— Валерьян, с тобой всё в порядке? — Сонцова опять приняла любимую позу рассерженной сахарницы, уперев руки в бока. — Ты вновь разговариваешь сам с собой и выглядишь как полный идиот. На мои вопросы не отвечаешь, смотришь в пустоту. Я не понимаю, что с тобой происходит, но ты в последние дни сам на себя не похож! Скажи, ты уверен, что тебе стоит идти на лекции в таком состоянии? Я-то ладно, привычная уже, а вот как тебя преподаватели и однокурсники воспримут, это вопрос вопросов.

— Прости, любимая. Это всё из-за турнира, переживаю, успею ли к сроку прокачать атаку, очень уж этот микро-менеджмент непросто дается, — легко соврал я, одновременно пытаясь донести до Егора, что захватывать мой речевой аппарат для того, чтобы пообщаться накоротке, не нужно, более того — категорически запрещено.

И с девушкой моей разговаривать тоже не стоит. И вообще, смолчи, дорогой, авось за умного сойдешь. Но…

Я, конечно, знал, что будет кошмар. От маленького ребенка новосозданный конструкт отличается только тем, что его не надо кормить и менять ему памперсы. Зато он не спит двадцать четыре часа в сутки, ввиду чего быстро развивается и постоянно готов к общению. Общению, которое мне в девяти случаях из десяти категорически не интересно. Которое с легкостью может начаться часа в два ночи, или прямо посреди пары. Каюсь: разок уже пришлось выбегать из аудитории под предлогом расстройства желудка, лишь бы соседи перестали недоуменно коситься на меня.

Честно? Я уже был готов сдаться. Эксперимент с Филином был успешен на все сто, признаю. Моё творение, которое вряд ли удастся превзойти, слишком уж уникальным он вышел. Но когда я его обучал, я и сам технически был ребенком, да еще и признанным слегка не в себе, поэтому все выходки малого нам обоим сходили с рук без особых вопросов. А сейчас… да я проклял всё на свете! Видит Всесоздатель: в разы проще было бы создать отдельный поисковой модуль, ну и прикрутить к нему возможность записи разговоров. И всё! И никаких дополнительных личностей внутри моей многострадальной головы!

Но у моего нового ментального конструкта уже появилась собственная личность, и… я не мог его развоплотить. Личность, конечно, откровенно зачаточного состояния, однако он уже начал осваивать этот мир. Получалось это коряво и бестолково, но винить в этом я никого не мог, кроме себя. Эх, искренне надеюсь, что он в какой-то момент не обнаружит, что в расписании курса эдак с третьего числится философия, и не станет пропадать там на всех парах, а после кипятить мне мозги, со знанием дела рассуждая о стоицизме и прочих не слишком мне интересных вещах.

Вот так и вышло, что всю последнюю неделю я только тем и занимался, что учил Егора. Сил на это требовалось, к сожалению, немерено. Фактически я делил свободное время даже не между собственными тренировками, Миланой и конструктом, а сосредоточился исключительно на Егоре, а всё остальное кое-как успевал подхватывать в остаточном режиме, поскольку откровенно вымотался и уже которую ночь нормально не спал.

И это, разумеется, не замедлилось сказаться на наших и так не самых простых отношениях с Сонцовой. Она заподозрила меня в том, что я тайком от нее бегаю в «Сморчок», даже Минделя умудрилась отловить и выспросить, не он ли меня туда сопровождает. Отсутствие характерного амбре её ничуть не смущало. Видимо, решила, что мне достаточно лишь туда попасть, чтобы сразу же прийти в неадекватное состояние. Надеюсь, хотя бы до бармена Александра с этим вопросом не докапывалась, иначе совсем неудобно будет.

С Мещерским мы, как и договаривались, временно помножили общение на ноль, чему я был только рад. Равно как и тому, что особисты мои тоже предпочли меня не дергать, уйдя в свой полуподпольный режим. Про то, что мы провернули с конструктом, я пока предпочел промолчать. О таких вещах стоит сообщать только с глазу на глаз, да и потом сильно ограниченным кругом разговаривать. Мессенджерам я не доверял, тем более нашего особого чата больше не существовало. И это лишний раз напоминало о том, что у мужиков своя битва, у меня своя, и ставки повышаются с каждым днем.

От Филина, который нынче стал Сергеем Олеговичем Малышевым, вестей не было, но тут я своего бывшего конструкта прекрасно понимал. К нему и так сейчас повышенное внимание приковано, так что было бы странным и нелогичным прямо в начале своей новой карьеры палить перед врагом весь расклад, общаясь со мной. Опять же: ему сейчас откровенно не до этого. Как ни ссылайся на амнезию, но столь явное изменение характера и привычек придется отдельно отыгрывать. Да так, чтобы главный покровитель, ради которого вся эта афера и была затеяна, не отослал странного адьютанта в закрытую лечебницу, откуда выдачи нет. Впрочем, чувство самосохранения у Филина на высоте, думаю, до такого откровенного провала дело не дойдет.

Каюсь: несколько раз рука зависала над клавиатурой, желая задать поиск по имени и посмотреть, какие новости подбросит волной. Но нет, нельзя, непрофессионально и крайне рискованно. В сводки происшествий за тот день он не попал, что, впрочем, еще ни о чем не говорит. Случай-то рядовой: тучному юноше, явно страдающему гипертонией, стало плохо, он упал и ударился головой, после чего приехала скорая и товарища увезла. Точка. Никакого простора для воображения и потенциальных драм.

На самом деле, кого я обманываю? Без моего прежнего конструкта было одиноко до одури, до сумасшествия. Я столь рьяно кинулся учить Егора исключительно ради того, чтобы не чувствовать внутри себя этой жуткой разверзшейся пустоты. А ведь когда я создавал Филина, даже представить себе не мог, что отсутствие конструкта настолько сильно на мне скажется.

Оказывается, я привык с ним разговаривать! И не только о важных вещах, а просто так: перебрасываться шутками и беззлобно подкалывать друг друга. Я знал, что всегда могу на него положиться. Что он придет и споет мне колыбельную, или, напротив, вытащит мое сознание из омута наркоза. Что он никогда не подведет и будет рядом до моего последнего вздоха.

Хм, стоп. А ведь теперь он чисто теоретически на меня не завязан? И если со мной что-то случится, Филин останется в живых? А ведь это на самом деле замечательно! Пожалуй, единственная хорошая новость во всем этом бедламе.

Впрочем, помимо моих личных привычек к постоянной внутренней болтовне с конструктом, были и технические моменты. Например, я не мог с такой же легкостью, как он, перенестись ментально в соседнее общежитие, квартиру или ресторацию и посмотреть, что там у народа происходит. Вернее, не так. Мог. Я уже это понял. Всё, что было доступно конструкту, доступно и мне лично. Это аксиома, которую я успел позабыть за эти годы. Но… то, что Филину давалось играючи, для меня выглядело как мука мученическая. Слишком много переменных, при этом постоянно приходится отвлекаться на то, чтобы чего-нибудь не сморозить в общении с окружающими… ужас кромешный. Я отвык полноценно работать на несколько потоков сразу.

Впрочем, вот тебе и повод задуматься о том, что слишком уж я разленился, привык полагаться на малого. Хорошо хоть наш общий архив, включающий имена и биографии Иных, не ушел безвозвратно с ним, а основной копией остался при мне. Правда, чтобы его не забыть, приходилось регулярно напоминать себе фамилии и основные моменты из жизни переселенцев, и… да, времени на это тоже катастрофически не хватало!

Парадокс. Я был занят буквально ежеминутно, но не мог ни с кем это обсудить! Для Миланы мое признание выглядело бы как сказка, причем из разряда хоррора. Пока она толком даже сказать не могла, как именно проявляется мой ментальный дар, и меня это вполне устраивало. Ну, вылечил дистанционно человека от фобии, вроде как социально приемлемо и ничуть не страшно. А вот то, что я всё это время усовершенствовал свою систему поверхностного чтения мыслей с тем, чтобы никто не мог засечь постороннего вмешательства во время сканирования — это уже прямо повод задуматься, с тем ли человеком она связалась, и не пора ли спешно делать ноги.

Елки зеленые, чуть не забыл: а ведь Филин-то теперь Иной! Как же было бы здорово проверить с ним накоротке кучу гипотез! Увы, про нашу дистанционную связь с ним теперь можно забыть раз и навсегда. Его организм под это тупо не заточен. Несмотря на всю нашу внешнюю схожесть, мы с выходцами с Амоса всё-таки представители разных рас. Иной способ мышления, чуть большая продолжительность жизни, чуть сильнее чувствительность к чужому сканированию. Возможно, есть еще какие-то не самые очевидные моменты. И я очень надеюсь, что, когда мы с малым найдем возможность пересечься, он мне сам обо всём расскажет.

Пока я об этом размышлял, успел дойти до Академии. Милана топала рядом, старательно делая вид, что она не со мной. Я шуганул Егора, как раз собравшегося в очередной раз выступить, поцеловал Сонцову и договорился, что мы друг друга ждать после пар не станем, встретимся уже в общежитии. Как мне показалось, она восприняла это известие с явным облегчением. М-да, не самый лучший знак.

«Папа, а мы опять идем учиться?» — Егор не выдержал и всё-таки еще раз напомнил о себе.

Хорошо хоть на этот раз мыслеречью, а не вслух, а то я действительно со стороны в эти минуты на сумасшедшего похож.

«Да, сынок. Первой парой у нас общая теория магия. Ты уже разок на ней был. Помнишь, неделю назад?»

«Нет, — безо всяких эмоций сообщил конструкт. — А давай лучше будем ролики смотреть».

Каюсь. Сам виноват. Одним не самым добрым вечером Егор настолько часто порывался заявить о себе, что пришлось его отвлечь, включить подборку смешных видео. После его вопросов, я слегка скорректировал свой запрос, и тут уже начала удивляться Милана, недоумевая, зачем я пялюсь на малышовые мультфильмы. Хаос, сплошной хаос, который я так ненавижу!

«Нет, сынок, обойдемся без видео. Учеба важнее».

«Но я хочу ролики!»

Я понял, что еще немного, и мне опять придется позорно ретироваться прямо посреди пары. Ладно, в свое время с Филином прокатило, авось и сейчас получится.

«Егор, у меня есть для тебя особое задание…»

Дальше я соловьем изливался, объясняя, как это для нас обоих нужно и важно, после чего отправил несмышленыша в библиотеку Академии грамоте учиться. Азбуку мы с ним уже худо-бедно освоили, пусть теперь посидит за плечами у аспирантов, которые изучают редкие фолианты минувших эпох, стараясь блеснуть познаниями в своих научных работах. Вряд ли он там что-то поймет, но хотя бы на некоторое время будет предоставлен сам себе. И от меня отцепится. Специально мимо двери библиотеки прошел, чтобы конструкт не заблудился. А теперь — спаси меня, Всесоздатель! Надеюсь, хотя бы на одну пару у Егора терпения хватит здесь находиться. Ну а дальше — еще что-нибудь придумаю.

Одновременно дошло, какую свинью я, сам того не желая, подложил особистам. Представляю, как им было тяжело в первые недели делать вид, будто с ними ничего особого не происходит, когда Ванёк и Яша активно пытались о себе заявить на весь мир. Я ведь об этом не предупреждал; даже в голову не приходило вспомнить, каково мне было возиться с юным Филином на заре его становления. Вот и карма меня настигла, когда не ждали…

Первая пара прошла вполне терпимо. Но уже ко второй Егор откровенно заскучал, слинял из библиотеки и потребовал хлеба и зрелищ. Вру, конечно: зрелищ и общения. Признаться, я уже был настолько измотан предыдущей неделей, что плюнул и сделал то, чего при прочих равных условиях никогда бы себе не позволил. Я заказал отдельный номер в том самом загородном пансионате, куда меня когда-то вывез попариться Игорь Семенович. Смотался в общагу и собрал вещи. Написал Милане, что внял её увещеваниям и поехал на ретрит, вернусь, вероятно, к концу недели. Буду на связи, хотя моментально отвечать не обещаю по причине медитаций и прочих процедур, люблю-ценю-обожаю. Тут как раз очень кстати вдруг кровь носом пошла, так что сделал снимок: мол, что-то и впрямь со здоровьем не важно, надо бы заняться с собой. И свинтил.

По учебе не страшно. Нагоню. А вот с Егором надо разбираться, натаскивать его и воспитывать. Тот же Филин очень долгое время никаких особых хотелок себе не позволял. Это он в последнее время расслабился, да и я многое стал ему позволять ввиду общего развития. А тут цыпленок какой-то буквально, а уже ишь ты, требует чего-то! Придется объяснять, почем нынче рожь на болоте.

Не знаю, как так получилось, но мне достался ровно тот же самый номер, что и в прошлый раз. Уютная одноэтажная изба, безупречный сервис с заказом еды и напитков, и тишина… То, чего мне так отчаянно не хватало всю эту неделю.

Наскоро утолив голод и сфотографировав себя для Миланы на фоне бревенчатой стены, я устроил Егору небольшой экзамен на предмет того, что он сегодня смог узнать в библиотеке. Разумеется, выяснилось, что ничего. Там не понял, тут не запомнил… За что конструкт и получил от меня в высшей степени занудную лекцию о том, как важно, а порой жизненно необходимо в точности исполнять все папины приказы.

В ответ он пытался бунтовать. Капризничал. Пришлось для вразумления включить купол: полную защиту собственного сознания. На конструктов она тоже действовала, это мы еще с Филиным однажды выяснили. Выждал минут пять, после чего защиту снял. И тут же получил в ответ ожидаемую истерику: «Папа-папа, где ты был, я остался один, совсем один, мне было так страшно!» После этого я уже по которому кругу завел речь о том, что, если конструкт однажды не справится, для его создателя это может грозить большими неприятностями, вплоть до потери жизни. А когда не станет меня, исчезнет и Егор. Поэтому лучше брать за ум и старательно выполнять мои задания, пока не стало слишком поздно.

Не знаю, насколько конструкт проникся моей пламенной речью, но вроде бы проняло. Даже резко вспомнил несколько абзацев из прочитанных сегодня книг. Ну вот, а говорил, что с памятью проблемы. Я же сделал вид, что поменял гнев на милость, но не до конца.

Какое же счастье, что я когда-то научился отстраиваться от Филина, чтобы он не всегда мог прочесть мои мысли. И насколько это умение пригождалось сейчас! Я буквально заставлял Егора поверить своим словам и не давал ему возможности сопоставить это с моими реальными желаниями. Да, манипулирование как оно есть. Но если альтернативой этому мне светит общение со светилами психиатрии, лучше я превентивно дам кое-кому по виртуальным ладошкам и призову к порядку.

Милана не удержалась, позвонила вечером. Услышала мой сонный голос, попросила включить громкую связь, якобы ради того, чтобы я не держал дальфон возле уха и не провоцировал у себя головную боль. Убедилась таким нехитрым образом, что со мной больше никого нет, после чего успокоилась, пожелала мне спокойной ночи и скорейшего выздоровления. Ну, хотя бы здесь новых проблем не возникло, по нынешним беспокойным временам уже хлеб. После разговора с ней я еще некоторое время погонял Егора, а затем заснул, велев меня не беспокоить. Вот такое новое специальное задание: дай папе выспаться, называется.

Проснулся я на рассвете от четкого присутствия в комнате кого-то постороннего. Сообразил, что не поставил перед ментальным конструктом задачи будить меня в случае проникновения кого-либо в дом. Некоторое время притворялся, что продолжаю спать, одновременно изучая, кто же это ко мне пожаловал. А когда понял… ну зачем же так-то?