— Да пойми, что ты не только себя, ты всех нас под монастырь подвести можешь! — неистовствовал Игорь Семенович, когда мы с ним уединились в небольшой комнатке без окон, больше похожей размерами на чулан. — Поэтому до отдельного распоряжения больше никаких контактов с Мещерским! Самое главное ты у него и так вызнал, а дальше продолжать ваши разговоры смертельно опасно. Ты просто не представляешь, кто против нас играет.

— Отчего же, — хмыкнул я. — Великолепно себе представляю. Если помнишь, я биографию ключевых лиц наизусть помню.

Разговор, что называется, не клеился, и вот уже третий час ходил по одному и тому же кругу. За мной в этот раз прислали пару парней из числа тех, с кем я парился в бане. Это обстоятельство, видимо, должно было успокоить меня и несколько скомпенсировать тот факт, что прибыли они в начале третьего ночи, после чего отвезли в квартиру, где я ещё ни разу не был. По пути от расспросов вежливо уходили, сославшись на то, что по приезде мне всё расскажут.

Там-то я и узнал от дедули, что бывшее руководство особым отделом, лишившееся своих постов в конце августа, когда вскрылся масштаб махинаций с юными менталистами, обманом вовлеченными в преступную деятельность, предприняло очередную попытку поквитаться. Прошлая неудача с наездом на деда по линии службы собственной безопасности их явно чему-то научила, поэтому в этот раз всё было предельно выверено и со стороны походило на правду.

Какой повод обвинить деда и его команду нашли в контексте ведущегося расследования, мне так толком и не сказали. И план противника вполне мог бы сработать, если бы не одно но. Всё это время особисты планомерно искали выход на кого-то из окружения Императора, кто мог бы им поверить и терпеливо дождаться неопровержимых доказательств того, что во главе заговора стоял и стоит Елизаров. И они его нашли. Терентьев Георгий Аскольдович, начальник Императорской службы протокола. Собственно, только вмешательство этого человека и остановило раскручивающийся маховик репрессий.

Но к хорошим новостям, как водится, прилагалась изрядная ложка дегтя. Покровитель потребовал, чтобы расследование было завершено в максимально сжатые сроки, а доказательства по делу представляли собой показания живых людей и неопровержимые улики. Слово «живые» было несколько раз подчеркнуто. Видимо, товарищ боялся, что подтвердить показания перед лицом Императора в противном случае будет некому, а следовательно, веры такому расследованию можно будет не ждать.

Отдельно упомянул: всё внимание направить только на Аристарха Федоровича и его окружение, никаких отвлечений следственной группы на любые прочие дела. То есть, напади на меня очередной недоброжелатель, не факт, что мне смогли бы столь же эффективно прийти на помощь, как в прошлые разы. С полицией точно пришлось бы разбираться самому.

Ну и отдельное указание от нового покровителя. Если он сам своими методами установит, что оказанным им доверием злоупотребили, договор с особистами признается ничтожным, а поводок с сотрудников службы собственной безопасности, которым пока дали по рукам, потребовав не лезть и не мешать расследованию, в ту же минуту снимается.

Меня, как выяснилось, недоброжелатели тоже пытались использовать в качестве живого доказательства дедулиной предвзятости и злоупотребления собственным положением. У особистов имелся на руках четкий график моих посещений деда, который был искусно подвязан на происходившие после этого события. По крайней мере, появление жалобной доски, после которой предыдущий ректор лишился места работы, эту логику прямо подтверждало. Поговорил с дедом — устроил переполох в Академии — снял все сливки, приехав из больницы героем в сопровождении особистов.

А я ведь ни разу никого подозрительного не видел, когда выходил из машины в дедовский двор. Да и заранее о встречах мы обычно не уславливались. Игорь Семенович звонил сам и предупреждал, что за мной выехали. Выходит, кто-то из наблюдателей жил в том же доме и глаз со двора не спускал? Или всё дело в установленной в подъезде системе видеонаблюдения, данные которой постоянно мониторились? Как бы там ни было, но мы с дедулей находились под плотным колпаком, и каждый шаг вправо-влево приравнивался к попытке потанцевать на минном поле.

Поэтому штаб-квартира находилась в процессе переезда, Семеныч тоже был настроен сменить место проживания, ну а до кучи пытался отвратить меня от встреч с Мещерским. Я же про себя решил: особисты расследуют заговор, у них служба такая. А я изучаю Иных. Это мое призвание и в какой-то степени уже мой долг. Поэтому дедовские опасения я могу понять, но следовать его пожеланиям или нет, это мой личный выбор. И я выбираю продолжение контакта с Константином Константиновичем. Опять же, кто его знает, вдруг именно полученные от него сведения позволят вплотную подобраться к нашему общему врагу?

Расстались взаимно недовольные друг другом в начале шестого. Домой меня из соображений конспирации везти никто не стал, что я искренне счел бредом. Подумав, отправился на автобусную остановку, и с одной пересадкой добрался до торгово-развлекательной зоны. С приятным удивлением обнаружил, что павильон, где готовили шаверму, которую так уважал Миндель, уже открыт, забрел туда и позавтракал, мысленно порадовавшись тому, что я до сих пор на свободе. А то, знаете ли, когда посреди ночи раздается требовательный стук в твою дверь, в голову приходит всякое. Хорошо еще лег спать пораньше, хотя бы не настолько вымотанным себя сейчас ощущаю.

Затем мысли вновь скакнули к деду. Да-да, я понимаю, что, обжегшись на молоке, начинают на воду дуть, но вариант полностью отказаться от встреч я лично воспринимаю как глупый. А мы что, в глазах противника от этого родственниками быть перестанем? Или кто-то из них обо мне забудет? Да никогда!

Опять же, какие-то вещи можно сказать друг другу только при личном контакте. Филин до сих пор весьма невысокого мнения о Ваньке и Яшке, конструктах Игоря Семеновича и Давыдова. Они максимум на что пока способы, с грехом пополам донести информацию о том, что мне срочно понадобилась помощь. То есть выразить чужую предельно простую мысль в количестве одна штука. На большее у них оперативки не хватит, образно выражаясь. Модуль памяти не развит, равно как и модуль запоминания. Поэтому и речи пока не идет о том, чтобы передавать через них какие-то важные выводы. Половины слов всё равно не поймут, ровно как дошколята. Следовательно, без встреч точно не обойтись, в то время, как Семеныч настаивает, что личное общение должно быть сведено к полному минимуму.

Вот сегодня я, к примеру, так и не рассказал ему, о чем мы разговаривали с Мещерским в прошлый раз. А меня и не спрашивали. Понимаю, что у Игоря Семеновича сейчас из-за других вещей голова болит, но ведь информация-то реально интересная и опять же, впрямую затрагивающая Аристарха Федоровича! Ладно, хочет пока дистанцироваться — дело его. Навязываться не буду. Но и одобрять его решение тоже не обязан.

Милана влетела в общагу, когда я, приняв душ и переодевшись, уже собирался выдвинуться на занятия.

— Привет! — улыбнулся я. — А я думал, ты сегодня прогульщицей заделаешься. Вон, первую пару уже пропустила.

— Не скрою, было такое желание, — сердито буркнула она. — Но отец всё настроение испортил, пришлось уехать.

— Что ему на сей раз в тебе не понравилось?

— Ты!

— Ну, это не новая проблема, так что не удивлен. Странно лишь то, что он всё никак не поймет, что давить на тебя в плане личных взаимоотношений — дело бессмысленное.

— Он хочет, чтобы я дала шанс княжичу Агапову, — нехотя выдохнула Сонцова. — Просит, чтобы познакомилась с ним поближе.

— Так у тебя же из-за встреч со мной уже репутация подпорченная? — не без ехидства осведомился я. — А там высокоморальный молодой мужчина, которому такое заведомо не подходит. Да и не будешь ты никого обманывать, это не в твоем духе.

— Отец уверяет, что это не проблема, и княжич — человек прогрессивных взглядов, для которого гораздо важнее единение душ, — Милана не удержалась и взмахнула руками. — Будто мне одолжение великое делают, стыд мой прикрывают! Бесит! Я — самостоятельный человек, а не приложение к чужим штанам!

Хотел я тут схохмить, но вовремя сообразил, что буду бит подушкой, поэтому благоразумно промолчал. Моя девушка, подумав еще с минуту, заявила, что в Академию она сегодня не пойдет, если что, скажется больной. Ну а я поцеловал её в щеку и отправился грызть гранит науки. Сегодня по расписанию второй парой один из моих самых любимых предметов — История Империи, она же политология, и я очень не хотел бы его пропускать. Начав с самых истоков, мы медленно, но верно подбирались к тем временам, когда на нашей территории появились Иные. Очень интересно, что скажет о том времени наш преподаватель. Круги на воде залетные гости оставили знатные, весь вопрос, как именно это отразилось на государстве в целом.

А вот иностранный язык, идущий следом за историей, я предпочел пропустить, поскольку Филин наконец-то порадовал тем, что выполнил мое поручение.

Воздушное копье. Относительно простая, но при этом ультимативная атака мага-воздушника. Сила удара зависит от того, насколько грамотно исполнена техника. Ну и про раскачанность источника конкретного мага и умение его работать со своей стихией забывать не стоит. Единственный недостаток копья в наличии невербальной составляющей: стартовом жесте. Соответственно, увидел этот жест у противника, будь уверен, что в тебя сейчас полетит копье, а значит, можешь заранее ставить щиты от него.

Так вот, я решил попробовать получить персональный чит-код, чтобы запускать технику без каких-либо жестов, при этом изначально продуманную до всех мелочей. То есть я без лишних телодвижений метаю копье, одновременно с этим получив в голове картину того, как движутся в нем воздушные потоки. Если же что-то по какой-то причине идет не по эталонному варианту, мне тут же подгружаются изменения: боковой ветер, удары о выставленные щиты и всё остальное. Совокупно — экономия времени, разгрузка головы.

На полигоне, хвала Всесоздателю, сейчас никого не было, так что я вволю поэкспериментировал. И могу сказать, что Филин — молодец! Движение рук заменилось осознанным представлением: то есть наяву вроде как ничего не происходило, но вот у себя в голове я видел и ощущал стартовый жест так, словно он произошел. А готовая модель полета заклинания в разы облегчала осознанную работу по его корректировке. И нет, я при этом не отказывался от принципа микро-контроля, хотя и серьезно упрощал себе задачу.

Осталось завтра не забыть про жест. Вплоть до самого начала турнира я должен демонстрировать, что копье я посылаю в путь точно так же, как все. И мое движение, разумеется, на этом этапе можно заметить, после чего успеть выставить щит или же бросить отклоняющую технику. А вот на турнире… будет кому-то нежданчик, когда я начну швыряться копьями без видимой стартовой составляющей. Осталось на этот самый турнир пройти.

Субботнего факультатива я в итоге ждал как манны небесной.

— Чему ты так радуешься? — удивленно спросила Милана. — Тебя же там сегодня будут бить нещадно. Ты сам попросил у Ярослава поставить тебя сначала против Тропинина, а потом против Капитонова. Я чего-то о тебе не знаю?

— Я освоил воздушное копье, — с улыбкой ответил я.

— Гонишь! — с подозрением посмотрела на меня Милана. — Я и то несколько недель в нем практиковалась, прежде чем смогла что-то более-менее похожее изобразить.

— Ну вот на факультативе и посмотрим, чего я добился, а чего нет, — дипломатично заметил я, не желая ввязываться в глупый спор.

Сказать, что Вернидуб удивился тому, что меня внезапно поставили к нему в пару, это ничего не сказать. Но возражать Кнопке он не стал, занял свое место и, дождавшись сигнала, атаковал меня. Щиты выдержали, но тряхнуло меня знатно. Теперь моя очередь. Фальшивый жест и копье!

Хех, противник, конечно, успел бросить отклоняющую технику, но отвел от себя атаку с явным усилием. Удивление в глазах сменилось осознанием: со мной придется работать, как с равным противником.

По итогам спарринга я, разумеется, проиграл. Отклоняющими техниками я пока не владел, а щиты, хоть я и наловчился их ставить, сдержать удар полностью не могли. Ну и скорость, разумеется, страдала. Осознанность тратила драгоценные секунды, за которые я не всегда успевал выстроить то, что стоило бы. Зато я познакомился со стилем боя Вернидуба и, сдается мне, нащупал его слабые места. Надо будет отдельно над всем этим подумать, а потом еще с Миланой обсудить.

Что же до Сонцовой, она не смогла отказать себе в удовольствии как следует погонять Андрея. Тот выстоял, но буквально из последних сил. Видимо, боялся, если упадет, от его гордости останутся одни ошметки. Но полетать успел знатно. В целом, победа была за Миланой, хотя здесь разрыв между противниками был не так заметен, как между мною и Вернидубом.

— Меняемся! — хлопнул в ладоши Ярослав. — Тропинин и Сонцова, Птолемеев и Капитонов.

Андрей явно решил отыграться на мне за предыдущий раунд, но не тут-то было. За прошлым поединком он не наблюдал, сосредоточившись на своей попытке выстоять против звезды Академии, поэтому для него стало неприятным открытием наличие у меня копья. Впрочем, надо отдать ему должное, освоился он довольно быстро, после чего принялся теснить меня. Сильный противник, но Тропинин получше его будет. В итоге, как он на меня ни напрыгивал, я сумел свести всё к ничьей. Милана же одержала верх, подловив Тропинина в момент, когда он раскрылся. Против её молниеносной реакции неторопливому по жизни парню и впрямь приходилось несладко, да и бой со мной его успел вымотать, вот и результат.

В пылу поединков мы и не заметили, что остальные ребята, пришедшие позаниматься на факультатив, приостановили отработки боевых заклинаний и во все глаза смотрели на нас.

— Вам тут что, цирк? — с легким недовольством в голосе обратился к ним Ярослав. — Люди к турниру готовятся. Вы тоже хотите там поучаствовать? Тогда встаньте и докажите свою готовность, а не тратьте драгоценное время на чужие тренировки. Вы от этого сильнее, быстрее и ловчее не станете. Тем более ничего такого необычного не произошло, чтобы вы всё побросали и стояли здесь с разинутыми ртами.

— Ну как же, — пожал плечами парень с третьего курса. — Нулевик против выпускника вышел! И не лег в первую же минуту.

— Так Вернидуб его пожалел, — предположил кто-то.

— Нет, всё честно было, он не поддавался, — возразил третьекурсник. — У меня глаз на такие вещи наметанный, я бы заметил.

— Всё обсудили? — Ярослав осмотрел учеников. — И тоже хотите спарринг? Так не вопрос, сейчас всё организуем.

И понеслось. Опробовать на мне свои силы пожелало еще трое. По итогам вышло две ничьи, одно поражение. И много, очень много ценного опыта. Равно как и синяков от излишне жестких приземлений. Меньше всего желающих сразиться было с Сонцовой; она себя как опытный боец успела зарекомендовать еще очень давно, так что против неё вышли только два старшекурсника; один вчистую продул, второй кое-как смог свести дело к ничьей. А вот Вернидуб и Андрей в качестве спарринг-партнеров тоже были нарасхват. И признаюсь откровенно, никогда еще я так не ждал конца занятия. Силы, равно как и запасы стойкости, подходили к концу, отчаянно тянуло сорваться и плюнуть на осознанный микро-менеджмент заклинаний, а вместо это бить противника быстро и яростно, но я справился с этим желанием. Мокрые и запыхавшиеся, мы дружно направились в сторону раздевалки, где нас и поджидала Агнесса Игнатьевна.

— Милана, Валерьян, Вернидуб, Андрей, задержитесь, пожалуйста! У меня есть небольшое объявление для вас, — Вилюкина посмотрела на нас с состраданием, и моя интуиция мигом взвыла сиреной о том, что ничего хорошего нас не ждет.