— Да ладно тебе, неужто и впрямь поверил, что я просто так сдамся? — усмехнулся худой нескладный парень и потянулся к заливному осетру.

А я всё смотрел на него и благодарил Всесоздателя за то, что Филин по-прежнему со мной. Он, конечно, заставил меня поволноваться, потому что памятный звонок случился в понедельник, а выбраться ко мне он смог лишь в пятницу. До этого, как он сказал, не отпускали врачи. Но в пятницу аккурат после занятий он снова позвонил мне и велел бронировать кабинет в «Пижонах». Хорошо, что Милана убежала по своим делам, и мне не пришлось придумывать причину для того, чтобы оставить её в общежитии, потому что нам следовало очень многое обсудить с бывшим конструктом с глазу на глаз.

— Ты чье тело в итоге занял?

— Бенедикт Боспорский к вашим услугам, — церемонно развел он руками.

— Что? — я аж поперхнулся, услышав такое.

— Кстати, барон. И учащийся Академии, — подлил масла в огонь Филин. — Второй курс, так что потом можешь обращаться за конспектами, хех, для папаши точно не пожалею. Прямо повезло несказанно, что Беня успел сессию сдать, иначе бы мне совсем кисло пришлось, а так, думаю, подхвачу выпавшее знамя и хоть на трояки, но закончу учебный год. Впрочем, зачем себя принижать? Кое-что и на пятерки получится, психологию ту же, к примеру. Надо, правда, подать заявление, чтобы меня в общежитии поселили, а то до этого парень в квартире жил, родители были против, чтоб он излишне духом студенческой вольницы пропитывался. Но лично я каждый день на общественном транспорте сюда мотаться не готов, избаловал ты меня.

— А что с ним случилось, с Боспорским этим?

— С ним и со всей семьей, включая невесту, — вздохнул новоявленный Беня. — Возвращались из предсвадебного путешествия: улетали в теплые страны на новогодние каникулы. Кто уж там прав, кто виноват, я так и не понял, но попали в аварию по дороге из аэропорта, их микроавтобус смяло в хлам. Выжил, и то частично, только Боспорский-младший. Провел шесть недель в состоянии, близком к коме.

— И он всё-таки умер?

— Ну… не совсем, — протянул Филин.

— А с этого места подробнее, пожалуйста! — напрягся я.

— Я поговорил с ним. Парень не хотел жить без невесты и родных. Вот вообще и никак. Поэтому с облегчением согласился на отбытие к Всесоздателю. Можешь меня проверить, я не вру. Хоть слепок воспоминаний о том разговоре сброшу, если тебе так легче будет. Я его не уговаривал, просто объяснил, что я могу сделать, он за это предложение обеими руками вцепился, фигурально выражаясь. Ну а я второй раз воспользовался приемом твоего бати и занял его тело.

— Прямо по грани прошел, — заметил я, нахмурившись. — Это же фактически убийство!

— А вот не скажи, — покачал головой Филин. — Скорее, безболезненная эвтаназия с сохранением тела. Причем весьма пострадавшего тела, надо отметить. Мне еще кучу лекарств несколько лет вперед принимать придется, чтобы голову подсобрать, там чудом до инсульта не дошло. Не просто так ведь парень без пяти минут коматозником стал, сам понимаешь. И это теперь мои проблемы. По большей части пострадал он от психологического стресса, конечно, но и башкой изрядно долбанулся. Я своими методами что мог подправил, но к лекарям мне еще бегать и бегать.

— Мне просто нечего здесь сказать.

— Вот и промолчи, папаша. Я ведь реально всю ту больницу перетряс сверху донизу, пытаясь понять, какие варианты есть, потому что люди Аристарха меня прям не пожалели, нафаршировали пулями как утку, чтоб с гарантией подох. Я смог в себя прийти где-то через сутки после этой подставы, разумеется, не дав никому понять, что я в сознании, иначе бы не поленились, добили бы. Ну и сообразил попутно, что Малышевым мне быть осталось совсем недолго, а посему решил слегка ускорить процесс, оторвавшись от тела, которое доживало свои последние часы. Там ведь диабет уже прям с ноги стучался. Гипертония. Почки. Ну а то, что нашпиговали свинцом, это уже просто финальный аккорд. Такой молодой парень, и так жестоко себя запустил, просто немыслимо! Если бы я там остался, лечился бы года три, не меньше. И то не факт, что удалось бы восстановиться до терпимых параметров.

— Рассказывай. Просто всё как есть рассказывай, — попросил я.

— Папаша, ну ты как не родной! — возмутился Филин. — Дай хоть рыбку доесть, вкусно же! Я давно её заприметил, дал себе зарок попробовать когда-нибудь. Вот и не порти мне аппетит, пожалуйста. А минут через десять, когда тарелку подчищу, я тебе всё поведаю.

Я лишь махнул рукой, и сам налег на ушное в горшочке. Разговор наш обещал быть долгим, весьма интересным и явно непростым.

— Кстати, а какая у тебя специализация, как у мага? — вырвалось у меня, когда мы оба покончили с основными блюдами и мучительно размышляли, с чего начать наш откровенный разговор.

Филин, кстати, ничуть не таился, хотя наверняка умел закрываться от ментального прощупывания, думается мне. Но не счел нужным этим заниматься, и мне это было приятно, не спорю. Он действительно находился в легком душевном раздрае и больше хорохорился, нежели реально настолько пофигистически относился к своей новой жизни. Именно это обстоятельство и убедило меня в том, что он не убийца в отличие от князя Изюмова. Общение между душами на эту весьма тонкую и сложную тему может быть приравнено к договору. Филин предложил, Бенедикт согласился. Сам, по доброй воле, потому что выздоравливать он не собирался, тоскуя об ушедших.

Николай Алексеевич же подобными тонкостями не заморачивался, вышибая дух из выбранного им тела безо всяких прелюдий. Что мне, что сыну Глафиры серьезно повезло: мы сумели выстоять и остаться при своём в отличие от Ноября и Романа. Впрочем… это дела уже давно минувших дней, как бы смешно это ни звучало. Мне было безумно жаль настоящего Бенедикта Боспорского, но к чему скрывать: в данной ситуации я выбрал Филина и был рад, что у него все удалось.

— Будешь смеяться, — скривился Беня-новый. — Водник я. Поэтому все наши общие умения по некромантии и воздуху мне как пятое колесо в телеге. Буду изучать стихию по твоему образу и подобию, другого варианта, похоже, у меня просто нет.

— Что ты имеешь в виду? — не понял я.

— Микро-менеджмент, естественно, — с кривой ухмылочкой ответил Боспорский. — От прежнего жителя этого тела у меня осталось крайне мало полезных воспоминаний. И магия в них точно не входит.

— Кстати, а люди Елизарова тебя не вычислят, как думаешь? Малышев изменился после удара головой о землю, и тут сходная ситуация. Да и парни в одной больнице лежали.

— Папаша, ну не парься ты из-за подобной ерунды, — снисходительно посмотрел на меня Филин. — Чтобы вычислять, надо понимать, куда смотреть и что искать. У них там и рядом ничего подобного нет.

— Тогда почему ты под подозрение попал?

— А Сережа изначально проходил по графе морально неустойчивых бойцов. Елизарову нравилось над ним издеваться. Аристарху казалось, что это тонко, на самом деле — нет. И вот тебе деталь в копилочку: мы имеем дело с законченным моральным садистом. Неудивительно, что Константин его терпеть не может.

Я про себя отметил, что Филин даже здесь предпочел фамилию Мещерского не называть. Вот и правильно. Негоже рисковать потерять последнего сторонника в рядах инолидеров.

— Чтоб ты понимал, ту самую тетрадь, которую я тебе передал, Сергею велел вести сам Аристарх. И лично потом её в присутствии Малышева зачитывал. С комментариями, естественно.

— Как же ты умудрился в итоге легализовать её исчезновение?

— Никак, — весело хмыкнул Беня Боспорский. — Я просто нашел вторую такую же, только чистую тетрадь, ну и переписал всё в нее. Тебе отдал оригинал, а копию оставил для услад босса.

— А почему ты точно знал, что за ней ко мне придут и попытаются изъять?

— Потому что я так запланировал, — недобро ощерился Филин. — Малышева в том гадюшнике никто всерьез не воспринимал. Вот я и решил устроить им напоследок маленький барабум. Вел странные разговоры с начальником службы безопасности. Ходил с этой тетрадью у всех на виду и прижимал её к сердцу. Потом начал ездить в «Десяточку» и то класть вещи в камеру хранения, то добывать оттуда. По формату всегда выбирал что-то похожее на тетрадь. Коробку конфет. Пласт пастилы. Подарочный чай. Когда убедился, что меня проследили и взяли на карандаш, отправил билеты Милане. Не таился ничуть. Вот тут они засуетились. Ха-ха, думали, что я их не засек. А я все просчитал. И то, что вы после выступления успеете тетрадь забрать, и то, что ты выполнишь мою инструкцию в точности.

— И зачем тебе это было надо? — я чудом проглотил рвущиеся с языка ругательства: та ночь оставила о себе исключительно дурные воспоминания.

— Затем, чтобы особисты всегда могли добавить этот случай в свою копилочку. Тебя уже пытались прессовать представители полиции. А тут очередной тупой наезд ни за что, потому что компромат-то по итогам не обнаружен! И если один раз можно списать за чистую случайность, то второй, да еще за такой короткий срок, уже не получится: налицо попытка давления на чрезвычайную комиссию особого отдела по контролю за использованием магических способностей. Причем в самой подлой её вариации: через родных и близких.

— Ты хотя бы предупредить меня мог о том, что задумал?

— А зачем? — улыбнулся Филин. — Вот нафига тебе в тот момент было знать лишнее, папаша? Зато все прошло, как я понимаю, идеально. Полиция осталась ни с чем, особисты — с очередным кейсом, подтверждающим давление на них. И если я только знаю твоего деда, он уже провел собственное расследование и вывел прямую связь между кем-то из той группы, что пыталась тебя прессовать, и Аристархом.

— Ты знал, что тебя убьют?

— Ходили такие мысли, — кивнул Беня. — Слишком уж со мной все ласковые стали. Сами улыбаются, а в глазах холод. Тут и совершенно тупой сообразит, что явно какая-то заваруха намечается, где ты выступишь в роли жертвенного агнца. Так и вышло. В нужный момент один из охранников Елизарова просто выдернул меня и выпустил несколько пуль. Повезло, что не подох на месте, а успели-таки мою многострадальную перфорированную тушку довезти до больницы. Там хоть какой-то выбор подходящих тел был.

— Слушай, — вдруг дошло до меня. — А что ты ощущал, находясь за гранью? Не было ли чувства уходящего времени, боязнь опоздать, всякое такое?

— Вот вообще ни разу, — с каким-то сочувствием посмотрел на меня Филин. — Это у обычных людских душ такая сильная привязка к собственной крови, иначе бы батя твой не вышибал с таким упорством собственных бастардов. А я-то в этом плане вообще бродяга. Могу заселиться куда угодно. Еще когда тело Малышева занял, понял это. В целом мог бы даже там прямо на месте помереть и не париться, но тут такое дело… Когда оказываешься в междумирье, у тебя будто бы навигатор сбоит, может занести вообще непонятно куда. Я поэтому и не хотел далеко от места отлетать, привязывался к телу Малышева максимально, чтоб хотя бы миром не ошибиться, иначе точно смешно получилось бы: старался-старался, и пролетел в другую реальность.

— А как выглядит междумирье?

— Как твой пьяный сон, — припечатал Филин. — Помнишь тот кошмар, когда ты брел между кривых зеркал, пытаясь держать равновесие, и тебя отчаянно мутило?

— Такое забудешь, пожалуй, — вздохнул я.

Это еще из прошлой жизни кусок жести. Встретились с одноклассниками, поначалу всё шло неплохо, но вот зачем я поддался уговорам Васьки и отправился к нему еще с двумя приятелями дегустировать чачу, которую гнал его дед? Проснулся с утра у себя дома, что уже радовало, но в таком поганом состоянии, что встать не решился и еще полдня провалялся в постели под предлогом больной головы, от чего жена лишь понимающе хмыкала, без труда считывая исходящий от меня перегар. Вот в ту ночь мне этот жуткий сон и приснился, про зеркала и потерю устойчивости. Даже не знаю, от чего по итогам больше мутило: от сна, или от воздействия на организм высокоградусного алкоголя с сомнительной репутацией.

— В общем, поимел я их в полный рост, — подытожил Филин. — Тетрадка у твоего деда, а дубликат её нашли и Аристарху уже наверняка доложили, что ничего не пропало. Можно выдыхать. И да, не жалей о Малышеве, как о потерянном агенте. Не так-то глубоко меня к Елизарову подпускали, как можно было бы надеяться. Сергей был его персональной игрушкой, это да. Но даже если бы я в его ипостасти остался в живых, каких-то важных секретов выведать всё равно не смог бы. К обсуждению серьезных вопросов Малышева просто не допускали, несмотря на гордое звание адьютанта.

— Одного не понимаю: почему эту тетрадку продолжали искать даже тогда, когда я успел передать ее Игорю Семеновичу?

— Понятия не имею, но думаю, налицо казус исполнителя, — пожал плечами Беня. — Поручение найти и показательно тебя накрячить пришло с таких верхов, что все внезапно прониклись важностью задачи и начали стараться, кто во что горазд.

— Ты так просто об этом говоришь…

— Папаша, поправь, если ошибаюсь. Я вижу тебя в добром здравии. С твоей любимой женщиной тоже всё в порядке. Так чего ты ноешь, как старый дед? Всё закончилось хорошо для всех нас. Да, пришлось немного помучиться, но оно того стоило. У меня теперь новая легальная биография, родня осталась только дальняя, и со всеми ними погибшая семья поддерживала минимальные контакты, так что никто ничему не удивится. И да, я внезапно наследник. Тоже надо будет окончательно этот вопрос уладить, тогда хотя бы деньги на первое время появятся.

— Тебе помочь? — спросил я.

— Слушай, головой вроде я бился, а не ты. Мы с тобой начнем дружить где-нибудь на следующей неделе, не раньше, показательно столкнувшись при всех в студенческой столовой. После этого любые переводы и прочие доказательства нашего тесного общения вообще никого не удивят. Но вот сейчас лучше повременить. Повторюсь: на первое время деньги у меня есть. Дальше будет наследство, квартиру сдам, чтоб не простаивала, и возможно, что вообще на честном сливочном выплыву. Сам, без ансамбля. А если не выплыву, так и скажу честно, глядя тебе в лицо: папаша, дай своему малому на проживание, да не жмотись!

— Можно подумать, я чего-то для тебя жалел чего-нибудь, — возмутился я.

— А кто мне запрещал сериалы в соседних общагах смотреть? — тут же мстительно напомнил Филин. — А я ведь многому оттуда научился!

— И чему же именно? — устало осведомился я.

— Людским трюкам! — назидательно поднял палец вверх бывший конструкт. — Не хочу сказать ничего плохого, но ты, папаша, слишком бесхитростный в данном плане человек. Ни одной серьезной интриги так и не устроил за всю свою жизнь. Про побег из дома молчу, это проходило, скорее, по категории «спастись любой ценой». Ты ж максимум на что способен, так это умолчать о какой-то важной детали. Да и то делаешь это затем, чтобы успокоить своего собеседника. Это не тот уровень совершенно. А в сериалах…

Тут Беня закатил глаза, изобразив полную нирвану. Ну да, я-то не поклонник мыльных страстей, а тут вон оно как, откровенного цивила вырастил на свою голову.

Нашу встречу прервал звонок на мой дальфон. Мы с Боспорским оба резко напряглись, но тут я увидел имя абонента, показал его Филину, и только после этого ответил на звонок.

— Да, деда, слушаю тебя.

— Чертяка, с тобой хочет встретиться один человек.

— Я его знаю?

— Лично нет, но слышал ты о нем неоднократно. Так что через пятнадцать минут будь готов. И вещи возьми, поедем с ночевкой.

Игорь Семенович отбился, а я задумался. Лично не знаю, но много слышал. Кто бы это мог быть? Неужто легендарный Израилыч?..