пообедать. И как только он вышел из своего гостевого общежития, к нему уже вплотную подключился Филин, успевший разведать обстановку на местности. И вовремя внушил, что сначала надо бы выпить пивка из магазина, чтобы потом втридорога не переплачивать за сервис. Да залпом, залпом прямо на улице из бутылки глушить, чего время-то зря терять?

А затем конструкт нежно подсказал, что вон та едальня выглядит поинтереснее всех прочих. Это и был многострадальный Gaudeamus, где в тот момент Максим Харитонов, мой нелюбимый преподаватель истории развития магии, предпринимал очередную попытку обратить на себя внимание прекрасной недотроги Марьяны. И как ни странно, почти в том преуспел, раз уж математичка разрешила ему заказать для нее на баре напиток. Окрыленный Максим как раз стоял там возле стойки, приплясывая в ожидании, когда же ему вынесут просимое.

Лица своих новых преподавателей Капитонов или не успел запомнить, или вовсе не счел нужным держать в памяти. Ну и Филин слегка подправил кое-что, выкрутив до предела нужные регуляторы, изрядно подогретые алкоголем. И Андрей, излучая маниакальную уверенность в том, что он единственный альфа-самец на всей территории Академии, подошел к математичке и шлепнул её по заднице.

Марьяна в тот момент как раз приподнялась, чтобы поправить на себе достаточно узкое платье и сесть поудобнее. И вот она в отличие от Капитонова лица запоминала великолепно. Ей было достаточно всего лишь раз увидеть человека, чтобы больше никогда его не забывать. Так что она мгновенно поняла, кто именно осмелился столь нагло нарушить её приватность.

— Капитонов! Что вы себе позволяете? Немедленно извинитесь! — потребовала она.

— О, такая симпатичная милфа и уже знает меня? Замечательно, не надо тратить время на лишние расшаркивания, — по-хамски сообщил Андрей, чувствовавший себя благодаря Филину неотразимым на все пятьсот процентов.

И он тут же на манер киногероя из фильмов-комиксов попытался поцеловать математичку, которая была громко возмущена этим обстоятельством.

На шум обернулся Харитонов. Мигом позабыв про напитки, Максим Ильич пришел в неистовство, и на глазах прочих преподавателей, решивших в этот субботний день насладиться ресторанной едой, ринулся в атаку. Он за шиворот отдернул обидчика от Марьяны, после чего та от всей широты души наградила Андрея тяжелой звонкой пощечиной.

Капитонов не стерпел. Высказал в адрес Марьяны скабрезное ругательство и попутно метким ударом в переносицу уронил на пол Максима. Тогда Филин начал играть сразу за две стороны, и чтобы соблюсти баланс между бойцами, придал Харитонову уверенности в собственных силах. Ну и заодно подсветил мысль о том, что дамы очень любят рыцарей, вступившихся за их честь. Даже раненых. Вернее, раненых — особенно сильно! Поэтому, не жалея живота своего, в бой! Максим тут же восстал, и понеслась потеха.

Ломались стулья, опрокидывались столы, билась посуда. Два бойцовых петуха яростно наскакивали друг на друга, вернее сказать, вцепившись друг в друга, метались по небольшому залу, сея на своем пути разрушения и хаос. Разнимать их никто из присутствующих не вызвался, благоразумно сочтя, что пусть этими безумными рестлерами займется кто-нибудь другой, кому по должности положено. Зато преподавательский состав, спрятавшись преимущественно за барную стойку, дружно отщелкал кучу снимков, тут же отправив их в канцелярию с пометками «возмутительно».

Утихомиривать драчунов пришлось службе охраны торгово-развлекательной зоны, которую вызвал администратор заведения. И то им на это потребовалось почти три минуты. Филин подбавлял задору то одному, то другому бойцу, чтобы те преждевременно не охладели к поединку, так что на пытающихся растащить их охранников они практически не обращали внимания, сойдясь в неистовом клинче.

Могу сказать, Филин и впрямь справился со своей задачей на ура. Так мастерски стравить двух ненавидимых мною людей, это еще постараться надо. И да, у Капитонова это будет уже второе дисциплинарное предупреждение по счету, да еще и полученное буквально в течение одной недели. Так что беседы с ректором ему теперь не избежать. А Константин Константинович смутьянов не любит, и я с недавних пор даже знал, почему.

Надеюсь, Gaudeamus был застрахован. Что-то мне подсказывает, требовать возмещения с этих двоих бесполезно. В лучшем случае причиненные убытки они возместят лет через десять.

И да: Марьяна ушла из ресторана сразу же, как только убедилась, что драчуны, на тот момент уже крепко зафиксированные обученными людьми, не собьют её с ног. Похоже, акции Харитонова в её глазах безнадежно дропнулись и вряд ли смогут отыграть на прежние позиции. Хоть математичка для меня любовного интереса не представляет, я искренне рад за неё. Пусть для неё найдется хороший душевный мужик, а это крикливое ревнивое недоразумение так недоразумением и останется.

Полицию вызывать не стали. Ну как же, такой позор: не абы кто сцепился из левых гостей, а студент с лектором, да еще и на территории кабака, негласно закрепленного за преподавателями. Чем там дальше дело закончилось, я так и не выяснил. Филин, сочтя, что спектакль окончен, а все мыслимые аплодисменты актеры за свою игру уже сорвали, не счел нужным отслеживать их судьбу.

«Ну, папаша, не скупись на комплименты! — подначивал меня конструкт. — И ведь заметь: они реально сами! Вот прямо без единой посторонней закладки в мыслях. Я всего лишь выбирал то, о чем они сами думали, да подтягивал повыше. Как тебе моя работа?»

«Ты у меня мастер-ювелир, — похвалил я Филина. — Пожалуй, даже я бы не смог сделать лучше!»

«Вот, цени! — конструкт так и лучился самодовольством. — А теперь я бы хотел смотаться по своим делам. Думаю, я заслужил несколько часов отгула за свои труды?»

«Лети! — разрешил я. — Но, если вдруг позову, сам знаешь: быть на месте как штык».

«Примчусь в мгновение ока! Папаша, ты самый лучший!»

После этого наш диалог закончился, и конструкт свалил. Куда — не представляю, хотя мысли есть. Впрочем, сегодня Филин действительно проделал такой финт, за который его стоило наградить, потому что Капитанов выбешивал меня до зубовного скрежета, а Харитонову я не мог забыть его попытки любой ценой завалить меня на экзамене по истории развития магии. Отелло с мозгами набекрень, тьфу!

После этого я уже совершенно в ином настроении позволил себе слегка пошалить. Как там мать Миланы зовут? Серафима Ивановна. Делаем заказ в «Пижонах», но на сей раз указываем адрес родительской квартиры. И просим добавить открытку к фирменному набору пирожных со следующим текстом: «Несравненной Серафиме Ивановне от будущего зятя Валерьяна с добрыми пожеланиями».

Если не случится каких-то досадных транспортных накладок, и Серафима получит мой маленький презент, у меня, вполне вероятно, появится союзник с той стороны.

А теперь, пожалуй, отправлюсь-ка в «Сморчок». С учетом таблеток от головной боли, попрошу Александра смешать мне что-нибудь безалкогольное. Да и домашние запасы коктейлей стоило бы пополнить. Ну и заодно верну ему скопившиеся у меня трехлитровые банки, а то Сонцова уже на днях шутить изволила, что я ей напоминаю дедулю, который готовится к засолке огурцов и весь год собирает для этого требуемый инвентарь. Не-не, быть дедулей не согласен: здоровья мало, скрипа в суставах много!

На следующий день я встал довольно рано, потренировался, затем навел порядок в комнате. И снова приступил к тренировкам, на этот раз магическим. Мудрить не стал: продолжал вдумчиво отрабатывать всё ту же проблемную связку для постановки щитов. Заодно засек время. Когда голова начала побаливать уже ощутимо, экзекуцию прекратил и бросил взгляд на часы. Ого, целых три часа подряд продержался! Видимо потому, что работал в своем темпе, а не спешил, как на факультативе, чуя, как Милана прожигает меня взглядом за нерасторопность.

Словно почувствовав, что я о ней думаю, Сонцова распахнула дверь.

— Опять ты со своими шуточками! — фыркнула она с порога.

— Здравствуй, любимая, я тоже очень рад тебя видеть, как прошла твоя встреча с родителями? — словно не замечая наезда, спокойно отреагировал я на её появление.

— Ты хоть знаешь, что мама себе пирожных покупать не позволяла уже несколько лет?

— Неужели отдала коробку мужчинам на растерзание?

— Нет! И даже мне ни одной пироженки оттуда не выделила! Сказала, что это её и только её подарок. Еще и припомнила, что ей ничего не оставили от той еды, что в прошлый раз с собой забрали. В общем, родители поругались. Не совсем уж в хлам, до развода не дошло, но…

— Еще скажи, что я в этом виноват, — я возмущенно посмотрел на Милану.

— А кто еще? — не сдавалась моя бунтарка. — Кто вообще додумался до этого сладкого подарка-подкупа? И не гляди на меня с укором, я уже тебя неплохо изучила. Ты ничего не делаешь просто так, у тебя везде какой-то свой расчет имеется.

— Сонцова, прекрати повышать на меня голос, сядь и не позорься. Ты понимаешь, что сию минуту расписалась в том, что на мать тебе плевать? Что тебе мешало самой купить и подарить ей эти грешные пирожные? Мама у вас в семье вечной терпилой выступает. На что угодно могу спорить: всё это время она говорила, что ей мучное и жирное вредно. А на самом деле экономила семейный бюджет, чтобы твой отец мог себе позволить всё, что пожелает. И не ругался на неё за то, что она тратит деньги на себя. Сама-то хоть понимаешь, как это со стороны выглядит? И вот ей кой веки раз подарили то, чего ей действительно хочется, так семья еще пытается обвинить её в том, что не поделилась! Хотя сами с ней делиться вкусным тоже не спешили.

Милана открыла рот. Затем закрыла и, наконец-то, плюхнулась на кровать.

— Ты… прав, наверное. Но мне было так обидно, что она мне оттуда вот из принципа ни кусочка не дала. Никогда раньше такого не было.

— Видимо, её очень обидело то, как обошлись с ней Эдуард и Павел. Вот она и решила побыть в семье хоть немножко эгоисткой. Если бы поделилась вкусняшкой с тобой, ей бы пришлось объяснять, почему тебе можно, а им нельзя. А так: подарок её, ей и думать, как им распоряжаться. Опять же, тебе что, так сладкого захотелось? Ну давай я сейчас заказ сделаю, или сами ногами пройдемся и посидим в кабинете. Из-за чего весь сыр-бор?

— Из-за того, что ты подписал открытку как будущий зять, — Сонцова уже утихомирилась, но всё еще не могла простить мне косвенного покушения на её свободу.

— Разве там было хоть слово неправды? — подколол я девушку. — И кстати, вот сейчас можем заняться проектом для турнира по бытовой магии. Я морально созрел.

— А я нет! — из чистой вредности продолжила капризничать Милана. — И да, кстати: пока шла сюда, видела Андрея. Он с вещами топал в нашу общагу.

— Интересно, куда его Евстигней определил?

— Вроде как на третий этаж. Что-то я такое краем уха слышала, когда мимо них проходила.

— Главное, что не к нам под бок, потому что я в какой-то момент могу и не сдержаться.

— Тебе так не дает покоя тот факт, что он гораздо сильнее тебя как маг воздуха?

— Слушай, вот скажи как на духу: я против твоего однокурсника Вернидуба что-нибудь злоумышляю?

— Вроде нет. А что?

— Верно. Он для меня абсолютно нейтральная фигура, даже несмотря на то, что может составить нам конкуренцию в турнире. И как маг-воздушник он тоже совершенно точно опытнее меня. Так в чем разница между Тропининым и Капитоновым? А я тебе отвечу: один ведет себя как цивилизованный человек, а второй вчера «Гаудеамус» разнес.

— Да ладно! Откуда сведения? Ты там был, что ли?

— Нет, от очевидцев слышал, — отмахнулся я, про себя отметив, что это косяк с моей стороны, стоило бы получше продумать ответ на этот вопрос.

И тут в дверь постучали. Я привычно напрягся, решив потренироваться и не дергать лишний раз Филина, чтобы понять, кто же там стоит. О, вот этому человеку я всегда рад!

— Привет, дружище! — поприветствовал я Эраста. — Как дела?

— Собирайтесь! Папа зовет нас всех на отвальную. Они завтра всем табором уезжают обратно, а сегодня хотят посидеть на дорожку тесным семейным кругом.

— Это просто замечательно! Дресс-код, как я понимаю, кэжуал?

— Он самый. Я уже, собственно, готов. Отец велел вас везти, уговаривать, если придется — тащить на аркане. Так что давайте сэкономим себе массу сил и нервов и просто примем его приглашение. Машина за нами уже отправлена, поедем с комфортом.

Надо же, как удивительно. И моя строптивица смолчала! Хотя она, в отличие от нас, к тому самому семейному кругу князя имеет очень далекое отношение, исключительно как моя будущая жена. Но тут прямо ни единого возражения не поступило.

Собрались мы оперативно, минут за десять. Уже когда выходили, случайно столкнулись с Андреем, который, похоже, шёл за покупками. При виде нас он попытался принять независимый вид и поприветствовал нашу компанию:

— Привет неудачникам!

— А это что за юноша дерзкий со взором горящим? — удивленно поинтересовался у меня Миндель. — Вроде я у вас до этого таких не наблюдал.

— А это, представь себе, мой новый однокурсник, маг воздуха Андрей Демидович Капитонов, — просветил я приятеля.

— Подожди, это не тот ли, который вчера на пару с Харитоновым Gaudeamus разнес? — уточнил Эраст. — Весь преподавательский корпус об этом гудит уже вторые сутки.

— Он самый! — припечатала Сонцова с видом знающего человека, хотя про разборку услышала только от меня.

— Кстати, — обратился я к Андрею, который на глазах терял свои позиции. — Настоятельно рекомендую извиниться, поскольку Эраст Карлович — преподаватель Академии. Две жалобы от лекторов ты уже поймал, как я понимаю. Третья жалоба, и ты больше не с нами. Предупреждаю сразу, чтобы потом не было гнилых обвинений в том, что тебя подставили.

— Простите, Эраст Карлович, я случайно вас так назвал, вообще ничего против вас не имею, — тут же среагировал Капитонов, после чего быстро-быстро выскочил вперед нас на улицу, а там припустил так, что только пятки сверкали.

— И вот на этого напарника ты была готова согласиться ради выступления в турнире? — не удержался я от того, чтобы не подколоть Сонцову.

— Поначалу он производил куда более благоприятное впечатление, — гордо выставила она вперед подбородок.

Это маленькое происшествие развеселило меня, а уж когда Эраст принялся рассказывать нам подробности вчерашней драки, пересказанные ему кем-то из тех, кто успел убраться за барную стойку, настроение и вовсе стало максимально чудесным. Могу я ведь хоть иногда почувствовать себя юным, свободным и счастливым в моменте?

Асатиани не поскупился прислать за нами машину представительского класса, куда мы втроем и загрузились, не переставая болтать и обмениваться новостями. Миндель похвалился, что смог-таки выстроить расписание так, чтобы посещать занятия в медицинском институте без вреда для основной работы. Работу кафедры в первом приближении тоже наладил, хотя там есть еще, куда руки приложить. Про турнир тоже поболтали и за разговором не заметили, как прибыли на место. Встречал нас лично князь.

— Здравствуй, мой спаситель! — шагнул ко мне Леван и заключил в богатырские объятья, а я прямо спинным мозгом почувствовал, как в голове Миланы появляются новые вопросы ко мне…