Здесь уже не раз говорилось, что для понимания характера человека важно знать, в каких условиях он рос. Особую важность имеет положение ребенка среди братьев и сестер. Этот аспект тоже дает возможность определенной категоризации. При наличии достаточного опыта легко распознать, кто родился в семье первым, кто был единственным ребенком, а кто – самым младшим.

Люди, похоже, издавна поняли, что самый младший ребенок представляет собой особый тип. Это видно из множества сказок, легенд и библейских историй, в которых самый младший член семьи всегда ведет себя и изображается одним и тем же образом. И действительно, по сравнению с другими детьми он вырастает в совершенно иной обстановке. Для родителей такой ребенок представляет собой особую ценность, и они окружают его особой заботой. Самый младший автоматически означает самый маленький, а следовательно, самый беспомощный, тогда как другие братья и сестры уже подросли и стали более зрелыми и самостоятельными. Поэтому такой ребенок растет в более благоприятной атмосфере, чем остальные дети.

Это положение воспитывает в ребенке ряд характерных черт, особым образом влияющих на его отношение к жизни и формирующих особый склад личности. Здесь добавляется и еще одно обстоятельство, на первый взгляд означающее противоречие. Ребенку неприятно ощущать себя самым маленьким членом семьи, от которого ничего не ждут и которому ничего не доверяют. Это настолько раздражает ребенка, что он, как правило, старается проявить свои способности. Тяга к власти у него обостряется. Поэтому самый младший отпрыск нередко становится человеком, которого устраивает только наиболее выгодное положение и в котором постоянно растет стремление превзойти всех остальных.

Люди такого типа встречаются в жизни очень часто. Многие из младших сумели обойти всех остальных и добились куда большего, чем их братья и сестры. Более скверный вариант – младшие сыновья или дочери, которые имели те же притязания, но испытывали нехватку энергии и уверенности в себе, что, кстати, может быть результатом плохих отношений с братьями и сестрами. Если превзойти братьев и сестер не удалось, младший член семьи порой опускает руки, трусит и становится нытиком, постоянно ищущим оправдания собственной пассивности. При этом он сохраняет честолюбие, но в таком виде, когда оно побуждает человека уклоняться от решения жизненно важных задач и находить удовлетворение в далеких от них областях, лишь бы не проходить экзамен на проверку своих способностей.

Иные читатели, вероятно, уже заметили, что младший ребенок часто ведет себя так, словно он чем-то обделен, и носит в себе преувеличенное чувство собственной неполноценности. В своих исследованиях мы постоянно встречаемся с этим мучительным, тревожащим чувством и можем предсказать, к какому повороту в психическом развитии оно приведет. В этом плане самый младший ребенок в семье полностью подобен ребенку, появившемуся на свет с ослабленными органами. Но так быть не должно. Дело ведь не в объективном наличии недоразвитости, а в том, как человек себя чувствует. Нам известно, что ошибки в жизни ребенка легко возникают уже в раннем возрасте. Дети сталкиваются с множеством вопросов, возможностей и следствий. Как вести себя воспитателю? Вызывать новые побуждения и еще больше раздувать в ребенке тщеславие? Постоянное выпячивание необходимости быть первым плохо подготовит ребенка к реальной жизни, к тому же опыт говорит, что в жизни быть первым далеко не самое важное. Лучше немного преувеличить и заявить: нам не нужны отличники. Они и так уже причинили немало вреда. Если взглянуть на историю и наш опыт, напрашивается вывод: отличники не приносят ничего хорошего. Принцип превосходства делает ребенка односторонней личностью и никудышным членом общества. Ведь в итоге он, как правило, думает только о себе и о том, как не позволить другим опередить себя. В таком ребенке легко развиваются эгоизм, зависть, вражда и тревога за сохранение своего лидерства. Самый младший ребенок изначально, ввиду своего положения, склонен к спринту, норовит пробежать дистанцию быстрее всех остальных. Любителя забегов наперегонки в нем выдают повадки, подчас заметные только в мелочах и не бросающиеся в глаза, если не знать всю подноготную его духовной жизни. Например, стремление всегда быть первым в группе и страшное раздражение, когда это место занимает кто-то другой. Соперничество характерно для большей части детей, родившихся в семье последними.

Существует также тип младших детей, отклоняющийся от общего правила. Часто сюда относятся энергичные, успешные люди, от которых порой зависит благополучие всей семьи. Если заглянуть в прошлое и рассмотреть, к примеру, библейскую историю Иосифа, мы обнаружим, что все это отображено в ней самым чудесным образом, предметно и ясно, будто создатели легенды уже обладали всей полнотой знаний, какие мы сегодня собираем по крупицам. Очевидно, за долгие века было утрачено много ценного материала, и в наши дни приходится открывать истину заново.

Есть еще один тип, вторично вытекающий из первого. Представьте себе, что спринтер вдруг налетел на препятствие, которое боится преодолеть и потому решает идти в обход. Когда такой младший теряет присутствие духа, он превращается в невообразимого труса. Он включает задний ход, любая работа становится для него непосильным бременем, на все у него находятся отговорки, лишь бы ничего не делать, он попросту транжирит время. Чаще всего он терпит неудачу за неудачей и, наконец, с грехом пополам находит для себя область, где заранее исключена любая конкуренция.

Свою несостоятельность такой человек будет оправдывать различными надуманными предлогами – ему-де не хватает сил, он недополучал в детстве внимания или, наоборот, был избалован, ему не давали ходу братья и сестры и т. д. Проблемы таких людей обостряются еще больше, если они действительно страдают каким-нибудь физическим недугом. В этом случае они оправдывают свою трусость с удвоенной силой.

Оба типа редко бывают хорошими членами общества. Однако первый хотя бы выглядит лучше в такие периоды, когда конкуренция мало-мальски востребована. Он держится на плаву лишь в ущерб остальным, в то время как второй всю жизнь страдает от гнетущего ощущения собственной неполноценности и неприкаянности.

Старший ребенок тоже имеет свои характерные черты. Прежде всего, он пользуется преимуществом превосходной стартовой позиции для развития духовной жизни. Уже история свидетельствует, что он всегда занимает особенную, более выгодную позицию. Этот льготный статус у многих народов и социальных слоев закреплен традициями. Например, в крестьянской семье первенец с детства знает, что в будущем унаследует хозяйство, и потому находится в куда лучшем положении, чем остальные дети, которые в свой черед знают, что когда-нибудь им придется покинуть отчий дом. Правило передачи функции хозяина дома старшему сыну действует не только в крестьянских семьях. Но и там, где эта традиция не так сильна, например в простых мещанских и пролетарских семействах, от старшего сына, по крайней мере, ожидают достаточно ума и энергии, чтобы сделать его помощником или контролером. Постоянное доверие имеет для ребенка огромную важность. Оно создает у него настрой, который можно выразить примерно следующими словами: «Ты самый большой, самый сильный, самый старший, а значит, ты умнее всех остальных детей» и т. д.

Когда развитие беспрепятственно продолжается в этом направлении, у старшего сына можно обнаружить черты, характеризующие его как хранителя порядка. Такие люди особенно высоко ценят власть – как свою собственную, так и власть вообще. Для старшего ребенка власть – это нечто само собой разумеющееся, нечто, имеющее вес и потому непререкаемое. Характерно, что такие люди, как правило, склонны к консерватизму.

У детей, родившихся в семье вторыми, стремление к власти и превосходству имеет свои отличия. Они бурлят энергией, горячо стремятся к первенству и тоже демонстрируют в своем поведении соревновательность, задающую направление всей их жизни. Второго ребенка стимулирует мысль, что кто-то стоит впереди него и получает признание. Если он в состоянии накопить силы и вступить в состязание с первенцем, то обычно рвется вперед с большим напором, тогда как первый сын, уже облеченный властью, чувствует себя довольно уверенно, пока не возникает угроза эту власть потерять.

Такое положение ярко отражено в легенде об Исаве и Иакове. Беспокойство и горячее желание, связанные не столько с фактическим положением, сколько с видимостью, не утихают, пока цель не будет достигнута и не удастся вырваться вперед, либо ведут к отступлению, часто заканчивающемуся нервным срывом. Настроение второго ребенка сродни зависти неимущих классов: и для тех и для других характерно ощущение обделенности. Такой человек подчас ставит перед собой настолько высокую цель, что страдает от этого всю жизнь, разрушив внутреннюю гармонию тем, что променял истины жизни на идею, фикцию, пустячную видимость. Старший брат, растущий вместе с младшей сестрой, нередко попадает в тяжелое положение. Иногда он чувствует такую угрозу своему чувству превосходства, что падает духом, трудно поддается воспитанию и страдает неврозами. В соревновании, которое, как правило, возникает между братом и сестрой, девочке помогает природа – она быстрее развивается физически и духовно.

Единственный ребенок тоже находится в уникальном положении. Ему негде скрыться от воспитательного натиска окружения. У родителей, грубо говоря, нет другого выбора, и они обрушивают весь свой педагогический пыл на единственного отпрыска. В итоге ребенок теряет самостоятельность, ждет, пока кто-нибудь укажет ему выход, и постоянно ищет какие-нибудь подпорки. Изнеженный, он не рассчитывает столкнуться с трудностями, ведь их с его пути всегда устраняли другие. Так как он постоянно находится в центре внимания, у него легко возникает ощущение собственной исключительности. Положение такого ребенка настолько сложно, что ошибочные установки практически гарантированы. Правда, если родители понимают важность ситуации и чем она чревата, они многое в состоянии предотвратить. Тем не менее воспитание единственного ребенка всегда трудная задача. Нередко родители, воспринимая жизнь как непрерывную череду трудностей, проявляют чрезмерную осторожность, которую ребенок ощущает как дополнительное давление на себя. Постоянная родительская озабоченность благосостоянием ребенка внушает ему негативные мысли об окружающем мире. В итоге он растет в вечном страхе перед предстоящими трудностями, но не имеет навыков их преодоления, так как ему позволяли вкушать только приятные стороны жизни. Такие дети испытывают затруднения с любой самостоятельной деятельностью и вырастают неприспособленными к жизни. Их легко постигают неудачи. Иногда их жизнь напоминает существование паразитов, живущих за чужой счет.

Возникают и другие сочетания, когда в семье конкурируют друг с другом несколько детей одного или разного пола. В таких обстоятельствах характеристику конкретного случая составить еще труднее. Особенно тяжелое положение у мальчика, окруженного несколькими сестрами. В такой семье господствует женское влияние, мальчик обычно оттеснен на периферию, особенно когда он самый младший и сталкивается с единым фронтом амазонок. В этой ситуации его стремление к признанию наталкивается на большие препятствия. Со всех сторон подвергаясь нападкам, он не может проникнуться чувством привилегированности, какое воспитывает в мужчинах наша отсталая культура, и теряет уверенность в себе. Затравленность может дойти до того, что мальчик начнет воспринимать позицию мужчины как более слабую. Его дух и уверенность в себе легко поколебать, но иногда уколы бывают настолько чувствительными, что подвигают мальчика на большие свершения. Оба исхода, однако, возникают из одной и той же ситуации. Кем вырастут такие мальчики, в конечном счете зависит от конкретных обстоятельств. Но у них почти всегда можно заметить общие черты.

Мы видим, как положение ребенка в семье формирует и окрашивает все, с чем он встречается в жизни. Этот вывод, в частности, свергает с постамента чрезвычайно вредную для педагогической деятельности теорию наследственности. Впрочем, иные случаи, несомненно, подтверждают воздействие наследственности, например когда ребенок, растущий вне контакта с родителями, тем не менее проявляет сходные или аналогичные черты характера. Эта странность, однако, легко проясняется, если вспомнить некоторые пороки развития, например тот факт, что когда ребенок рождается физически слабым и недоразвитость органов вызывает у него натянутое отношение к требованиям окружения, то, возможно, в точно таком же положении когда-то находился его отец, тоже родившийся физически слабым. Под этим углом зрения теория наследования черт характера выглядит весьма необоснованной.

Вышеприведенные примеры еще раз демонстрируют, что из всех ошибок, с которыми ребенок сталкивается в своем развитии, наиболее тяжкими последствиями чревато желание возвыситься над другими и захватить господство ради личных выгод и в ущерб окружающим. Как только эта идея нашей культуры пускает корни в душе человека, она практически неизбежно определяет его дальнейшее развитие. Чтобы этого не происходило, необходимо вовремя замечать и понимать препятствия. И если существует единый аспект, способный помочь в преодолении препятствий, заключается этот аспект в вырабатывании чувства общности. Если эта задача решена, любые препятствия теряют значение. Однако наше время дает для этого мало возможностей, препятствия выглядят очень внушительно. Поняв это, мы перестанем удивляться, почему так много людей всю жизнь борются за существование и живется им трудно. Нам понятно тогда, что они жертвы неправильного развития и, соответственно, следуют неправильным жизненным установкам. Поэтому нам до́лжно проявлять умеренность и прежде всего воздерживаться от моральных суждений о (нравственной) ценности человека. Свое понимание этих проблем нам нужно проявлять в изменении подхода к человеку, ведь мы теперь способны намного лучше разобраться в его внутреннем мире. Понимание причин ошибок дает массу различных возможностей и для педагогики. Изучая человека в процессе его духовного развития, мы получаем возможность увидеть не только его прошлое, но отчасти будущее. Человек буквально оживает перед нами, перестает быть картонной фигурой, и мы начинаем по-другому представлять себе его ценность, вынося о нем суждение, отличное от принятого в нашей культуре.