Отгремела веселая вечеринка у Филина-Бенедикта, Милана давно уже видела десятые сны, а я все никак не мог уснуть, пытаясь осмыслить произошедшее.

У предыдущего тела, Сергея Малышева, нет и не могло быть развитого ментального дара ввиду того, что он по природе своей Иной. Но в случае с Боспорским мой бывший конструкт выхватил джек-пот. Да, сила духа у него была не слишком впечатляющей, зато он прекрасно знал, как использовать ее на все сто и развивать в нужном направлении. Я успел его спросить, почему он не сказал мне об этом еще во время нашего первого разговора в «Пижонах», на что мелкий засранец вновь ответил, что обожает сюрпризы.

Кому сюрприз, а кому пришлось еще полчаса успокаивать перепуганного Егора, которому было в новинку, что в голове его отца может звучать еще чей-то голос. В итоге даже Сонцова заметила, что я будто не со всеми нахожусь, а глубоко погружен в свои мысли. Я отшутился, дав обещание Егору поговорить об этом позже.

И поговорил. Рассказал, что раньше Филин был таким же, как Егор, но вот он вырос и изменился. Про то, что он совершенно случайно, конечно же, овладел методикой моего отца-некроманта, благодаря чему научился занимать чужие тела, я умолчал. Рано ребенку такое знать. Не ровен час, решит попробовать, и тогда впору будет поставить крест на этом эксперименте как на морально неэтичном и смертельно опасном. Не для менталиста и его конструкта, а для тех, чье тело может захватить конструкт.

Тут меня куда-то понесло, и я подумал: а есть ли возможность временно прикреплять конструкта к другому человеку? Вот мы общаемся с Егором, и ему даже в голову не приходит попробовать выселить меня прочь из моего тела. Малыш довольно спокойно переносит наш пространственный разрыв и способен какое-то время провести в автономке. Значит ли это, что я могу на какой-то срок передать его, к примеру, Давыдову? Хотя там свой Яша есть, не вариант. Они, конечно, дружат, но всякое может случиться. Хм, а если не передать, а обменяться?

Спорно, очень спорно. Слишком уж конструкты в детстве от нас зависят. Такую привязанность можно преодолеть только взрослением, что и исполнил Филин. Поэтому теоретически надо о такой возможности помнить, но с первыми экспериментами не торопиться. Всё же мы сильно друг к другу привязываемся, а подобные обмены могут закончиться безвозвратной гибелью конструкта, чего, конечно же, допускать не хочется любой ценой. Тем более пока непонятно, какой практический смысл может быть в обмене конструктами? Передача опыта и профессиональных секретов? Как по мне, куда проще рассказать обо всем лично, еще и показать людям на практике, если вопросы возникнут. Вовлекать в это конструктов совершенно необязательно.

Единственное, что видится, это забота о конструкте в тот момент, когда ты планово должен попасть на больничную койку и понимаешь, что достаточно долгий срок пробудешь без сознания. Вот ради того, чтобы бедолага не сошел с ума в этот момент, имеет смысл передать его кому-то на ответственное хранение: чтоб разговаривать, подбадривать, разрешать смотреть соседские сериалы, а потом грозно спрашивать, где он шлялся, и вообще вести себя наедине как ответственный старший родственник с юным дарованием. Хорошо, что здоровье у меня, тьфу-тьфу, крепкое, и ничего подобного в ближайшее время не планируется.

И тут меня аж пот холодный прошиб. Филин нынче менталист, слабенький, но умелый. Так ведь он может своего собственного конструкта завести! Ничего ж ему не мешает это сделать. Тем более сейчас все его странности списывают на последствия страшной аварии и комы, так что непростой этап ясельного возраста, который мне пришлось пересидеть в пансионате, новоявленного Боспорского ничуть не испугают. Ещё и дедушкой меня после этого обзовет, с него станется. Весь вопрос только в том, нужно ли ему это, или ему и наедине с собой неплохо. Кстати, как он там?

Гонять на разведку Егора я посчитал аморальным. И, как выяснилось, правильно. Филин вовсю развлекался с девушкой, которая весь вечер вокруг него крутилась. Как там ее зовут? Кажется, Ириша. Моего присутствия он, кстати, не заметил, а то я уж боялся, что почувствует каким-нибудь седьмым-десятым чувством. Что же, рад за товарища. Вот уж кто в жизни не потеряется, так это он. Осталось лишь здоровье в порядок привести, а то он говорил, там пока не все так лучезарно, как хотелось бы.

Кстати, получается, у водной стихии тоже студентов маловато, раз ему посреди учебного года смогли выделить пустой номер, а не подселили к кому-то. Насколько я в курсе, у тех же некромантов и огневиков ситуация прямо противоположная, так что в этом смысле они нам сильно завидуют. Ну, тут уж лотерея, кому какой дар достанется, кто у каких родителей на свет появится.

Я уже собирался покинуть комнату Филина и отправиться к себе, как заметил нечто неправильное: движение в коридоре. И люди, которые сейчас обменивались безмолвными знаками, явно целились на номер Боспорского. Одеты в штатское. Скорее всего, не полиция и уж совершенно точно не особисты. Остаются только люди Елизарова. Кто-то из окружения Аристарха Федоровича таки сумел увязать концы с концами и заподозрить, что не просто так в один и тот же день в одной и той же больнице один парень умер, а второй внезапно вышел из комы. Хотя как? Как это возможно? Про разработку моего отца знал только его приятель-некромант, преподаватель нашей Академии, но он был категорически против её применения, а следовательно, никому про нее не рассказывал.

Кто же это мог быть? Впрочем, какая к черту разница!

«Малой, подъем! У тебя за дверью люди с недобрыми намерениями. Я уже бегу в твою сторону и вызываю охрану, главное продержись, умоляю!»

Филин дернулся, но ответил:

«Понял тебя, папаша!»

Дальше я был как Гай Юлий Цезарь: одновременно делал три дела. Одевался, звонил, ну и мчался со всех ног в общежитие водников.

Ворвавшись внутрь, обнаружил, что комендант валяется за креслом. Приложил руку к шее: живой, пульс прощупывается. Похоже, либо ударили, либо чем-то опоили. Нет, это точно не почерк спецслужб. Так, подняться по лестнице, лифты не вариант, слишком громко. Хотя… нет, как раз вариант. Вызываю лифт, отправляю его на самый последний этаж, после чего уже бегу по лестнице. Теперь хотя бы часть нападавших отвлечется на шум, и это дарит дополнительный шанс, что меня не заметят. Так, вот я уже и на четвертом. Нет, стоять, обратно на третьем, ведь на площадке четвертого этажа стоит разиня, который смотрит в сторону коридора, только поэтому он меня и не засек. Ладно, а теперь работаем грубо, наплевать на возможные артефакты, если что — дед прикроет, и пусть только попробует откосить.

Внедряюсь в мыслесферу неудачника. Ищу. Есть, поймал! Это команда со стороны родственников Боспорского. Не такие уж они и дальние, получается. Родной брат его отца уже спал и видел, как получает всё имущество погибшей семьи. Бенедикта не трогали только потому, что считали, он и сам из комы не выйдет, а лишний раз светиться не хотели. А теперь дядюшка разгневан и хочет провернуть хитрый трюк: доказать, что у племянника не все в порядке с головой, а следовательно, ему требуется опекун. И сделать это надо непременно до того, как Бенедикт появится на занятиях, и все увидят, что он вполне здравомыслящий парень. Про вечеринку в честь заселения в общежитие дядюшка не в курсе.

Ну все, я в ярости. Да сколько можно из-за банальных квартир, денег и прочего барахла нападать на своих близких? Все, что от меня требуется в этой ситуации, немного потянуть время, а там уже и охрана примчится. Надеюсь, я был весьма убедителен, когда описывал им ситуацию в общежитии, так что они должны среагировать, как надо.

Я заставил человека уйти с площадки в коридор, взяв над ним полное управление. Я смотрел его глазами, слышал его ушами.

— Василь, ты чего? — шикнул и повертел пальцем у виска первый же из незваных гостей. — Стой, где было сказано.

И вот тут я уже не церемонился, и голосом временно захваченного мной персонажа заорал на весь коридор:

— Да сколько уже можно возиться⁈ Я заманался вас ждать! Забирайте этого недобитого Бенедикта и пошли уже отсюда! Если будет сопротивляться, стукните его по голове и…

Орал бы и дальше, но свои же оперативно скрутили мужика и заткнули ему рот. Впрочем, дело было сделано. Послышался шум открываемых дверей и голоса разбуженных студентов:

— Вы че, вконец тронутые?

— На часы смотрели? Я сейчас охрану вызову!

— Что здесь вообще такое происходит?

Я понял, что опасность миновала, после чего отпустил контроль над ментальной сферой неудачника и перепрыгнул к Филину.

«Малой, срочно придумай, какую вещь я типа забыл у тебя, мне нужна легитимность».

«Кепку, — тут же среагировал Филин, посмотрев туда, где эта самая кепка висела, чтобы я хотя бы примерно представлял, как она выглядит. — Ну как там дела снаружи?»

«Ждем, когда скрутят твою новую родню. Дядя так хотел стать твоим опекуном, что решил изъять тебя посреди ночи из общежития».

«Вот козел!» — то ли возмутился, то ли восхитился Филин, успевший в четыре руки вместе с Иришей забаррикадировать дверь столом и еще какой-то тумбочкой.

Но тут пожаловала охрана, и я помахал им рукой.

— Здравствуйте, это я вас вызывал. Хотел забежать к другу, кепку у него оставил. А тут какие-то непонятные люди кричат, что хотят его то ли добить, то ли забрать. И комендант внизу без сознания лежит. Явно что-то нехорошее происходит.

— Разберемся, — кивнул коренастый усач и отодвинул меня в сторону, проследовав выше.

Обожаю, когда работают профессионалы. Пока охрана выясняла, что совершенно левым господам понадобилось среди ночи в студенческом общежитии, я велел Филину разбирать баррикады и делать вид, будто они с Ирой проснулись от шума и крика. Думаю, справится и девушку свою сумеет успокоить.

Я же стоял и ждал, пока обо мне вспомнят. Потом подумал: а зачем? Мои контакты у охраны есть, если понадобятся, позвонят, а то и сами в гости придут за разъяснениями. Еще раз предупредил Боспорского, что ухожу, и теперь пусть он все разруливает сам, но уже со знанием того, что у него есть неадекватно жадный дядя. Малой заверил меня, что дядя многократно пожалеет о своей авантюре, и я с чувством выполненного долга отправился обратно.

Хвала Всесоздателю, что у Миланы такой крепкий сон. Меньше всего мне сейчас хотелось объяснять, как и почему я решил посреди ночи отправиться за забытой вещью к случайному знакомому. Да и вымотался я изрядно. Давно уже не брал столь масштабный контроль над человеком, а это весьма ресурсозатратное мероприятие. Куда хуже было только держать под наблюдением толпу, что собиралась похитить Глафиру, невесту Асатиани. Но всё равно: я устал и считаю, что имею полное право на отдых.

Обидно лишь то, что после такой бурной ночи придется идти на занятия. Нелегка студенческая доля. И ведь не прогуляешь. То есть, можно, конечно же, но тогда несколько померкнет мой нимб отличника, чего мне в создавшейся ситуации не хотелось бы. Ладно, справлюсь. Я ж чертов менталист!

* * *

Прошло три недели с приснопамятной вечеринки. Филин таки смог не просто отбиться от притязаний родни, а нагнуть дядюшку качественно и по всей строгости закона. Как выяснилось, у его подруги Ириши мама как раз была юристом, специализирующимся на имущественных претензиях среди высшего сословия. К потенциальному зятю она отнеслась благосклонно, посему активно ввязалась в борьбу за достояние будущей семьи. Дядя, полагаю, трижды пожалел о своем скоропалительном решении взять племянника под принудительную опеку. Штрафы, потеря репутации — теща не мелочилась, ударив по всем фронтам.

Что больше всего удивило меня, так то, что этот пройдоха умудрился так представить девчонок друг другу, что Милана и Ира стали подругами. Настоящими подругами, без оглядки на то, что одна выпускница, а другая второкурсница, и теперь регулярно проводили вместе вечера и выходные, не забывая при этом обсуждать своих парней, то есть нас с Бенедиктом. Что ж, сто очков Филину: умеет, может, практикует. Даже у меня, пожалуй, подобные вещи столь виртуозно не получаются, как у него.

Разумеется, с Минделем он тоже сошелся буквально за пятнадцать минут, будто парни были знакомы между собой целую вечность. И вообще мой бывший конструкт стал, как это нынче модно говорить, социальным клеем. Он намертво приматывал к нашей внезапно разросшейся компании всех, кто в теории мог быть интересен или полезен, причем делал это к обоюдной радости сторон.

Не забыл он и поблагодарить меня за спасение. Правда, сделал это в своей неповторимой манере, прислав с курьером билеты на очередной балет. Милана, пребывающая после прошлого раза в изрядных сомнениях насчет того, стоит ли теперь его посещать, решила дать нам второй шанс приобщиться к прекрасному. И он таки случился! Спектакль оказался великолепен, актеры танцевали просто изумительно, а грамотная подсветка сцены выгодно подчеркивала шоколадную кожу всей труппы. Да-да, программа по обмену всё ещё действовала, и мы имели возможность приобщиться к культуре танца других стран.

Я, разумеется, сразу же вычислил кураторов мероприятия от Елизарова: было бы странно, если бы здесь их не было, учитывая его роль мецената. На сей раз обошлось без провокаций: никто не толкал меня под локоть и не портил драгоценное платье Сонцовой. И нашему присутствию тоже не удивлялись. А что, разве мы не можем быть театралами?

Мысли кураторов были заняты всецело тем, как смонтировать очередной ролик с кадрами из балета, восхваляющий их босса, поэтому я довольно быстро отключился от их прослушки и всецело отдался восторгу от прекрасного танца.

Признаюсь, не смог удержаться от маленькой провокации, и после представления мы забежали в «Десяточку», где и забрали из ячейки хранящиеся там подарки для Миланы. А именно — помолвочное колечко, ну и всякие деликатесы, чтобы отметить это событие. Я счел, что хватит уже тянуть, благо что Сонцова сама призналась, что не хочет, чтобы мы расставались. У нее, конечно, ещё ветер в голове гуляет, но чуть позже она сама поймет, насколько ей будет спокойнее жить в статусе невесты. Папеньку её мы вроде бы приструнили общими усилиями, но не до конца. А так все, поезд ушел: вот вам кольцо с сапфиром под цвет глаз моей избранницы, а вот вам я, готовый сыграть свадьбу в любой момент, который выберет Милана.

Разумеется, меня обрыдали в такси, потом горячо обцеловали, так что, чую, таксист поначалу не столько смотрел на дорогу, а пытался понять по происходящему в зеркале заднего вида, все ли у нас в порядке. Но как только сообразил, что одна девушка вот прямо в прямом эфире становится невестой графа, тут же облегченно выдохнул и весь финал пути провел с улыбкой на лице, а когда мы уже приехали, не поленился выскочить и распахнуть дверь перед будущей графиней Птолемеевой. Я не поленился поставить ему наивысший балл и щедро отсыпал чаевых: хорошее отношение к людям надо поощрять.

Через неделю мы собирались вновь заявиться на турнир, пришла такая пора. Милана поддерживала контакт со своим однокурсником Вернидубом Тропининым; он тоже, как глава своей команды, собирался подать соответствующее прошение Ангелине Игнатьевне. В итоге у нас как раз оставалось время до двадцать второго апреля, чтобы провести внутренний отборочный турнир, после чего начать уже готовиться к серьезным соревнованиям. Оба бытовых проекта, разработанные как раз для турнира, пневмопочта и сортировка круп, были готовы процентов на девяносто, оставались мелочи, которые можно было закрыть за пару-тройку дней.

Все шло просто прекрасно. И от этого на душе с каждым днем становилось все тревожнее. Что еще я не учел в раскладе?..