— И зачем ты, скажи на милость, приперся именно сюда? — бушевал дед. — Других пансионатов и домов отдыха мало?

— Тут ты сам виноват, — парировал я. — Мог бы еще в прошлый раз сказать, что у вас здесь нечто вроде конспиративной точки, которую лучше лишний раз не светить. Но ты же у нас настолько в секреты заигрался, что даже о такой малости мне сообщить не соизволил.

— Ты хоть понимаешь, что я остатками волос поседел, когда мне доверенные люди сообщили, что ты здесь? Я, пока сюда мчался, чего только не успел передумать.

— Семеныч, вот мне можешь не заливать, — вздохнул я и демонстративно посмотрел на часы. — Я в пансионат заехал вчера днем. Если бы ты и впрямь такой перепуганный был, как рассказываешь, то прибыл бы сюда на полсуток раньше. И не вваливался втихаря ко мне в номер, а тряс бы прямо с порога, требуя отчета. Хорош пургу гнать, правда.

Дедуля некоторое время обиженно посопел, но поскольку крыть ему было нечем, предпочел сделать вид, будто откашливается. Ох уж мне этот лицедей погорелого театра.

— Ванёк с тобой? — спросил я, когда Игорь Семенович закончил выступление.

— А что?

— Да хочу его кое с кем познакомить.

Дед непонимающе посмотрел на меня.

— Это долгая история, — счел нужным предупредить я его. — Так он здесь или ты его на задание отослал?

— Здесь.

Я кивнул, после чего объяснил Егору, что нужно сделать. В комнате минуты на три воцарилось молчание, после чего лицо Семеныча… его сейчас было нужно снимать на видео, право слово. Таких бурных эмоций без слов я за ним давно не наблюдал.

— Кто такой Егор? И где твой Филин? — в какой-то момент не выдержал дед.

— Повторю еще раз: история долгая. Но если ты готов, слушай…

Я в подробностях рассказал ему про то, что приключилось с Малышевым, и как мой конструкт предложил решить этот вопрос.

— А я ведь зарекался не удивляться ничему, — вздохнул Игорь Семенович, когда мое повествование наконец-то подошло к финалу. — Но с тобой, чертяка, разве ж это возможно?

— А у вас какие новости за это время случились?

— На фоне твоих, считай, тишь да гладь. Работаем, — нахмурился дед. — Очень плотно работаем. И постоянно отчитываемся перед Терентьевым о своих успехах. Одна зацепка прямо многообещающей выглядит, но он считает, что в качестве доказательств её предъявлять Императору просто несерьезно. Ему нужны неопровержимые железобетонные доводы, и точка. А куча косвенных улик Георгия Аскольдовича не устраивают. Так что… копаем.

— Как думаешь, Елизаров в курсе того, что вы уже на него нацелились?

— Если даже и не знает это наверняка, то уж подозревает точно, рыльце-то давно в пушку, — вздохнул дед. — Я ж поэтому и подумал, что раз ты здесь, значит, на тебя покушение было очередное, вот ты и сбежал на единственную безопасную точку, о которой знал. С квартиры-то своей бывшей я съехал, где наша новая штаб-квартира ты не в курсе, а по дальфону мы условились о таких вещах не говорить.

— А с какой перепуга Аристарху Федоровичу на меня нападение устраивать? Я ж про ваше расследование ничего толком не знаю, да и с Терентьевым за ручку не здоровался. Обычный студент, каких много. Меня убивать имеет смысл только ради того, чтобы досадить тебе. Но так себе мотив, если честно. Куда проще было бы в целях безопасности собственного афедрона лично тебя да Карпа Матвеевича убрать, чтобы расследование чрезвычайной комиссии застопорилось.

— Верно говоришь, чертяка. Но я испугался за тебя, честно признаю.

— Ладно, проехали. Лучше скажи: мне в будущем про это место стоит забыть? Или, наоборот, приезжать сюда, как только понадобится личная встреча с тобой?

Игорь Семенович на секунду задумался.

— Знаешь, пока ничего другого не изобрели, ты и правда, сюда отправляйся с ночевкой, коли в том возникнет острая необходимость. Легенду даже и сочинять не надо: ты ж у нас студент-отличник, грызешь гранит знаний денно и нощно, оттого регулярно пребываешь в упадке сил. Вот и приезжаешь на природе восстанавливаться.

— Я тут, кстати, до конца недели планирую находиться. Можно?

— Да можно, конечно, — махнул рукой дед. — Только о бане и прочих массажах сам договаривайся.

— Не, не мой случай, — вздохнул я. — Мне, напротив, до одури нужно одному побыть, и чтобы никто меня сейчас не видел. Егор совсем малыш, надо срочно его натаскивать, чтоб умел тихо сидеть, а то Милана уже заметила, что я веду себя странно.

— Ванёк поначалу тоже бузить пытался, но я его быстро окоротил, — похвастался Семеныч. — А потом он и сам свалил в детский сад. Ему там интересно: сказки читают, песни поют. Сейчас вон уже в кино летает. Растет товарищ не по дням, а по часам! Ну а по вечерам мы с ним общаемся перед сном. Часок так точно получается. Надо бы больше, понимаю, но это сейчас мой потолок.

Я тихонько выдохнул. Кажется, разнос за то, что я не предупредил деда о том, как сложно бывает поначалу с юным ментальным конструктом, отменяется.

«Папа, а что такое детский сад? — тут же поинтересовался Егор. — Ваня говорит, мне обязательно надо там побывать».

«Побываешь, сынок, обещаю», — вздохнул я, одновременно прикидывая, где в районе Академии те самые заведения находятся.

* * *

В общежитие я вернулся днем в воскресенье. Чувствовал себя на редкость отдохнувшим и посвежевшим. Ежедневные прогулки по сосновому лесу и тишина успокаивали и оздоровляли лучше любых докторов.

Главное — я добился того, чего хотел. Пришлось специально для Егора придумать игру в шпиона, где он ведет расследование, а его главная задача — ни перед кем не спалиться и меня, своего связника, не выдать. Малышу эта игра очень понравилась. Когда он целый день хорошо себя вел, я устраивал для него просмотры мультфильмов. Когда косячил, о развлечениях можно было забыть. Вроде я и раньше пытался донести до него прописные истины о том, что меня надо слушаться всегда и во всем, только это был разговор немого с глухим. А сейчас, когда у меня не было необходимости отвлекаться на свои задачи, и я мог всё свободное время тратить исключительно на общение с Егором, у нас с ним наконец-то наладился полноценный контакт.

В пятницу на пару часов в пансионат заехал Карп Матвеевич. В основном ради того, чтобы Яша тоже познакомился с Егором. А то кто его знает, когда единственной связью, которой мы сможем воспользоваться между собой, станут наши конструкты. Поэтому пусть привыкают друг к другу. Егор, кстати, от общения с Яшей пришел в полный восторг, и даже с моего разрешения некоторое время сопровождал его на обратном пути, пока не почувствовал, что вот-вот меня потеряет, и надо бы возвращаться.

Я потом его расспросил и выяснил, что Ванёк, если так можно выразиться, был слегка агрессивен по характеру и склонен к своеобразной дедовщине. Яша же не видел ничего зазорного в том, чтобы терпеливо помочь младшему в освоении этого мира. Интересное наблюдение, которое стоило обдумать отдельно как-нибудь на досуге. Так получилось случайно, или же конструкты в чём-то копируют своих создателей? Пока вторая версия казалась мне более убедительной. Конструкт деда планирует вырасти в законченного солдафона, у Давыдова же развивается классический интеллигент. О том, что мой Филин получился ехидным прохиндеем, я предпочитал лишний раз не думать.

Миланы в комнате не оказалось, чему я был слегка удивлен. Впрочем, я не предупредил её о времени приезда, так что ничего удивительного в её отсутствии не было. Про себя отметил, что к моему возвращению она прибралась в комнате. Холодильник был пуст: Сонцова подъела даже те полуфабрикаты, которые вот уж с месяц как лежали в глубокой заморозке. Видимо, из экономии средств. Это я мог позволить себе шиковать и заказывать еду из ресторанов, а у неё такой возможности не было. Родители ей средств не выделяли, так что жила она на одну стипендию. А это, как я уже сам знаю не понаслышке, весьма скромная сумма.

Стучаться в стену я не стал, потому что уже проверил: девушки там не было. Возможно, кстати, поехала к родителям, странно только, что меня об этом не сочла нужным предупредить.

От нечего делать я включил ноутбук, зашел в новостной канал. Честно говоря, в пансионате я даже текстовые новости не читал, предпочел устроить себе информационный детокс. А сейчас вот потянуло посмотреть и послушать всякого. Даже рекламу не пропускал, и кой веки раз она меня не раздражала. Егора тоже заставил смотреть. Ему это пока не слишком интересно, но для общего развития будет полезно.

Как и предполагал, ничего особого за время моего отсутствия не произошло. Кто-то умер, кто-то родился. Приезжали послы, кого с почетом приняли, кого стукнули по длинному дипломатическому носу за прегрешения их правителей. Наш балет отправился на мировые гастроли, уступив подмостки родного театра для прибывших по культурному обмену зарубежных трупп.

И вот тут я вперился в экран, иного слова просто не подберу. А всё потому, что я увидел Малышева! Вернее сказать, Филина. И он с робкой, но обаятельной улыбкой неторопливо рассказывал корреспонденту о том, что главным меценатом этого выдающегося события стал никто иной, как Аристарх Федорович Елизаров, давний ценитель балета, делающий всё возможное для развития отечественной культуры и её популяризации по всему земному шару. И ради такого события он сумел выкроить окно в своем плотном графике, чтобы в среду посетить финальный спектакль первой из прибывших иностранных трупп и лично насладиться великолепным зрелищем.

Смущение он отыгрывал прекрасно, памятуя о том, что предыдущая версия Сергея Олеговича была крайне стеснительной и неуклюжей. Даже покраснел слегка, отвечая на каверзный вопрос, что больше любит его шеф, балет или всё же балерин. А когда он в конце ловко и по делу процитировал фразу из старого кино: «Всё в порядке, папаша!» — я едва не прослезился. Вот ведь стервец! Он же это специально в расчете на меня сказал. Знает, что я этот фильм с десяток раз посмотреть успел и почти все искрометные диалоги оттуда наизусть помню.

Я с улыбкой откинулся назад. Ну хоть здесь вроде тьфу-тьфу всё в порядке. Филин редкостный молодец! Если уж Елизаров не побоялся отправить его на растерзание к журналистам, значит, ценит он своего адьютанта. Осталось лишь понять: удастся ли мне добыть билеты на представление в среду. Не зря же Филин отдельно упомянул эту дату. Значит, есть надежда на наше личное общение там.

Я полез смотреть на сайт театра, после чего разочарованно вздохнул. Ценители разобрали всё подчистую, можно было даже не надеяться урвать хотя бы место на галерке. Прости, дружище Филин, твоя идея была хороша, но не осуществима в принципе.

Стукнула дверь в соседнюю комнату, пробежали по полу знакомые каблучки. Интересно, Сонцова догадается, что я уже дома, или как?

Через пару минут Милана открыла дверь в мою комнату своим ключом. Увидела меня, тут же оставила у порога большой пакет и с разбега бросилась обниматься.

— Валерьян, ну наконец-то! Ты даже не представляешь, как я скучала! Как ты себя чувствуешь? У тебя всё в порядке?..

Всё, что я успел произнести в ответ, так то, что тоже смертельно соскучился по своей ненаглядной, после чего общение резко перешло в горизонтальную плоскость. Восстали мы изрядно всклокоченные только через полчаса.

— Представляешь, а у меня, похоже, тайный поклонник завелся, — со смехом сообщила Милана, уже когда мы разогревали в микроволновке купленные ею в магазине готовые блюда.

— С этого места попросил бы поподробнее! — добавив шутливой строгости в тон, сказал я.

— Представляешь, сюда курьер приходил, оставил на вахте конверт. Евстигней потом мне его передал. Я удивилась, потому что ни от кого ничего подобного не ждала, открыла, а там…

— Ну же, договаривай! Пылкое признание в любви и чек на миллион?

— Почти угадал, — хмыкнула Сонцова. — Записка, в которой сказано, что я, как тонкая ценительница искусства и без пяти минут будущая танцовщица, непременно найду, с кем разделить это удовольствие. И два билета на балет.

— А когда будет представление? — спросил я, уже заранее зная ответ.

— В среду. Какие-то иностранцы выступают, я толком и не поняла. Но ты знаешь, сколько эти билеты стоят у перекупщиков? Один как моя годовая стипендия!

— Ты хочешь их продать?

— Вот уж нет! Когда еще у меня случится такое приключение? — гордо выпрямилась Милана. — Так что не вздумай придумывать никаких дел на среду.

— Ну, если ты ставишь вопрос ребром, — протянул я, делая вид, будто не слишком-то в восторге от идеи идти в театр.

— Вот за что тебя люблю, так за то, что ты умеешь делать такие неожиданные сюрпризы, — вздохнула с улыбкой Сонцова. — Я ведь сразу же поняла, что это был ты.

— И где же я спалился? — принял я игру, изобразив расстроенный вид.

— Я даже родителям не говорила о том, что стала заниматься танцами по твоей просьбе. Об этом знают только я и ты. Всё элементарно! Ты решил извиниться передо мной за своё недельное отсутствие, и я это очень ценю. Очень-очень!

С этими словами Милана прильнула ко мне и крепко поцеловала, да так, что я уже подумал, что последует вторая часть горизонтального Марлезонского балета. Но нет, голод оказался сильнее, и мы дружно принялись уничтожать разогретую еду.

Ох, Филин, знал бы ты, насколько вовремя оказался твой подарок…

Всё начало недели прошло под знаком будущего похода в театр. Идти решили в той же одежде, в которой были на свадьбе Глафиры и князя Асатиани. Даже если вдруг случайно попадемся в чей-то объектив, и нас уличат в том, что мы не завели себе второй комплект парадного шмотья, ничего страшного. Мы же студенты, живем в меру экономно. Тут, скорее, нам плюс, чем минус. Тем более Милана смоталась домой и выпросила у матери шелковый шарф, с которым её платье весьма преобразилось.

Я опасался, что она расскажет всем своим однокурсницам и немногочисленным подругам о том, что её пригласили на балет, и эта информация преждевременно дойдет до того, до кого не стоило бы, но Сонцова героически молчала. Единственный, кому похвасталась, так это Эрасту, с которым она в последнее время изредка переписывалась. Тот прислал сообщение, что очень рад за нас, но даже если бы каким-то чудом нашелся еще один билет, никак не смог бы составить нам компанию из-за жуткой занятости. Зато пообещал по возможности забежать к нам в субботу вечером.

Ну, этот болтать вряд ли станет. Если кому и сообщит, так только отцу, который сейчас находится с молодой женой далеко от столицы.

Игоря Семеновича по здравому размышлению я в известность о наших планах ставить не стал. Вот потом, если будет что рассказать, позвоню, скажу с укоризной, что совсем он внука забыл.

Да, теперь это наша кодовая примочка, означающая, что требуется срочная встреча, есть какая-то важная информация. Семеныч сам придумал. Даже с учетом вероятной прослушки ничего криминального в таком общении нет. Потом будет что-то другое. Каждый раз новый вариант. По мне — это избыточная предосторожность, но я не особист, поэтому счел, что деду виднее.

И вот наступает вечер среды, мы с Миланой выходим из такси и под руку направляемся ко входу в театр. Приехали по настоянию Сонцовой чуть загодя, но всё равно народа уже полно, и нам приходится некоторое время стоять, ожидая, пока нас пропустят. Зато внутри всё было чинно-гладко: гардероб с вечным номерком и биноклем, три однотипных буфета с шампанским и икорными канапе, чтоб все желающие смогли побаловать свои вкусовые рецепторы перед началом представления. Я, разумеется, жмотиться не стал, заказав нам и закуски, и игристое. Мы отошли к колонне, где и принялись болтать о пустяках и наслаждаться вкусным, как вдруг кто-то с силой толкнул меня, выбив бокал из рук…