Из сказанного выше следует, что в области психики преобладают два ориентира, влияющие на все духовные события: создавая и обеспечивая для себя условия жизни и решая три главные задачи (любовь, профессия и общество), человек задействует чувство общности, а одновременно осуществляет свое стремление к признанию, власти и превосходству. И любые психические явления какого-либо свойства необходимо оценивать по качественному и количественному соотношению этих двух факторов. Если мы хотим приблизиться к пониманию психики, их соотношение придется регулярно исследовать. Ведь именно соотношение этих факторов определяет, насколько человек в состоянии уяснить логику совместного человеческого существования и найти свое место в навязанном ею разделении труда.
Разделение труда – обязательный, неотъемлемый фактор сохранения человеческого общества. Оно означает, что каждый должен вносить посильный вклад. Те, кто не хотят участвовать в делах общества, по сути, отрицают необходимость сохранения общественной жизни и вообще человеческого рода, перестают играть роль ближнего и превращаются в помеху.
В более легких случаях речь идет о дурных манерах, непристойных выходках и чудачествах, в тяжелых – о нелюдимости, неврозах, неприкаянности и преступном поведении. Негативное отношение к таким явлениям зиждется исключительно на их отклонении от нормы, на их несовместимости с требованиями общественной жизни. Таким образом, ценность человека определяется тем, насколько он соответствует своему месту в общественном разделении труда. Приняв общественную жизнь, он приобретает значимость в глазах других людей и становится звеном колоссальной цепи, скрепляющей человечество. Мы не можем вообразить отсутствие в ней слишком многих звеньев без угрозы крушения общества. Место отдельного человека в глобальном производственном процессе определяется его индивидуальными способностями. Впрочем, в этом процессе хватает всякой путаницы, когда подъему в этом разделении труда мешают стремление к власти, диктаторские замашки и прочие заблуждения. Такие устремления создают ложную основу для оценки ценности человека или его соответствия занимаемому месту. Трудности возникают и из-за жажды власти и фальшивого честолюбия отдельных индивидов, которые создают помехи сосуществованию и сотрудничеству из собственных эгоистических побуждений. Другие осложнения возникают по причине классового расслоения общества, когда на разделение труда влияют жажда личной власти и экономические интересы, из-за чего выгодные места, дающие больше власти, достаются определенным социальным группам, тогда как другие не получают к ним доступа. Стремление к власти играет в этих явлениях колоссальную роль, и именно поэтому процесс разделения труда никогда не протекает гладко. В дело постоянно вмешивается сила, чтобы для одних превратить работу в своего рода привилегию, а для других – в ярмо.
Разделение труда обусловлено еще и делением человечества на два пола. Часть людей, а именно женщины, заведомо лишена доступа к некоторым занятиям из-за их телосложения, в то время как определенные виды работ не поручают мужчинам, поскольку их практичнее использовать по другому назначению. Следовало бы производить разделение труда согласно совершенно непредвзятому принципу, и, если бы женское движение в пылу борьбы за свои права не перегибало палку, оно бы тоже согласилось с логичностью этого утверждения. Этот принцип далек от того, чтобы лишать женщину женственности или разрушать естественную склонность мужчин и женщин к определенным, подходящим для них занятиям. В процессе развития человечества разделение труда достигло состояния, при котором женщина стала выполнять часть работ, прежде считавшихся мужскими, позволив мужчинам с большей пользой использовать свою энергию в других областях. Такое разделение труда нельзя считать неразумным, коль скоро оно не приводит к простоям рабочей силы или разбазариванию умственных и физических ресурсов.
Развитие культуры в направлении властных устремлений и в особенности усилия определенных индивидов или слоев по присвоению привилегий подталкивали разделение труда в определенном направлении, превалирующем по сей день и имеющем своим следствием господствующее положение мужчин. Это разделение труда обеспечило льготные условия привилегированной группе – мужчинам. Благодаря своему господству мужчины влияют на положение женщины при разделении труда в производственном процессе к своей собственной выгоде, предписывая женщине, чем ей положено интересоваться, навязывая ей удобную для себя модель поведения и задавая ей такие жизненные правила, которые в первую очередь закрепляют ее зависимость от мужского авторитета.
До сих пор мужчины постоянно стремятся к превосходству над женщиной, а женщины соответственно проявляют недовольство мужскими привилегиями. Так как оба пола находятся в тесном контакте, понятно, что подобная напряженность, постоянные нарушения духовной гармонии приводят к значительным расстройствам, порождая общее состояние психики, воспринимаемое обеими частями человечества как весьма и весьма мучительное.
Все наши учреждения, традиционные уложения, законы, обычаи и нравы свидетельствуют о привилегированном положении мужчин, направлены на его сохранение и получают его поддержку. Они проникают даже в детскую, оказывая огромное влияние на психику ребенка. Разумеется, ребенок плохо понимает суть таких взаимосвязей, но глубину его чувств со счетов сбрасывать нельзя. И когда такие случаи, как, например, желание родителей примерить мальчику одежду девочки, вызывают у него припадок ярости, мы имеем все основания разобраться, что к чему, и вновь, уже с другой стороны, подходим к рассмотрению стремления к власти.
Когда стремление мальчика к признанию достигает определенной степени, он охотно избирает путь, выглядящий гарантированным ввиду привилегированного положения его пола, которое он повсеместно наблюдает. Выше уже упоминалось, что нынешнее семейное воспитание чересчур зациклено на развитии стремления к власти и к мужским привилегиям. Ребенок неизбежно придает им высокую ценность, ибо символом власти в глазах ребенка обычно выступает мужчина, отец. Регулярные появления и исчезновения отца вызывают у ребенка гораздо больший интерес, чем поведение матери. Он очень скоро замечает выдающуюся роль отца, отец задает тон, отдает распоряжения, всем управляет. Ребенок видит, что все подчиняются отцу и что мать постоянно на него ссылается. Мужчина выглядит во всех отношениях самым сильным и влиятельным членом семьи. Для некоторых детей фигура отца приобретает такую величину, что они считают священными любые его действия и слова. Когда нужно чем-то подкрепить собственное заявление, они часто ссылаются на сказанное отцом. Даже там, где отцовское влияние не так заметно, дети все равно находятся под впечатлением превосходства отца, потому что от него, на их взгляд, зависит жизнь всех членов семьи, хотя на самом деле именно разделение труда позволяет отцу получать бо́льшую выгоду от применения своих сил.
Относительно исторических истоков привилегированного положения мужчин следует сказать, что возникло оно не естественным путем. На это указывает уже тот факт, что для обеспечения господства мужчин потребовалось принять огромное количество законов. Это обстоятельство одновременно свидетельствует, что до законодательного закреплениях мужского господства были другие времена, когда мужские привилегии вовсе не гарантировались. Реальность такого периода подтверждают историки. Речь идет об эпохе матриархата, когда важнейшую роль в жизни общины и особенно в жизни ребенка играла женщина, мать, а мужчины племени имели перед ней определенные обязательства. На это по сей день указывают кое-какие обычаи, как, например, манера приучать ребенка в шутку называть любого мужчину «дядей». Переходу от матриархата к патриархату предшествовала ожесточенная борьба, доказывающая, что мужчины вовсе не обладали привилегиями, которые они сегодня любят называть естественными, с самого начала, а были вынуждены за них бороться. Победа мужчины стала равнозначна порабощению женщины, и наиболее яркое свидетельство этого порабощения дают подробности законотворчества.
Итак, господствующее положение мужчин – явление отнюдь не натуральное. Есть признаки, что мужчины начали играть более значительную роль из-за постоянных стычек с соседними племенами, но мало-помалу окончательно захватили главенство. Параллельно шло развитие института частной собственности и наследственного права, которые легли в основу мужского доминирования, так как собственность обычно приобретал и владел ею мужчина.
Подрастающему ребенку необязательно читать книги на эту тему. Даже ничего не зная об истории вопроса, он видит фактическое положение дел, когда мужчина играет роль добытчика и получателя привилегий, хотя рассудительные отцы и матери нередко готовы отказаться от пережитков прошлого в пользу равноправия.
Ребенку нелегко втолковать, что мать, занятая домашним хозяйством, – равноправный партнер отца. Нетрудно представить себе, что происходит в уме ребенка мужского пола, когда его с первого дня окружают свидетельства привилегированного положения мужчины. Сам факт его рождения воспринимается с большей радостью, чем рождение девочки, его чествуют как принца. Желание родителей, чтобы у них родился мальчик, – хорошо известное и широко распространенное явление. Мальчик на каждом шагу ощущает, что ему отдают предпочтение и ценят его выше. Адресованные ему или ненароком подслушанные им высказывания раз за разом доказывают, что мужчины играют более важную роль, чем женщины.
Превосходство мужчин проявляется и в том, что лица женского пола выполняют в доме менее важные работы и что женщины, окружающие ребенка, сами не уверены в своем равноправии с мужчинами. Как правило, они играют второстепенные и неприметные роли.
На важнейший для женщины вопрос, который ей следовало бы всегда задавать перед вступлением в брак, – как ты относишься к преобладанию принципа мужского господства в культуре и особенно в семье? – она обычно не получает ответа всю жизнь. В итоге женщина в одном случае упорнее стремится к равноправию с мужчиной, а в другом сдается из-за неравенства сил. Ей противостоит мужчина, отец, с детства росший в убеждении, что ему уготована более важная роль, чувствующий налагаемые этой ролью обязательства и оттого на вопросы, какие ставят перед ним жизнь и общество, всегда отвечающий исходя из принципа мужских привилегий.
Ребенок становится участником всех ситуаций, возникающих в таких отношениях. Он воспринимает массу сцен и мнений, в которых женщине выпадает незавидная роль. Поэтому психическое развитие мальчика приобретает мужскую окраску. Если в стремлении к власти он задается определенной целью, то ею почти всегда является развитие мужских качеств и установок, неравенство полов превращается в своего рода мужскую добродетель. Одни черты характера считаются «мужскими», другие – «женскими», причем без опоры на какие-либо реальные факты. Ведь даже если мы сравним психику мальчиков и девочек и обнаружим видимое подтверждение подобной классификации, можно вести речь не о природных истинах, но лишь о том, что эти явления наблюдаются у людей, уже включенных в заданные общественные рамки, имеющих план жизни, линию развития, которые уже были искажены односторонними суждениями о власти. Властные отношения распределили роли мужчин и женщин и то, каким образом они должны стремиться к развитию, без их участия или согласия. Стало быть, различие мужских и женских черт характера не имеет под собой рациональных оснований. Мы увидим, что стремление к власти может проявляться в характере лиц обоего пола и что власть можно осуществлять с неменьшей эффективностью, используя такие «женские» средства, как послушание и покорность. Преимущества, получаемые послушным ребенком, подчас способны помочь ему выделиться куда больше непослушного собрата, хотя и тот и другой стремятся к власти. Наше понимание психики человека зачастую сильно осложняется именно тем фактом, что стремление к власти может брать на вооружение самые разные черты характера.
Когда мальчик становится старше, понимание важности мужского начала буквально вменяется ему в обязанность. Его честолюбие, стремление к власти и превосходству полностью сливаются с обязательством быть мужчиной и становятся неотделимы от него. Многим из детей, которые стремятся к власти, недостаточно сознавать в душе свою мужскую природу, им требуется постоянно показывать и доказывать, что они мужчины и потому должны иметь привилегии. С этой целью они стараются всячески выделиться и подчеркнуть мужские черты, а женскому полу демонстрируют свое превосходство на манер тиранов, в зависимости от степени сопротивления проявляя либо упрямство, либо бурное возмущение, либо хитрость и коварство.
Так как любого мужчину измеряют аршином идеальной привилегированной маскулинности, не стоит удивляться, что мальчика постоянно тычут носом в этот идеал и что в итоге он сам начинает себя им измерять, постоянно задаваясь вопросом и следя, достаточно ли по-мужски себя ведет, в достаточной ли мере стал мужчиной и все в таком же духе. Что сегодня понимают под «мужскими» чертами, хорошо известно. В первую очередь это чистый эгоизм, удовлетворение себялюбия, то есть превосходство, возвышение над другими, и все это при помощи, на первый взгляд, активных сторон характера, таких как смелость, сила, гордость, память о всякого рода победах, особенно над женщинами, добывание чинов, званий и титулов, избавление от «женских» побуждений вроде самопожертвования и т. д. Борьба за личное превосходство не прекращается ни на минуту, потому что стремление к превосходству считается мужской чертой.
Таким образом мальчик приобретает черты характера, образцом которых, разумеется, служат только взрослые мужчины и прежде всего отец. Следы этой искусственно вызванной мании величия можно обнаружить на каждом шагу. Мальчика с раннего возраста настраивают на то, чтобы он обеспечил себе побольше власти и привилегий. Именно они составляют для него суть маскулинности. В худших случаях она вырождается в пресловутые грубость и жестокость.
Многочисленные выгоды, сулимые мужской натурой, очень соблазнительны. Нас не должно удивлять, что девочки тоже нередко стремятся к мужскому идеалу либо в виде тоски по несбыточному, либо в качестве меры для оценки собственного поведения или способа произвести впечатление на окружающих (Кант говорил, что в этой культуре каждая женщина пожелает быть мужчиной). Сюда относятся девочки, испытывающие неукротимую тягу к играм и занятиям, которые по своей физической природе скорее подходят мальчикам. Они лазают по деревьям, любят проводить время в мальчишеской компании и шарахаются от любой женской работы как от позорного занятия. Их удовлетворяют только «мужские» занятия. Причину таких явлений следует искать в предпочтении мужского начала. Они наглядно показывают, что борьба за привилегированное положение, стремление к превосходству направлены не на реальность и достижение фактического положения в жизни, а на поддержание видимости.
В оправдание господствующего положения мужчины помимо утверждения, что оно принадлежит ему от природы, обычно приводится аргумент о неполноценности женщины. Мнение о неполноценности женщин настолько распространено, что можно подумать, будто его разделяют все люди. Попутно мужчина испытывает некоторое беспокойство, возможно, сохранившееся со времен борьбы с матриархатом, когда женщина действительно могла заставить мужчину поволноваться.
В истории и литературе мы на каждом шагу натыкаемся на такого рода замечания. Вот что, например, говорит один римский писатель: «Mulier est hominis confusio»[6]. На церковных соборах живо обсуждался вопрос, есть ли у женщины душа, сочинялись целые трактаты по вопросу, считать ли женщину человеком вообще. Многовековая охота на ведьм и костры, на которых их сжигали, – печальное свидетельство заблуждений, глубокой неуверенности и смущения в умах, царивших в те времена. Нередко, как, например, в библейской истории о грехопадении Евы или в «Илиаде» Гомера, женщину выставляют причиной всех несчастий в мире. Эти произведения утверждают, будто поведение одной женщины способно ввергнуть в беду целые народы. Намеки на моральную неполноценность женщины, ее порочность, злобный характер, лживость, непостоянство и ненадежность содержатся в сказках и легендах всех эпох. «Женское легкомыслие» даже приводится в качестве серьезного аргумента в комментариях к законам. Женщину обвиняют в недостатке деловых качеств и работоспособности. Поговорки, анекдоты, пословицы и шутки полны оскорбительной критики женщин, их сварливости, непунктуальности, мелочности, глупости (юбка длинна, да нету ума). Чтобы привести доказательство неполноценности женщины, пускают в ход невероятное остроумие, и в галерее подобных авторов – достаточно назвать Стриндберга, Мёбиуса, Шопенгауэра и Вейнингера – можно даже найти немалое число женщин, докатившихся в своем самоотречении до согласия с мнением о неполноценности и второстепенности женщин. Пренебрежение к женщине проявляется и в более низкой оплате женского труда независимо от того, равноценен этот труд мужскому или нет.
Сравнение результатов тестирования показало, что в некоторых предметах, в частности в математике, мальчики действительно отличаются более высокими способностями, чем девочки, но в других, например в изучении иностранных языков, лидируют как раз девочки. Мальчики в целом опережают девочек по тем предметам, которые готовят учеников к мужским профессиям. Однако этот факт говорит о большей талантливости мальчиков только на первый взгляд. Если глубже вникнуть в положение девочек, выясняется, что история о недостатке способностей у женщин не более чем выдумка, ложь, замаскированная под правду.
Девочка на каждом шагу ежедневно и на все лады слышит, что женщины мало на что способны и пригодны только для легкой, второстепенной работы. Вполне естественно, что девочка, ребенок, у которого нет возможности проверить истинность таких суждений, сочтет женскую несостоятельность неотвратимым роком и в конце концов поверит в собственную неполноценность. Павшая духом ученица заранее перестает проявлять интерес к «мужским» предметам, а если дело вообще доходит до их изучения, быстро его теряет. Таким образом, ни внутренний настрой, ни внешние условия не подталкивают девочек к изучению «мужских» предметов.
При таком положении дел доказательства несостоятельности женщины выглядят вполне убедительно. Заблуждение происходит по двум причинам. Во-первых, ему способствует то, что люди, во многом руководствуясь односторонними, чисто эгоистическими мотивами, по-прежнему оценивают ценность человека и его достижений с коммерческой точки зрения, которая, разумеется, не требует поднимать вопрос, в какой степени успехи и способности обусловлены духовным развитием. Если бы духовному развитию уделяли больше внимания, стала бы ясна и другая причина, каковой обязано своим существованием заблуждение насчет меньшей работоспособности женщины. Часто упускают из вида, что девочка с раннего детства слышит в своем окружении предвзятые мнения, подрывающие ее веру в собственную ценность, уверенность в своих силах и надежду на собственную способность добиться чего-то дельного. Она постоянно видит, что женщинам отводят только второстепенные роли, что еще больше укрепляет ее в этом мнении. Неудивительно, что девочка падает духом, не хочет прилагать усилия и в конечном счете пасует перед жизненными трудностями. Вот тогда она точно становится негодным, бесполезным существом. Если мы умело внушаем человеку уважение к мнению общества и при этом лишаем его всякой надежды на какой-либо успех, подрывая его дух, а потом обнаруживаем, что он действительно ничего не достиг, мы не можем настаивать на своей правоте и должны признать, что сами виноваты в этом несчастье.
В нашей культуре девочкам нелегко сохранить веру в себя и присутствие духа. Кстати, во время тестирования умственных способностей выяснился любопытный факт: определенная группа девочек в возрасте 14–18 лет продемонстрировала способности, намного превосходившие все остальные группы, в том числе группы мальчиков. Расспросы показали, что эти девочки были сплошь выходцами из семей, где мать имела самостоятельную профессию наряду с отцом, а иногда работала в одиночку. Это означает, что дома девочки не сталкивались или почти не сталкивались с предубеждением о меньшей работоспособности женщины, наоборот, они видели, чего своим трудом и прилежанием сумела добиться мать, а потому развивались намного свободнее и независимее, почти не обращая внимания на связанные с этим предрассудком препоны.
Еще одним аргументом против этого предрассудка служит немалое число женщин, добившихся в самых разных областях (особенно в литературе, искусстве, технике и медицине) выдающихся успехов, какими были бы не прочь похвастать многие мужчины. Кстати, число мужчин, ровным счетом ничего не добившихся и показавших свою полную никчемность, настолько велико, что могло бы служить неменьшим доказательством для обоснования – разумеется, тоже несправедливого – предрассудка о неполноценности мужчин.
Одно из тяжких последствий предубеждения о неполноценности женщины – уже упомянутая привычка делить черты характера на «мужские» и «женские», когда мужчине обычно присваивают такие качества, как высокая ценность, сила, успешность, а женщине – покорность, подчиненность. Этот образ мыслей настолько укоренился, что в нашей культуре все замечательное носит мужской оттенок, тогда как все менее ценное и нежелательное приписывается женщине. Иной мужчина, когда его называют «бабой», воспринимает это как крайне обидное оскорбление. В то же время, если назвать женщину «мужиком», она не испытывает обиды аналогичной остроты. Акценты всегда расставляются таким образом, что все, напоминающее о женщине, выглядит неполноценным.
Итак, явления, якобы подтверждающие справедливость этого предрассудка, при ближайшем рассмотрении представляют собой не что иное, как последствия ограничений психического развития. Мы не утверждаем, что любого ребенка можно превратить в человека, которого расхожее мнение будет считать «одаренным» или в высшей степени продуктивным. Однако никак нельзя исключать, что человека можно довести до такого состояния, в каком все будут считать его бездарью. Правда, мы никогда такого не делаем, но знаем, что другим это удавалось, причем подобная судьба ныне чаще постигает девочек, чем мальчиков. У нас была возможность видеть «бездарных» детей, которые в один прекрасный день становились настолько одаренными, как если бы кто-то мановением волшебной палочки превратил их из бездарей в гении.
Первостепенная важность мужчины наносит тяжкий вред духовному развитию женщин, вызывая у них повсеместное недовольство своей ролью. Духовная жизнь женщины, как и у всех людей, движется тем же путем и в тех же условиях, испытывающих ввиду своего положения сильное чувство неполноценности. Но на духовное развитие женщины тяжелым бременем дополнительно ложится предрассудок о ее мнимой природной неполноценности. И если большое число девочек все равно обретает половинчатое равенство, происходит это только за счет твердого характера, ума и кое-каких привилегий, которые скорее служат примером того, как одна ошибка влечет за собой другую. К женским привилегиям относятся послабления, роскошь, галантное обращение, создающее хотя бы видимость привилегированного положения за счет имитации высокого почтения к женщине, и известная идеализация, которая в конечном счете сводится опять-таки к созданию идеала женщины, выгодного в первую очередь мужчине. Одна женщина по этому поводу несколько преувеличенно заметила: «Женская добродетель – удачное изобретение мужчин».
Борьбу против этой женской участи ведут в основном два типа женщин. Первого мы уже коснулись. Это девочки, активно развивающиеся в «мужском» направлении. Их отличают энергичность, сильное честолюбие и борьба за лавры победителя. Они стараются превзойти братьев и приятелей-мальчиков, любят занятия, уготованные детям мужского пола, занимаются спортом и т. п. Повзрослев, они нередко противятся любовным отношениям и браку. А если вступают в них, то создают трудности своим стремлением к доминированию. Женщины такого типа питают резкую антипатию к любым домашним обязанностям. Они либо наотрез отказываются их выполнять, либо ловко от них увиливают, а подчас пытаются и снабдить мужа доказательствами своей непригодности к домашним делам.
Этот тип женщин стремится компенсировать понесенный ущерб некоторой маскулинностью. Сопротивление женской роли – основная черта их характера. Недаром их иногда называют «мужиками в юбке». За этим эпитетом стоит ошибочное представление, что такие девочки и женщины имеют в своей натуре врожденную примесь некой мужской субстанции, побуждающей их вести себя подобно мужчинам. Однако вся история культуры показывает, что угнетение женщины и ограничения, которые общество накладывает на нее по сей день, непереносимы и толкают ее на мятеж. И если мятеж принимает направление, характерное скорее для мужчин, причина всего лишь в том, что свое место в нашем мире можно найти только двумя способами – следовать идеальному образу женщины или идеальному образу мужчины. Вот почему любое отступление от женской роли выглядит мужеподобным и наоборот. Происходит так не из-за воздействия таинственных субстанций, просто иной возможности не существует ни физически, ни духовно. Поэтому необходимо помнить о трудностях, с которыми сталкивается духовное развитие девочек, и понимать, что от женщин нельзя ожидать полного примирения с жизнью, с реалиями нашей культуры и формами нашего совместного существования, до тех пор пока им не будут предоставлены равные с мужчинами права.
Ко второму типу относятся женщины, идущие по жизни в смирении и демонстрирующие невероятную приспособляемость, покорность и безропотность. Они, казалось бы, везде ко двору, за все берутся, но проявляют при этом такую неуклюжесть и недалекость, что ничего не добиваются и только наводят на грустные размышления. Или ведут себя истерично, выставляя напоказ собственную слабость и пытаясь привлечь внимание, отчего подобная дрессура и насилие над собой, как правило, приводят к нервному расстройству и делают их непригодными к жизни в обществе. Они словно говорят: лучше нас в мире никого не найти, но мы, к сожалению, нездоровы и не можем отвечать предъявляемым нам требованиям. Им не удается завоевать одобрение окружающих на мало-мальски продолжительный срок. В основе их покорности, безропотности и самоограничения лежит все тот же мятеж, что и у женщин первого типа. Они как бы заявляют, что не находят в такой жизни никакой радости.
Есть еще и третий тип. К нему относятся те, кто не отрицают женскую роль, однако живут с мучительным сознанием, что как неполноценные существа обречены на прозябание. Они целиком и полностью убеждены в неполноценности женщины и в том, что только мужчины призваны совершать что-то дельное, а посему защищают привилегированное положение мужчин. Таким образом они поддерживают хор голосов, признающих способность к свершениям только за мужчиной и требующих для него особого положения. Эти женщины отчетливо показывают свое ощущение слабости, словно прямо-таки ищут признания или требуют поддержки. Но и эта позиция – проявление все того же мятежа, нередко в браке приводящего к тому, что жена постоянно перекладывает на мужа дела, с которыми легко могла бы справиться сама, беззастенчиво заявляя, что эти задачи по силам только мужчине.
Учитывая, что воспитание – одна из важнейших и сложнейших задач в жизни, – несмотря на предрассудки о неполноценности женщины, в основном доверено как раз женщинам, следует рассмотреть, каким образом каждый тип женщин справляется с педагогическими обязанностями. В этой области различия проступают еще заметнее. Женщины первого типа с их мужским подходом к жизни правят, словно деспоты, с помощью громких окриков и бесконечных наказаний, что оказывает на детей сильнейшее давление и вызывает у них естественное желание вырваться из-под гнета. В лучшем случае детей таким образом можно выдрессировать, что не принесет никакой реальной пользы. Обычно дети считают таких матерей плохими воспитательницами. Ор, ругань и показная суета – худшие методы воспитания. Девочек они побуждают к подражанию, а мальчиков могут напугать на всю оставшуюся жизнь. Среди мужчин, воспитанных тираническими матерями, на удивление многие обходят женщин за версту, будто им сделали пожизненную прививку обиды, навсегда отучившую их доверять женщине. Так закрепляется разрыв между полами, иногда принимающий форму гомосексуализма, то есть явной патологии, хотя некоторые и в этом случае продолжают бубнить о «плохом распределении мужской и женской субстанции».
Оба других типа женщин ведут себя в роли воспитательниц ничуть не лучше. Либо они подходят к воспитанию с таким скепсисом, что дети быстро начинают подозревать у матери нехватку уверенности в себе и садятся ей на голову. Она не оставляет попыток увещевания и временами грозит рассказать все отцу. Однако, то и дело ссылаясь на воспитательский авторитет мужчины, она показывает, что не верит в успех собственных методов воспитания. Потому-то в вопросах педагогики она всегда готова отступить, словно оправдывая свое мнение, что только мужчина что-то умеет делать и в деле воспитания детей без него не обойтись. Либо такие женщины вообще умывают руки и перекладывают всю ответственность за воспитание детей на мужа, гувернанток и других лиц.
Еще резче недовольство ролью женщины проступает у девушек, которые уходят от жизни из особых, «высших» соображений, поступая в монастырь или связывая себя с профессией, требующей целибата. Отказываясь играть женскую роль, они, по сути, не стремятся приобрести настоящую профессию. Бывает и так, что девушки, наоборот, стремятся побыстрее овладеть профессией, поскольку связанная с ней самостоятельность кажется им хорошей защитой от порабощения в браке. Такая установка опять же отражает антипатию к традиционной роли женщины.
Но даже когда дело доходит до замужества и девушка, казалось бы, делает этот шаг добровольно, позднее нередко становится ясно, что вступление в брак отнюдь не всегда признак примирения с женской участью. Типичным можно считать дело одной 36-летней женщины. Она обратилась к нам с жалобами на различные нервные расстройства. Пациентка была старшим ребенком в семье пожилого мужчины и авторитарной матери. Уже тот факт, что ее мать, в молодости очень красивая девушка, вышла за стареющего мужчину, наводит на мысль, что при заключении брака сыграли свою роль сомнения в женской роли, повлиявшие на выбор мужа. Брак родителей не заладился. Жена командовала в доме на повышенных тонах и бесцеремонно навязывала свою волю. Старика при первой же возможности загоняли в угол. Дочь вспоминает, что мать даже не позволяла отцу прилечь на скамью, чтобы отдохнуть. Мать всегда руководила домашним хозяйством согласно собственным принципам, которым все остальные обязаны беспрекословно подчиняться.
Пациентка росла очень способным ребенком, отец баловал ее. Мать, наоборот, вечно была ею недовольна и видела в ней соперницу. Когда позже родился мальчик, к которому мать относилась с куда большим вниманием, положение и вовсе стало невыносимым. Поскольку отец, несмотря на апатичный и покладистый нрав, все же довольно часто защищал дочку, она видела в нем опору и в упорной борьбе с матерью дошла до того, что прямо-таки возненавидела ее. Излюбленной мишенью девочке служила непомерная чистоплотность матери: например, она заставляла служанку протирать дверную ручку после каждого прикосновения к ней. И дочери доставляло удовольствие вымазаться и пачкать все вокруг. У нее развивались качества характера, прямо противоположные тем, какие желала видеть в ней мать. Этот пример убедительно опровергает тезис о врожденности характера. Когда у ребенка развиваются только качества, вызывающие у матери страшное раздражение, ясно, что в их основе определенно лежит сознательный или бессознательный план. Борьба между ними продолжается по сей день, и более острую вражду, чем эта, отыскать трудно.
Когда девочке исполнилось восемь лет, сложилась следующая ситуация: отец всегда принимал сторону дочери, мать всегда, сделав строгое, злое лицо, бросала едкие замечания и упреки, девочка дерзила, за словом в карман не лезла и своим остроумием сводила все старания матери на нет. Вдобавок у младшего брата, избалованного любимца матери, обнаружился порок сердца, что побудило мать еще больше заботиться о сыне. Следует обратить внимание на разобщенность усилий родителей по воспитанию детей. Такова была атмосфера, в которой росла эта девочка.
Неожиданно она заболела каким-то необъяснимым нервным расстройством. Недуг заключался в том, что ее непрерывно терзали злые мысли в отношении матери, в результате девочке казалось, что мать – главная помеха в ее жизни. Напоследок она внезапно увлеклась религией, впрочем, безуспешно. Через несколько времени дурные мысли отступили, что родители приписали действию лекарства, но, скорее всего, мать просто-напросто несколько умерила свой пыл. Болезнь оставила лишь одно осложнение – чрезмерный страх перед грозой. Девочка вообразила, что грозу навлекает ее нечистая совесть и однажды это закончится для нее большим несчастьем, ведь она плохо думала о матери. Отсюда видно, что ребенок сам пытался освободиться от ненависти к матери.
Девочка продолжала развиваться и в конце концов перед ней наметилось хорошее будущее. Особое впечатление произвели на нее слова учительницы, что она способна достигнуть всего на свете, если только захочет. Сами по себе такие слова мало что значат, однако девочка сделала вывод: если она хочет чего-то добиться, то сможет. Поэтому борьба с матерью разгорелась с новой силой.
Пациентка вступила в период полового созревания, стала красавицей, достигла брачного возраста и не знала отбоя от поклонников. Однако острый язык то и дело лишал ее возможности продолжать отношения. В ее окружении остался только один немолодой мужчина, к которому она испытывала особую симпатию, и в семье опасались, что она выскочит за него замуж. Однако и этот мужчина в конце концов с ней расстался, и до 26 лет девушка больше не имела кавалеров. В ее окружении это очень бросалось в глаза, и все диву давались, потому что не знали ее историю. Жестокая борьба с матерью, которую она вела с детских лет, сделала ее невыносимой склочницей. Чтобы чувствовать себя победительницей, ей требовалось с кем-нибудь поссориться. Поведение матери сердило девочку и непрерывно побуждало ее стремиться к победам. Больше всего она любила острые словесные дуэли. В них проявлялись ее тщеславие, а также «мужской» склад характера. По этой же причине она предпочитала только игры, где нужно было одержать победу над соперником.
В 26 лет пациентка повстречала уважаемого мужчину, которого не отпугнул ее склочный характер. Он стал всерьез за ней ухаживать, вел себя смиренно и безропотно. В ответ на настоятельные советы родственников выйти за него замуж девушка неизменно отвечала, что испытывает к нему сильную антипатию и что их брак добром не кончится. При ее характере поверить в такое предсказание было несложно. После двухлетнего сопротивления она наконец сказала «да», рассчитывая, что обретет в муже раба и сможет вертеть им, как заблагорассудится. В душе она надеялась найти в нем копию отца, который всегда и во всем ей уступал.
Она быстро поняла, что ошиблась. Уже через несколько дней после свадьбы муж курил трубку в комнате и как ни в чем не бывало читал газеты. По утрам он уходил в контору, точно ко времени возвращался на обед и ворчал, если обед не был готов. Он требовал опрятности, нежности, пунктуальности, что, на ее взгляд, было несправедливо и к чему она была совершенно не готова. Их отношения даже отдаленно не напоминали те, что существовали у нее с отцом. Все ее мечты потерпели крах. Чем больше она предъявляла претензий, тем меньше муж уступал ее желаниям. Чем больше он подчеркивал ее роль домохозяйки, тем меньше она играла эту роль. И не забывала постоянно напоминать мужу, что он, собственно говоря, не вправе предъявлять требования, ведь она с самого начала заявила, что не любит его. Однако ее слова не производили на мужа никакого впечатления. Он продолжал выдвигать требования с неумолимостью, от которой будущее виделось ей в довольно мрачном свете. Справедливый и обязательный, этот мужчина добивался ее самозабвенно, словно в бреду, но, когда вступил в свои права, наваждение быстро рассеялось.
Пациентка стала матерью, но дисгармония в отношениях с мужем не исчезла. Ей пришлось взять на себя новые обязанности, а ее отношения с матерью, которая энергично принимала сторону зятя, окончательно испортились. Непрерывная война в доме велась с применением артиллерии самого крупного калибра, поэтому неудивительно, что временами муж вел себя по отношению к жене некрасиво и грубо, и отчасти это ее оправдывало. Однако поведение мужа было следствием ее собственной суровости и недовольства своей женской долей. Первоначально она рассчитывала, что сможет играть роль жены, оставаясь повелительницей, а муж всю жизнь проведет рядом с ней в положении раба, исполняющего все ее желания. Если бы царствовала, как ее мать, она, возможно, примирилась бы со своей участью.
Где же выход? Развестись, вернуться к матери и признать себя побежденной? Уйти на собственные хлеба невозможно – она не владела полезной профессией. Развод означал бы удар по ее гордости и самолюбию. Жизнь превратилась в пытку. С одной стороны, вечно недовольный муж, с другой – мать с ее тяжелой артиллерией, проповедующая опрятность и любовь к порядку.
И пациентка вдруг полюбила чистоту и порядок. Целыми днями стирала и чистила. Казалось, до нее наконец дошли уроки, которыми мать все уши ей прогудела. Поначалу мать, наверно, даже улыбалась при виде неожиданно проснувшейся у дочери любви к порядку. Рад был и муж, наблюдая, как жена раз за разом перекладывает добро в шкафах. С таким подходом, однако, легко перестараться, что и произошло. Пациентка стирала и мыла все в доме чуть не до дыр, причем так, что все мешались у нее под ногами и она в свою очередь мешала всем. Если кто-то прикасался к только что помытому ей предмету, она бросалась протирать его заново, не подпуская никого другого.
Так называемая мания чистоты – чрезвычайно распространенное явление. Все одержимые ею женщины ведут борьбу с женской долей, стараясь таким образом поставить себя выше тех, кто не так часто наводит порядок, и смотреть на них свысока. Эти попытки предпринимаются в бессознательном стремлении взорвать мир в доме. Причем пациентка оставляла неубранной столько грязи, сколько редко найдешь у других хозяек. Ведь главным для нее было не наведение порядка, а создание как можно большего количества помех для других домочадцев.
То, что примирение с женской ролью на самом деле обычно лишь видимость, можно показать на многих примерах. Когда слышишь, что у женщины нет подруг, что она ни с кем не ладит и ни с кем не считается, это указывает на именно такую характерную ситуацию. В будущем культура должна найти подход к воспитанию девочек, улучшающий их положительное отношение к жизни. Ныне такое улучшения невозможно даже в наиболее благоприятных обстоятельствах. В нашей культуре законы и традиции по-прежнему закрепляют представление о неполноценности женщины, хотя оно не соответствует действительности и отрицается всеми думающими людьми. Поэтому следует быть постоянно настороже, выявлять все ошибочные приемы, к каким прибегает здесь наш общественный строй, и бороться с ними. Но делать это не из болезненного подобострастия перед женщиной, а потому, что такие порядки разрушают наше общество.
В этой связи следует упомянуть еще одно явление, так как оно тоже зачастую служит поводом для оскорбительной критики женщины, – так называемый опасный возраст. Когда женщина подходит к рубежу пятидесятилетия, в ее психике иногда происходят изменения, усугубляющие определенные стороны характера. Изменения в организме наводят женщину на мысль, что она вот-вот окончательно потеряет остатки с таким трудом завоеванного, но все еще низкого признания. С повышенной энергией она пытается удержать все, что служило ей для завоевания и утверждения своего положения, причем вынуждена делать это в ухудшающихся условиях. Господствующий в нашей культуре принцип погони за эффективностью ставит пожилых людей вообще в трудное положение, а пожилых женщин тем более. Ущерб, наносимый пожилым женщинам и заключающийся в полном отрицании их ценности, затрагивает общество в целом, потому что жизнь человека нельзя оценивать каждый день заново. Достигнутое человеком в расцвете сил должно засчитываться ему на то время, когда он начнет терять силы и энергию. Человека нельзя просто так лишать духовных и материальных связей, лишь по причине старости, что в отношении женщин выливается в откровенное издевательство. Можно только догадываться, с каким страхом девушка думает о таком будущем. Женственность с наступлением пятидесятилетия не исчезает, человеческое достоинство в полной мере сохраняется позднее и должно находиться под защитой.
В основе всех этих явлений лежат заблуждения нашей культуры. Когда в нее проникает какой-нибудь предрассудок, он действует и проявляется повсюду. Предубеждение насчет неполноценности женщины и связанное с ним зазнайство мужчины постоянно нарушают гармонию в отношениях между полами. В результате возникает беспримерная напряженность, затрагивающая в первую очередь любовные отношения, постоянно угрожающая перспективам обретения счастья и нередко их уничтожающая. Любовь мужчины и женщины, отравленная этой напряженностью, засыхает и приходит в упадок. В этом и есть причина того, что гармоничный брак встречается редко, а дети вырастают, считая супружество весьма трудным и опасным делом. Вышеописанные предрассудки и мысли во многом мешают детям понять суть жизни. Стоит хотя бы вспомнить, как много девушек видят в браке своего рода аварийный выход и как много мужчин и женщин полагают брак неизбежным злом. Трудности, вызванные напряженностью в отношениях между полами, достигли в наше время высочайшего накала, и они тем серьезнее, чем сильнее девушки с самого детства ощущают желание бунтовать против навязанной им роли или чем сильнее мужчины, невзирая на отсутствие всякой логики, стремятся играть привилегированную роль.
Характерным признаком примирения и равноправия полов является дух товарищества. Рабское подчинение в отношениях между полами так же нетерпимо, как и в отношениях между народами. Трудности и тяготы, порождаемые такими отношениями для обеих сторон, настолько огромны, что этой проблеме, по идее, должен уделять внимание любой человек, ведь она никого не обходит стороной. Проблема эта сложна потому, что наша культура наказывает ребенку выбирать свои жизненные установки таким образом, чтобы они противостояли установкам лиц другого пола. Спокойный подход к воспитанию покончил бы с этими недоразумениями. Однако сегодняшняя торопливость, нехватка проверенных принципов педагогики и в особенности конкурентная борьба, не утихающая всю жизнь, проникают даже в детскую и даже там задают ориентиры на будущее. Угроза, заставляющая многих людей отказываться от вступления в любовные отношения, существует потому, что мужчине вменяется в обязанность при любых обстоятельствах, пусть даже с помощью хитрости, «победами», доказывать свою принадлежность к мужскому полу, а это в свою очередь уничтожает непринужденность и доверие в любви. Дон Жуан определенно сомневался в собственной мужской самодостаточности и оттого искал все новых ее доказательств в победах над женщинами. Недоверие, царящее в отношениях между полами, лишает их простоты и честности, отчего страдает все человечество. Гипертрофированный идеал мужского начала ставит требования, непрерывно посылает импульсы и создает вечное беспокойство, что в результате оборачивается лишь тщеславием, корыстью и погоней за выгодным положением, а все это противоречит естественным запросам совместного существования людей. У нас нет оснований выступать против объявленных целей женского движения – свободы и равноправия. Наоборот, мы должны всячески их поддерживать, потому что счастье и жизнелюбие всего человечества зависят от создания для женщины таких условий, которые позволят ей примириться с женской участью, и от того, как мужчина решит вопрос своих отношений с женщиной.
Среди попыток улучшить взаимоотношения полов наиболее важной представляется совместное обучение. Этот институт не панацея от всех бед, и у него есть свои сторонники и противники. Сторонники полагают главным преимуществом, что дети обоего пола получают возможность своевременно познакомиться друг с другом, а это воспрепятствует появлению вредных стереотипов и их последствий. Противники в основном утверждают, что разница между мальчиками и девочками уже на момент поступления в школу бывает очень велика и при совместном обучении проявляется еще резче, поскольку мальчиков такое положение только стесняет. Свою позицию противники совместного обучения объясняют тем, что духовное развитие девочек в этом возрасте происходит быстрее. В итоге мальчики, на которых возложены бремя оправдания своих привилегий и необходимость доказывать свое превосходство в учебе, вдруг могут осознать, что их привилегии на самом деле мыльный пузырь, не выдерживающий столкновения с действительностью. Некоторые ученые также считают, что при совместном обучении мальчики робеют перед девочками и теряют уверенность в себе.
Несомненно, во всех этих утверждениях и аргументах есть доля истины. Однако применимы такие аргументы только к ситуации, когда совместное обучение рассматривается как конкуренция между полами за пальму первенства в учебе. Если учителя и ученики понимают его таким образом, то совместное обучение – несомненное зло. И если не найдутся педагоги, способные реализовать более качественный взгляд на совместное обучение как на тренировку и подготовку юношества к будущему сотрудничеству полов при выполнении общих задач, педагоги, которые положат этот взгляд в основу своей профессиональной деятельности, то попытки совместного обучения будут постоянно терпеть крах. А его противники будут находить в неудачах подтверждение своей правоты.
Чтобы нарисовать более подробную картину, потребуется изобразительное мастерство поэта. Нам же достаточно остановиться на основных пунктах. Связь с вышеописанными типами видна на каждом шагу и наводит на те же мысли, что и описание детей, родившихся с неполноценными органами. Подрастающая девочка тоже во многом ведет себя так, словно она неполноценна, и к ней приложимо все сказанное прежде о компенсации чувства неполноценности. Разница только в том, что девочке веру в собственную неполноценность еще и навязывают извне. Это чувство настолько проникает в жизнь девочки, что жертвами предубеждения становятся даже опытные исследователи. Всеобщий эффект этого предрассудка таков: оба пола втягиваются в водоворот погони за престижем и играют роль, к которой ни один из них не приспособлен и которая разрушает бесхитростность их жизни, лишает их взаимоотношения непринужденности и забивает им мозги предрассудками, отнимающими всякую перспективу обрести счастье.