Мы с Давыдовым ехали всё в той же машине с молчаливым шофером, держась в кильватере за черным фургоном, где и находились основные силы особистов. Карп Матвеевич на все мои расспросы предпочел отмалчиваться: дескать, так будет интереснее, когда я сам своими глазами всё увижу. Ох, не люблю я такие заходы, видит Всесоздатель, но выбирать не приходится…

Чем дальше, тем больше у меня возникало нехороших подозрений, поскольку мы, считай, приехали на территорию Академии. Да что там: остановились прямо у моей общаги, после чего тяжелые оперативно ринулись внутрь. Ох, надеюсь, хотя бы Евстигнею в суматохе бока не намнут, жаль мужика, если не за свои грехи пострадает. Но…

— Ты и сейчас не хочешь мне ничего объяснить? — повернулся я к Карпу Матвеевичу.

— Да потерпи минут пять, что ты в самом деле? — урезонил он меня. — Сейчас самое интересное начнется! О, во, гляди!

Из общежития вывели двух заломанных в классической позе лебедя парней, в которых я с некоторым усилием признал Кутайсова и Шафирова.

— Двое? А с Головкиным что? Они же всегда втроем в любой кипеш вписываются.

— Ну, третьему на сей раз повезло. Так что просто свидетелем пока пойдет, если позже что-то новенькое не выяснится. То ли умный оказался, то ли первые два сочли, что в их задумке он им помехой будет. Но вот эти два молодчика вскладчину наняли киллера и…

Шафиров не захотел грузиться в фургон, принялся вырываться из заботливых особистов, после чего Карп Матвеевич подал водителю знак, чтобы тот приоткрыл окна. И мы услышали вопли Григория:

— Это вообще не всерьез было! Он же промахнулся! Вы чего творите, уроды?

У меня сжались кулаки. Не всерьез. Ага. Стрелок промахнулся. Да если бы я тогда ментально не вынудил Милану упасть ничком, её бы уже не было. Они там чего в своей компашке, запрещенки обнюхались или обкурились? Так просто взять и приговорить человека к смерти… а за что, кстати?

Именно этот вопрос я и задал Давыдову.

— Ну, точный ответ мы узнаем только через пару часов. А из того, что нам уже известно на данный момент, Кутайсов обиделся на задаваку, которая слишком много о себе мнит. Шафиров был обижен на тебя, поэтому решил присоединиться к общей мести. Счел, что если ты лишишься любимой дамы, то впадешь в депрессию, и тебя будет достаточно легко низвести до уровня ниже цоколя. Поэтому они скинулись и…

— Да откуда у них такие деньги взялись? Услуги киллера никогда дешевыми не были, поправь меня, если я ошибаюсь.

— Вот этот вопрос мы собираемся выяснить отдельно. И поверь мне: выясним непременно. А теперь можешь идти. Всё самое интересное ты уже увидел.

— Что ж, спасибо, что до дома подбросили.

— Сам видишь, в этот раз нам это ничего не стоило, — хмыкнул Карп Матвеевич, после чего посерьезнел. — И да, тут такое дело. Есть у меня нехорошее предчувствие, что скоро придет видение о тебе. Хотел бы я ошибаться, но… моя внутренняя статистика говорит об обратном. Я обычно заранее понимаю, о ком будет новое предсказание. Так что готовься. Если и когда случится, сразу же сообщу.

— Буду признателен, — кивнул я, памятуя прошлый раз, когда благодаря предупреждению Давыдова смог сохранить здоровье себе и спасти Тоню Вележеву, неосмотрительно назначившую себя моей девушкой.

— И… не знаю, стоит ли тебе об этом говорить, но Израилыч подумывает о том, чтобы встретиться с тобой тет-а-тет. Человек он непростый, но и ты та еще коробка с сюрпризами. Это всё неофициально, сам понимаешь.

— Прежде чем давать отмашку и зеленый свет, я бы хотел знать, что конкретно ему обо мне известно, и о чем я с ним могу говорить, а о чем нет.

— Разумное требование, — признал Карп Матвеевич. — Но давай уже не сегодня? Мне и так, боюсь, со всеми этими плясками выходные отменяются.

— Тебе совсем Машу не жалко?

— Подлый удар, — вздохнул Давыдов. — Жалко, конечно. И себя тоже жалко. Но я ей честно все наши грядущие перспективы обрисовал. Она подумала и сказала, что её всё устраивает. Два года жизни в подчинении графа Обмоткина заставили её по-иному смотреть на многие вещи. И… я начал её понимать. Специально себя проверяю по твоему способу, — изящно вывернулся Карп Матвеевич, дав понять о методике расшифровки мыслей Иных, — и выходит так, что угадываю верно. Поэтому сближаемся. Не спешно. С пониманием, что, если сойдемся-таки всерьез, дороги назад уже не будет.

— Ты ведь сам уже понимаешь, что сошлись. Ни к чему не призываю, просто держу за вас кулаки. Вы оба достойны самого лучшего. А хотели бы разбежаться, успели бы сделать это уже раз десять, не меньше. Но вы остаетесь вместе, вот и держитесь друг друга. Ну а теперь я пошёл. И дважды спасибо: за то, что подбросили, и за отдельное шоу. Даже и не мечтал его увидеть, честно.

Всё, теперь доползти до комнаты и наконец-то рухнуть лицом в подушку. Дедовский кофе честно своё отработал, и бодрости во мне осталось где-то в районе отрицательных величин.

Зайдя внутрь общежития, бросил быстрый взгляд на место коменданта. Там никого не было. Вот и славно, значит, Евстигней точно не пострадал. Как-никак, я ему, считай, жизнью обязан за то, когда он Ноября положил, так что желаю для мужика исключительно всего самого лучшего.

Второй этаж, долгожданная двадцать седьмая комната… Всё, я на месте. Раздеться и спать.

Но тут раздался тройной перестук в стену. Милана отследила мое появление, поэтому пришлось ответить ей, после чего встретить.

— И где ты был? — прищурившись, спросила она.

— Я вроде бы тебе уже говорил.

На сей раз я не стал изображать поборника манер, поэтому расстелил кровать, взбил подушки, сбросил лишнюю одежду и улегся.

— Валерьян, я должна знать, что происходит.

— Ну, десять минут назад были повязаны организаторы покушения на тебя. Как выяснилось, ими были Кутайсов и Шафиров. За подробностями обращайся завтра — послезавтра, сам пока ничего толком не знаю. Но выводили их красиво, вот это могу подтвердить.

— Так это… это реально были они?

— Получается, что да. Головкин пока не при чем. Либо реально не при делах был, либо на него компромат пока не накопали. А Кутайсов и Шафиров — те засветились как только могли. И судя по воплям Гриши, ошибки быть не может. Эти дебилы реально хотели от тебя избавиться.

— Но что я им сделала? — округлила глаза Сонцова.

— Отвергла притязания Кутайсова. Переехала с их этажа на второй, лишь бы пореже с ними видеться. Выбрала своим парнем меня, а не Юру. Ну и от Шафирова отдельная обидка в мой адрес имелась. И он не придумал ничего лучше, чем наказать меня твоим убийством. Это если вкратце. Всё остальное, повторюсь, узнаем уже совсем скоро. Но думаю, вряд ли эта парочка продолжит учебу в Академии после случившегося, особенно учитывая имеющийся бэкграунд. А теперь, пожалуйста, будь милосердна. Или ложись рядышком, или просто дай мне поспать. Я уже больше полутора суток на ногах, даже думаю с трудом. Думаю, ты это видишь.

— Я пока спать не хочу, но я побуду с тобой, если хочешь.

— Очень хочу, — честно признался я, после чего Милана присела на кровать и взяла меня за руку.

Проснулся я уже где-то посреди ночи. На сей раз моя хранительница лежала рядом и сама пребывала в царстве Морфея. Я сходил в туалет, после чего, подумав, лег на другой бок, обнял Сонцову и вновь заснул, призвав себе на помощь Филина с его умением распевать качественные колыбельные.

Утром мы встали еще до будильника, полные бодрости. Нам предстоял факультатив у Ярослава, на котором мы должны были максимально прокачивать свои навыки, при этом не давая понять окружающим, какую схему мы выработали для будущего сражения на турнире.

— Никогда бы не подумала, что я это скажу, но я, наверное, даже буду немного скучать по Юрке, — призналась Милана.

— С чего бы это? — развеселился я.

— А кого мне еще остается пинать во время боёв? Ты пока рангом не вырос, уж прости. А остальных даже жалко. Тут хотя бы повод был себя не сдерживать.

— Можешь на меня переключиться. Пусть я для тебя и не противник полноценный, но мы оба сможем получить от этого максимум выгоды. Я проверю, насколько мои щиты держат сильный удар. Ну а ты попробуешь меня с этими щитами опрокинуть. Мне кажется, должно быть интересно.

— Ты слишком высокого о себе мнения.

— Как и ты, любимая, — парировал я, выбирая, в каком из двух спортивных костюмов мне сегодня пойти на факультатив по боевой магии.

— Но у меня хотя все предпосылки к этому есть, а что у тебя?

— Трезвый холодной расчет, — хмыкнул я, вспомнив припев старой песни про длинные ноги и белый кадиллак.

— И почему я только должна тебе верить? — вздохнула Сонцова.

— Ты мне ничем не должна. Не хочешь верить — не надо, — тут же ощетинился я, поскольку все эти наскоки на личные границы меня успели достать. — Мы вообще всего месяц как перешли в статус жениха и невесты.

— Не перешли! — тут же возразила Милана.

— Тебе виднее. Не перешли, значит, не перешли. Но я рассматривал ситуацию под другим углом. В любом случае, проехали.

Моя девушка надулась, хотя по-хорошему обижаться здесь должен был я. Но… с высоты прожитых в прошлой жизни лет я прекрасно понимал, с кем имею дело. И делал соответствующую поправку на возраст, гормоны и недостаточный опыт. Только это и удержало меня от начала никому не нужных разборок. Ничего, со временем сообразит и привыкнет.

Головкина на тренировке не было, хотя раньше он всегда приходил вместе с Юрой и Григорием. Зато у нас появились новые действующие лица.

— Тропинин, — выдохнула Милана, глядя на долговязого нескладного парня, пришедшего в компании Андрея Капитонова.

Мой новый однокурсник, завидев нас, тут же направился в нашу сторону с непередаваемым выражением на лице, которое лучше всего ложилось под определение «сложные щи».

— Вы уже поняли, что турнир вам не светит, — сообщил он, глядя на Сонцову. — И у меня уже есть договоренность с Агнессой Игнатьевной. Сначала пройдут внутренние отборочные соревнования, как на других факультетах, и только потом достойнейшие из достойных отправятся защищать честь нашего филиала.

— Сказал пацан, который еще и недели не отзанимался в этом филиале, — сообщил я. — Но уже так рвется показать, какой он здесь старожил. Надо бы выяснить, не пытаешься ли ты по отработанной схеме слить всё в пользу твоего новосибирского филиала. Даже не представляю, сколько тебе за это там заплатили.

— Мне всё равно, что ты там о себе думаешь, — нарочито равнодушно заявил Андрей. — Но на турнир поедут лучшие из лучших, точка. И это будете не вы.

Я предупредительно сжал ладонь Миланы, которая уже рвалась высказать Капитонову, кто он такой, и где находится ближайшая зимовка раков.

— Теперь вдвойне шифруемся, чтобы никто не понял, как мы будем действовать дальше, — шепнул я ей на ухо. — И допускаем промахи. Пусть расслабятся, решат, что мы ни о чем. Всё, что нам реально надо, доберём на индивидуальных занятиях у Ярослава. А пока корчим из себя мясо, как говорится.

— Но мы же собрались играть от твоей защиты, — тут же шепнула мне в ответ Сонцова. — И они увидят, что именно твою защиту мы и тренируем. Никакого противоречия здесь не видишь?

— Нет. Это ожидаемо, потому что выстоять в защите — мой единственный вариант пережить боевку. Поэтому валяй меня, сколько душеньке угодно, и злись на мою неумелость. Именно этого они и ждут.

— Ну что ж, ты сам напросился, — с кривой ухмылкой сообщила Милана.

И мы после сигнала Ярослава принялись активно отрабатывать связку нападение-защита. Да, мне было весьма некомфортно, мягко скажем, но я всё-таки стоял под атаками Сонцовой, и не торопился падать на холодный пол полигона.

Наши соперники меж тем занимались чем-то похожим, только каждые десять минут меняли роли. То Андрей на Тропинина нападает, то…

— А кстати, как твоего однокурсника зовут?

— Вернидуб.

— Да ладно, — опешил я и едва не пропустил хлесткую воздушную пощечину, успев увернуться в самый последний момент.

— Теперь понимаешь, почему он настолько нелюдимый парень, — усмехнулась Милана. — Удружили родители, выбрали самое редкое имя, какое только смогли. А он стесняется.

— Не факт, что я бы тоже стеснялся, но в целом понимаю парня, — признался я.

— И он весьма неплох, насколько я вижу, — с нотками профессиональной ревности заметила Сонцова, бросив быстрый взгляд на пару по соседству.

— Ты же и раньше это знала, — я умудрился изогнуть щит так, что атака отлетела обратно в Милану, хоть и не доставила ей сколь-либо серьезного неудобства.

— Он никогда не выказывал желания выступить на турнире, — насупилась моя девушка.

— Значит, Капитонов подобрал к нему ключи. И заметь, как быстро он это сделал. Человек, у которого по определению нет и не может быть здесь тесных знакомств среди учащихся последнего курса, внезапно выходит ровно на того единственного кандидата, кто мог бы составить тебе конкуренцию.

— Не мог бы, а составит, — огрызнулась Милана.

— Мог бы, но не составит, — возразил я, поскольку у меня уже созрел безумный план, который требовалось обсудить с Ярославом, но не сейчас, и даже не факт, что в присутствии моей девушки.

Расчет требовался близкий к ювелирному. Продуть на отборочных соревнованиях — похоронить всю идею сразу. Но и выкладывать наши секретные техники на всеобщее обозрение было бы глупостью. Поэтому требовалось разработать стратегию номер два, и я уже был близок к тому, чтобы погладить себя по голове и вскричать: ай да Валерьян, ай да сукин сын!

— А теперь давай вали меня, — тихо сказал я Сонцовой. — А как завалишь, начинай громко стенать, какой я неумеха. Раз-два-три, понеслась!

Кто бы мог сомневаться. Милана восприняла это как приказ «бей со всей дури, потом разберемся». Я изначально собирался слегка поддаться, но вышло так, что реально держал защиту сколько мог, после чего полетел вверх тормашками и вписался в забор полигона.

— Валерьян! И это всё, на что ты способен? — уткнув руки в боки крикнула Сонцова.

— Прости, что не оправдал твои ожидания, — крикнул я в ответ, заодно проверяя, не треснуло ли у меня случаем какое ребро.

— Иди к нам, красавица, — тут же среагировал Капитонов.

— Танго втроем не танцуют, а у вас, мальчики, как я погляжу, полный комплект, — мстительно заявила Милана. — Девушка вам не нужна.

Вернидуб тут же покраснел, а Андрей улыбнулся настолько широко, будто только что услышал известие о том, что мы добровольно снимаемся с соревнований.

— Так и у тебя, прости за откровенность, с настоящими мужчинами контакт не складывается. Нашла себе какого-то убогого и держишься за него на безрыбье.

Я мысленно прикусил себе язык и несколько раз мысленно стукнул себя по рукам, чтобы не применить что-нибудь из тяжелой артиллерии. Вот, к примеру, Капитонов вполне мог бы сейчас упасть на колени и сладострастно полизать снег. А потом сказать, что он так закаляет силу воли перед будущими испытаниями. Или фривольно приобнять Тропинина. Но вот беда: этот парень мне пока ничего плохого не сделал, поэтому поступать с ним подобным образом я бы не хотел.

«Папаша, ну ты чего, как маленький? — хмыкнул Филин. — А я тебе на что? Только дай отмашку, я ему покажу кузькину мать».

«Даю».

«В смысле? То есть можно? Папаша, я тебя категорически обожаю! — обрадовался конструкт. — И да, ничего не говори. Выжду минимум час, прежде чем кое-кто получит в личном лото сектор „приз“, на тебя точно никто не подумает».

— Из убогого здесь только твои мозги, — рявкнул я, — одновременно давая Милане понять, что в дальнейшую свару лучше не соваться. — И я готов это доказать. Я, нулевой маг, с легкостью надеру тебе задницу на отборочных соревнованиях.

— Господа, занятие окончено, — вмешался в полемику Ярослав. — Надеюсь, вы не станете выяснять отношения за пределами полигона.

— Было бы с кем, — презрительно бросил Андрей, украв мою реплику.

— Вот уж точно, — подтвердил я, одновременно дав Филину полный карт-бланш.

Ну а в изобретательности своего конструкта я никогда не сомневался.