Здесь нам хочется добавить несколько слов на тему, которая до сих пор затрагивалась лишь вскользь. Речь идет о влиянии семейного, школьного и общественного воспитания на развитие психики.
Нынешнее воспитание в семье, несомненно, очень способствует развитию тщеславия и стремления к власти. Любой мог бы привести примеры из собственного опыта. В то же время семья имеет неоспоримые преимущества. Трудно представить себе институт, где бы дети под правильным руководством находились в лучших условиях, чем в семье. В случае заболеваний семья проявляет себя как наиболее подходящая организация для сохранения человеческого рода. И если бы родители всегда были хорошими воспитателями, обладающими необходимой проницательностью, способными быстро распознавать у своих детей психические сбои и преодолевать их надлежащими методами, мы бы с удовольствием признали, что для выращивания здоровой человеческой расы нет лучшего института, чем семья.
К сожалению, невозможно отрицать, что родители, как правило, плохие психологи и плохие педагоги. В наши дни основную роль в семейном воспитании в той или иной степени играет патологический семейный эгоизм. Он требует – казалось бы, справедливо, – что о собственных детях нужно особенно заботиться, видеть в них особенных, пусть даже за счет принижения других детей. Потому-то именно семейное воспитание совершает тягчайшие ошибки, внушая детям, что они должны всегда брать верх над другими и считать себя не такими, как все.
Сказывается и организация семьи как таковой, не желающая расстаться с идеей верховенства отца и отцовского авторитета. С этого начинаются большие несчастья. Авторитет, в очень малой степени основанный на чувстве общности, очень скоро вызывает открытое или тайное сопротивление. Полностью его не признают никогда.
Самый серьезный недостаток здесь в том, что ребенок получает образец стремления к власти, демонстрацию удовольствия, связанного с обладанием властью, становится охочим до власти, честолюбивым и тщеславным. Видя перед собой подобный пример, все дети хотят достичь успеха и уважения, а в итоге требуют от других такого же послушания и покорности, какими в их семье окружали самого сильного человека – отца, и таким образом вступают в противостояние с родителями и всеми остальными.
Таким образом, при нашем семейном воспитании ребенок почти неизбежно ставит перед собой цель достичь превосходства. Даже совсем еще маленькие дети часто играют в важных персон. А у взрослых мы обнаруживаем, что они в своих мыслях, иногда невольно вспоминая свою давнюю жизнь в семье, относятся ко всему человечеству так, словно оно и есть их семья, либо, если такая позиция обернулась неудачей, норовят уйти от ставшего неприятным мира и вести изолированное существование.
Семья, впрочем, вносит вклад и в развитие чувства общности, но, если вспомнить сказанное о стремлении к власти и авторитарности, этот вклад представляется довольно скромным. Первые побуждения к ласке возникают в отношениях с матерью. Для ребенка мать – главный источник опыта взаимоотношений, на ее примере он познает веру в ближнего, познает «я» и «ты». Ницше говорит, что каждый человек создает идеальный образ возлюбленной на основе своих отношений с матерью. Песталоцци писал, что мать служит ребенку путеводной звездой в отношениях с другими людьми и что именно отношения с матерью образуют фундамент его поведения. Такая функция позволяет матери развить в ребенке чувство общности. Отношения с матерью, однако, уже в детстве формируют самые странные личности, в которых мы находим характерные социальные дефекты. Чаще всего встречаются два таких дефекта. Первый – когда мать не выполняет свою функцию должным образом и не развивает в ребенке чувства общности. Это очень серьезное упущение, влекущее за собой множество негативных последствий. Ребенок вырастает словно в стане врага. Если кто-то потом захочет внести поправки в его воспитание, ему придется взять на себя выполнение функции, упущенной матерью. Иного способа сделать из такого ребенка нормального члена общества не существует. Другой главный дефект состоит в том, что мать выполняет свою функцию так напористо и преувеличенно, что дальнейшее развитие чувства общности становится невозможным. Чувство общности ребенка целиком замыкается на фигуре матери. В итоге ребенок интересуется только матерью, отгораживаясь от остального мира. У таких детей тоже нет твердой основы, чтобы стать полноценными членами общества. Дети обоих типов страдают обостренным чувством неполноценности, недоразвитостью чувства общности и недостатком смелости.
Помимо отношений с матерью в воспитании играют роль многие другие важные факторы. Так, уютная обстановка в детской помогает ребенку охотно и легко включиться в наш мир. Если учесть, с какими трудностями сталкивается большинство детей, как нелегко им в первые годы жизни воспринимать окружающий мир как комфортное место обитания, становится понятно огромное значение первых впечатлений детства, ведь они задают ребенку направление, в котором он продолжит исследовать мир и двигаться вперед, приобретая автоматический подход к жизни. Если вдобавок вспомнить, как много детей рождаются на свет больными и не видят ничего, кроме горя и страданий, что у большинства детей нет даже своей комнаты или она устроена так, что не пробуждает радость жизни, становится ясно, почему большинство детей растут не в ладах с жизнью и обществом и не преисполнены чувства общности, хотя в здоровом социуме оно могло бы расцвести. Далее не надо забывать, что ошибки воспитания, сделанные в самом раннем детстве, порой приводят к чрезвычайно тяжелым последствиям. Как чересчур строгое, жесткое воспитание способно подавить радость жизни и игривость ребенка, так и воспитание, устраняющее любые мелкие препятствия на пути ребенка и помещающее его в тепличные условия, может позднее сделать его неприспособленным к суровой атмосфере жизни за пределами семейного очага.
Таким образом, семейное воспитание в нынешнем виде не устраивает наше общество. Оно не в состоянии сформировать полноценного, активного члена общества, потому что наделяет его слишком сильными тщеславными устремлениями.
Если задаться вопросом, какие еще учреждения могли бы компенсировать недостатки воспитания, то в первую очередь следует обратить внимание на школу. Но более пристальный взгляд показывает, что и школа в ее сегодняшнем виде непригодна для решения этой задачи. Вряд ли найдется хоть один учитель, способный в нынешней школьной ситуации похвастать умением распознавать и исправлять детские изъяны. Учителей к этому не готовят, им спускают учебный план, который они должны неукоснительно выполнять, и у них нет возможности подумать, с какого рода человеческим материалом они работают. А слишком большое число детей в каждом школьном классе делает решение этой задачи и вовсе нереальным.
Мы вынуждены продолжать поиски института, который был бы в состоянии устранить минусы семейного воспитания, мешающие разобщенным индивидам стать единым народом. Кое-кто, наверно, назовет этим институтом саму жизнь. Увы. Из сказанного выше достаточно ясно следует, что жизнь не меняет человека, хотя так иногда кажется. Его тщеславие и честолюбие не допускают перемен. Даже вконец сбившись с пути, он все равно полагает, что виноват кто-то еще или что по-другому быть не может. Потерпев неудачу, человек редко задумывается о собственных ошибках, которые к ней привели. (Здесь следует напомнить о наших разъяснениях касательно оценки событий.)
Таким образом, жизнь не может внести серьезных изменений в характер человека, и психологически это понятно, ведь люди вступают в нее уже полностью сформировавшимися. Все они имеют свои устойчивые взгляды и стремятся к индивидуальному превосходству. Жизнь вообще плохой учитель, она не знает пощады, не увещевает и ничему не учит, но равнодушно отворачивается, обрекая человека на провал.
В итоге не остается ничего иного, как признать: единственный институт, способный хоть что-то изменить, это школа. И она бы смогла, если бы ею не злоупотребляли. До сих пор любой, получив власть над школой, превращал ее в орудие для удовлетворения собственных тщеславных, честолюбивых амбиций, что в перспективе никогда до добра не доводит. И когда сейчас вновь раздаются призывы восстановить в школе давние властные порядки, остается спросить: что же такого хорошего эта власть дала в прошлом? Какая польза от власти, которую мы признали вредной и которая уже в семье, где ситуация благоприятнее, вызывает только всеобщий бунт? Вдобавок признанием эта власть не пользуется, ее навязывают силой. В самой школе властный авторитет, если он вообще существует, редко признают безоговорочно. А ребенок приходит в школу, отчетливо понимая, что учитель – прислужник государства. Ребенка нельзя подчинить власти, не нанеся ощутимого вреда его духовному развитию. Восприятие власти должно опираться не на насильственное воздействие, а на чувство общности.
Любой ребенок, вступающий на путь духовного развития, неизбежно попадает в школу. Поэтому школа должна удовлетворять требованиям благоприятного духовного развития. О хорошем школьном воспитании можно говорить только в том случае, если оно находится в гармонии с условиями развития психики. Только такую школу можно назвать общественно полезной.