— Это какое-то безумие, — выдохнул Мещерский.

— Я не спрашиваю даже, кто такой тот гость, ради которого и назначена эта встреча. Я всего лишь хочу знать: он соответствует описанию «крайне тучный молодой человек»? Потому что, если так оно и есть, ему здесь грозит смертельная опасность. И, насколько я понимаю, умрет он от естественных причин. Впрочем, легче нам всем от этого не становится.

— Да, Малышев именно так и выглядит. Но что с ним, по-твоему, может случиться?

— Не имею представления, увы. Сердечный приступ, инсульт, что угодно! Я тебе звонил всю дорогу, но ты не отвечал. Возможно, в наших силах успеть отменить эту встречу?

Но тут в кабинете появился третий участник, и мы с Константином Константиновичем обреченно переглянулись.

Не вышло. А я ведь таксисту еще сверху наличными отсыпал, лишь бы тот домчал меня до места как можно скорее. И что толку? Да, я опередил этого Малышева по времени, и даже Мещерского предупредить в общих чертах успел о том, что должно произойти, вот только общий расклад это, похоже, нисколько не поменяло.

Гость замер на пороге, с явным трепетом переводя взгляд с меня на Константина и обратно.

— Проходи, Сережа. Знакомьтесь, Сергей Олегович, Валерьян Николаевич.

— Очень приятно, — синхронно сказали мы друг другу, после чего, повинуясь жесту Мещерского, расселись по креслам.

Я быстро занялся изучением парня. Так, Иной. Значит, верхний слой мыслей придется изучать предельно деликатно, иначе человек может засечь первый контакт, а он и так прибыл сюда напуганным в край.

«Папаша, давай лучше я, мне сподручнее, я давно навострился. А ты разговор веди, — предложил Филин. — Если что, сам знаешь, я тебе сразу же сообщу».

«Действуй, малой!»

— Простите, я как-то не ожидал, что у нашего разговора будут свидетели, — нервничая и отчаянно потея, начал Сергей.

— Серёжа, помнишь нашу с тобой августовскую беседу? Когда ты выразил осторожное сомнение в том, что твой босс движется верным путем. Я нашел человека, который полностью разделяет твои взгляды, и организовал эту встречу ради того, чтобы вы смогли друг с другом пообщаться.

— Но как? — Малышев с ужасом посмотрел на меня. — Он же не… Нет! — Сергей вскочил, явно желая покинуть кабинет, но покачнулся и начал заваливаться.

Мы с Мещерским тут же с двух сторон бросились к нему и, поймав, усадили обратно в кресло. Так, вот в этом моменте уже есть расхождения с видением Карпа Матвеевича. Что дальше?

«Что там? — немедленно поинтересовался я у конструкта».

«Сначала паника. А сейчас… пусто».

«В смысле — пусто? — изумился я. — Ты имеешь виду, что человек сознание потерял, поэтому и мыслей никаких нет?»

«Да нет же, — удивленно сообщил Филин. — Не забывай, я ж и тебя сколько изучал, пока ты спал, и других. Тебя даже под наркозом видел. Так вот, здесь вообще тишина. И она… нарастает».

«Ты можешь хотя бы сейчас обойтись без аллегорий?» — рявкнул я.

«Его дух покидает тело, так тебе будет понятнее?»

«Сделай что-нибудь!»

«Папаша, я тебе не служитель Всесоздателя, мне такие вещи не под силу. Товарищ испугался и вышел из чата. Похоже, что навсегда. А я его за виртуальные кальсоны поймать не смогу, потому что даже не представляю, где он сейчас находится».

— Дерьмо, — коротко высказался Мещерский. — Если вызвать врача, Елизарову станет известно о нашей встрече с Сергеем. А если не вызвать, он умрет.

— Он уже умер, — хмуро сообщил я. — Тело еще живо, но без духа у него вот-вот остановится сердце, это я тебе как сын некроманта говорю. Кто это хоть такой… был?

— Личный адъютант Елизарова, — выдохнул Константин Константинович. — Сережа — сын его покойного друга. Аристарх решил таким образом убить двух зайцев. Поддержать сироту и заполучить секретаря, конфидента, игрушку на веревочке — называй как хочешь. Идеальный был бы вариант для наших целей, но… Надо будет придумать, как вывезти отсюда тело. Ладно, это уже не твои заботы. Надеюсь, никому не пришло в голову отследить его путь досюда…

«Папаша, есть идея!»

«Малой, не сейчас, не видишь, что тут полный кошмар, и я ничего не успел изменить в этом раскладе».

«Да нет же! — с неожиданной яростью рявкнул Филин, что для него было совсем уж нехарактерно. — Послушай меня! У нас есть тело. Есть свободный дух. А у духа есть знания, как за это тело зацепиться».

«И откуда же эти знания взялись, хотелось бы знать?»

«Я подслушал, как Игорь Семенович допрашивает Гомиловского. Просто тебе об этом не говорил».

И тут до меня дошла вся глубины аферы, которую собирался провернуть мой конструкт.

«Справишься?»

«Я, может, всю сознательную жизнь об этом мечтал! — хмыкнул Филин. — Ну пожелай мне ни пуха, ни пера!»

«Иди ты к черту!»

Связь прервалась, и я ощутил тянущую пустоту внутри, будто из меня с кровью выдрали кусок. Мещерский потянулся за дальфоном, но я махнул ему рукой.

— Подожди, Константин Константинович. Нам всё равно торопиться некуда. Зато есть шанс, что Малышев оживет.

— Валерьян, я всё понимаю, но… ты в своем уме? Как он может ожить, если ты сам только что сказал, что Сережи больше нет?

— Личности его нет. А тело — вот оно. И если нам всем повезет, в этом теле сейчас поселится другой дух, изначально дружественный мне лично.

— Бред, — замотал головой Мещерский. — Такого быть не может!

— А что, если я скажу, что мой покойный отец уже дважды таким образом успел поменять себе тело? И этот факт могут засвидетельствовать представители Чрезвычайной комиссии особого отдела по контролю за использованием магических способностей, которые его на горячем поймали. Не без моей помощи, кстати.

— Я уже ничего не понимаю, — застонал ректор и наконец-то перестал маячить перед глазами, плюхнувшись в кресло.

— Эй, ты сам-то того, не вздумай только вслед за духом Малышева отъехать! — встревожился я, глядя на то, как Константин откинулся на подголовник и закрыл глаза. — Может, заранее какие таблетки выпьешь? Или капли успокаивающие?

— Да толку с тех капель? — не открывая глаз, сообщил Мещерский. — Всё равно как слону дробина.

— Тогда предлагаю коньячку за знакомство, — вдруг сообщил без пяти минут труп, устроившись поудобнее.

— Филин? — поперхнулся я, глядя в наглые глаза цвета мартовского неба.

— Здорово, папаша! — хмыкнул тот. — Ну что я могу сказать? Сработало!

— Ничего не говори, дай тебя продиагностировать, — предупредил я.

Так, начнем с базовых вещей. Передо мной… Иной, хотя бы в этом смысле ничего не поменялось. Поверхностный слой мыслей…

— Ты это, поаккуратнее у меня в голове ройся, — фыркнул конструкт. — Прямо как током шибануло.

— На будущее учту, а сейчас потерпи, я недолго, — ответил я Филину, продолжив изучение.

Так, воспоминаний Малышева и впрямь не осталось. Чистый лист, как он есть. Процесс входа в тело… а, вот оно как было! Теперь и я, получается, знаю самый оберегаемый секрет князя Изюмова. Ладно, это я обдумаю позже. Теперь попытка связаться и поговорить ментально… Упс, а вот с этим нехорошо, совсем нехорошо.

— Малой, а теперь ты попробуй со мной связаться.

Юный толстяк нахмурился, а я начал ждать знакомый голос в своей голове. Не дождался.

— Прости, папаша, но глухо как в рельсу.

— Резонно. Ты теперь Иной, а Иные ментальным даром не владеют, — вздохнул я.

— Скажите, что я сошел с ума, и всё это мне снится, — простонал Мещерский, с ужасом глядя на Малышева.

— Что, слишком отличаюсь от твоего знакомого? — осведомился Филин.

— Небо и земля! Сережа лишний раз боялся на себя внимание обратить, трясся постоянно. Перед Елизаровым заискивал. Но еще сильнее испугался стать причастным к покушению на Императора, иначе бы не заговорил со мной на том благотворительном вечере. Я пообещал ему подумать, что можно сделать в такой ситуации. Мы изредка пересекались на общих мероприятиях, ну а сегодня он сам мне написал, попросил о встрече. Вот я и решил, что было бы идеально вас познакомить.

— Подождите, дайте спросить, пока мысль не ушла, — вклинился я в их разговор. — Малышев, глядя на меня, сказал «Он же не…»

— Он увидел, что ты не наш земляк, только и всего, — ответил Константин.

— Подождите, а вы что, сразу же своих распознаете? — озадачился я. — Вы же не менталисты.

— Не менталисты, — кивнул Мещерский. — Но определить можем.

— Вот прямо с первого взгляда? — не поверил я.

— Ну, дети и внуки, которые не в курсе нашей истории, те, вероятно, не знают, куда смотреть, поэтому не факт, что сообразят. Но к Сереже это не относилось.

— Я могу как-то замаскироваться, выдать себя за вас?

— Нет, исключено, — замотал головой Константин. — И не спрашивай, пожалуйста, как у нас это получается. Я не смогу тебе ответить, даже если очень захочу. Я не настолько был погружен в исследования глобальных различий между нашими расами. Пожалуй, ты и то уже больше моего об этом осведомлен.

— Ясно, — кивнул я.

— Я так понимаю, времени у нас немного, — перебил нас Филин. — Поэтому Константин, расскажи обо мне-прошлом всё, что знаешь. Выражения не выбирай, твоя честность в отношении реципиента как раз может меня спасти.

— Ничего не получится, — тяжело вздохнул Мещерский. — Ты вообще на Сергея не похож, совершенно другое поведение.

— А если так? — хмыкнул конструкт и на глазах преобразился.

Вместо наглого и холеного представителя золотой молодежи на кресле вдруг скукожился, будто в ожидании неминуемого разноса, жалкий трясущийся толстяк.

— Я… понимаю, что, наверное, не оправдал ваших надежд, — заблеял доморощенный лицедей, явно черпая вдохновение в бесконечных сериалах, подсмотренных в чужих комнатах. — Но, если вы будете столь добры дать мне еще один шанс, уверяю вас, вы не пожалеете.

Мещерский аж крякнул в ответ на это представление.

— Уже похоже, — кивнул он. — Но не настолько откровенно. Сережа был из пугливых, но больше всего боялся привлечь к себе лишнее внимание. Он бы, скорее, слушал собеседника и кивал в нужных местах, либо робко пытался бы возразить. Длинные речи вообще не его стиль. Инициативу выказывал только в самых редких случаях.

— Вот как во время той августовской встречи? — предположил я.

— Не совсем. Тогда, скорее, я вывел его на откровенный разговор, в ходе которого он очень осторожно признался, что не всегда понимает и разделяет чаяния своего благодетеля.

— То есть инициатива общения тогда исходила не от него?

— Нет, — уверенно подтвердил Мещерский. — Поэтому я очень сегодня удивился, когда он сам попросил о встрече. Видимо, хотел передать мне что-то очень важное. Жаль, не успел…

— Сколько у нас осталось времени, на твой взгляд?

Константина Константиновича явно коробило от фамильярности Филина, но он мужественно постарался не заострять на этом лишнее внимание.

— В пределах часа, полагаю.

— Тогда помогай.

— Но у тебя всё равно не получится вот так просто взять и вернуться к Елизарову!

— Ещё как получится! — хохотнул Филин. — Правда, понадобится человек со стороны, который сможет вызвать для меня скорую помощь. Не здесь, а на улице, и где-нибудь в очевидном удалении от вашего заведения. В идеале, вероятно, где-нибудь возле крупного торгового центра. Можно, конечно, понадеяться и на помощь случайных свидетелей из народа, но не хотелось бы, чтобы эти самые свидетели меня обокрали. Поэтому лучше было бы присмотреть и убедиться, что меня доставили в клинику, и не как безымянного-неопознанного, а именно как Сергея Олеговича Малышева, который лишился сознания и, ударившись головой, страдает от частичной амнезии.

— Ах ты ж, — с любовью протянул я, сообразив, чей именно сценарий в общих чертах собирается разыграть этот засранец.

В ответ он мне подмигнул.

Час пролетел, как не бывало. Мещерский добросовестно делился своими воспоминаниями о Сергее и его погибшей семье, всё еще не веря в происходящее. Верного человека для вызова скорой и сопровождения Малышева он к тому времени успел найти, так что авантюра потихоньку начинала обретать внятные очертания.

Уже в дверях, перед тем как покинуть наше общество, Филин обратился ко мне.

— Папаша, заведи мне братишку. Прямо сегодня этим займись. И не смей унывать, слышишь, старый черт? Я тебя найду, сам со мной контакта не ищи.

После чего подмигнул и утопал прочь.

Мещерский тяжело вздохнул, добыл коньяк, которым он конструкта так поить и не стал, и не спрашивая, разлил на двоих.

— Я даже знать не хочу, откуда у тебя нашелся запасной дух, готовый к вселению в свободное тело, — сообщил он мне.

— Это в некотором смысле крафтовое произведение искусства, — дипломатично ответил я.

— Крафтовое? Он же гопник!

Тут я прикусил себе язык, чтобы не сообщить, что Филин во многом вырос как мое альтер эго. Не-не, так и меня следом за ним не пойми в кого запишут.

— Мне до сих пор кажется, что это какой-то дурной сон, — помотал головой Мещерский, даже не заметив, что я ничего не ответил на его последнюю реплику. — Откуда ты знал, что Малышеву станет плохо прямо здесь? Что всё именно так закончится?

— Напоминаю: я вообще не был в курсе, как его зовут. Предсказатель описал мне только внешность парня. Да и насчет твоего клуба были сомнения. Кстати, а сколько ему лет-то?

— Восемнадцать.

— Так мы ровесники в этой ипостаси? — изумился я, припомнив обвисшие щеки и выпирающее пузо.

— А что тебя удивляет?

— Его внешний вид, как минимум. Молодой же парень, с чего он вдруг так себя запустил?

— Рано потерял родителей. Очень любит сладкое. Я же рассказывал.

Я вздохнул. Если я хоть немного знаю Филина, уже через полгода адъютант Елизарова превратится в спортивного красавца.

— Предсказателю этому доверяешь? — хмуро осведомился Константин.

— Как себе самому. Он не из простых, сам понимаешь. Странно лишь то, что как дело именно меня касается, катастрофически мало времени проходит между предсказанием и его исполнением. Но тут ни у кого ответа не найдется, почему случается так, а не иначе. В любом случае, он сделал всё, что мог. И мы с тобой сделали всё, что могли. Дальше от нас мало что зависит.

— Ввиду открывшихся обстоятельств, я бы попросил в ближайший месяц новых встреч не назначать. Так мне будет спокойнее, — заключил Мещерский.

— Хорошо, — пожал я плечами. — И да, кстати, — вспомнил я вопрос с допинг-контролем. — А ты знаешь, что турнир между филиалами перешел уже в разряд спорта высоких достижений?..

Ректор оказался не в курсе происходящего, чему сам изрядно удивился и пообещал этот вопрос отдельно выяснить. Особо добавило перца то, что никто, вроде как, и не собирался ставить его в известность о подобных нововведениях. Так что больше всего прочего он собирался выяснить, на каком уровне происходит сбой.

Оставив Константина Константиновича наедине с его размышлениями, я покинул заведение, причем на этот меня вывели через черный ход. Дальше я еще немного поплутал по городу, перепрыгивая с транспорта на транспорт, после чего вызывал такси и поехал обратно в общежитие. Уже на подъезде к месту по привычке хотел попросить Филина глянуть, на месте ли Милана, и осекся. Глухая пустота была мне ответом. Пустота, к которой было невозможно привыкнуть.

Что там сказал мне малой на прощание? «Заведи мне братишку?» Вот ведь… знает меня, как самого себя, этим и пользуется. Не справлюсь я с этой разверзшейся внутри пустотой. Да, я рад тому, что с помощью Филина мы одним махом закрыли две проблемы: не получили на руки остывающий труп человека, которого в клубе Мещерского вообще не должно было быть, и заимели разведчика, вхожего в самый близкий круг Елизарова.

А еще Филин, похоже, осуществил свою самую заветную мечту о самостоятельности. И вот тут, с одной стороны, я рад за него, с другой… эгоистично обижен. Я конструкт все эти годы под себя воспитывал и развивал. А он при первой же возможности свалил от меня. Реально как сын после обретения совершеннолетия.

Ладно, что случилось, то случилось. Как назвать-то новенького? Почему-то сразу на ум пришло: Егор. Хм, Ванёк, Яша и Егор. Забавная компания получится, особенно учитывая, что все три конструкта окажутся примерно одного и того же возраста…