Никогда еще их дом, этот особняк, который отец строил всю жизнь, не казался ей прекраснее. Воспоминания обрушивались на У Фан, куда бы она ни посмотрела. Теперь дом пустовал, но она любила это просторное жилище, совершенно лишенное украшений: часть вещей родители забрали с собой, но большую часть раздали. Так и должно быть.

Несколько минут назад, убедившись, что Чарльз поправился, У Фан сообщила ему и Цзяли, что они готовы к отъезду. И лучше поторопиться, поскольку их в любой момент могут обнаружить. Отправляемся в путь завтра утром, решила она, не позже.

Как и Цзяли, У Фан потянуло к каменной лодке на озере; поднимаясь по ступеням, она вновь ощутила запахи и звуки прошлого:

«Мы клянемся быть сестрами навек. Мы никогда не расстанемся, что бы ни случилось…»

Казалось, это было только вчера. Куда утекло время?

* * *

К ней подбежала Юэюэ:

– Ах, госпожа У! Что же нам делать?

– Прежде всего, успокойся, Юэюэ, – посоветовала У Фан запыхавшейся девочке, но и в ее сердце тоже невольно закрался страх. – Что случилось?

– Господин Ли и солдаты ямыня у ворот! Господин Ли требует, чтобы ему немедленно выдали госпожу Шэнь.

Их все-таки нашли. У Фан знала: это был лишь вопрос времени.

– Вот письмо от господина Ли. – Юэюэ протянула ей бумагу. – Он велел передать, что ждет ответа немедленно.

У Фан быстро пробежала глазами послание, а затем резко подняла взгляд.

Девочка потупилась:

– Боюсь, это отец нас выдал. Дэи сказал мне, что отец увидел, как я торгуюсь на рынке, покупая рис, и последовал за мной. Я только что заметила его в толпе солдат. Это в его духе, он страшный трус…

– Не унывай, Юэюэ. Они еще до нас не добрались.

– Но они прямо на улице, и их очень много! – Девочка, обычно такая спокойная, теперь говорила дрожащим голосом. – Как вы думаете, дом окружен и с другой стороны тоже?

– Думаю, нет, но они быстро выяснят, что здесь есть черный ход…

– У господина Ли недобрые намерения в отношении госпожи Шэнь: он сказал, что…

Юэюэ протянула У Фан что-то еще – надо же, а та поначалу и не заметила, что у Юэюэ в руках посылка. У Фан достала свадебное платье, и мягкий красный шелк словно бы внезапно окрасил ее ладонь.

– Госпожа Шэнь должна надеть вот это… – возмущенно закончила девочка.

У Фан сложила платье:

– Иди и скажи господину Ли, что она придет.

– Как придет?

– С одним условием: мне нужно время, чтобы подготовить госпожу Шэнь к свадьбе. Пусть подождет до завтрашнего утра.

– Но, госпожа У, вы же не собираетесь…

– Доверься мне, Юэюэ. У меня есть план, я объясню позже. Сейчас нужно, чтобы Ли Цзянь поверил, будто мы ему подчинимся.

– Чтобы у нас было время собраться и сбежать? – В голосе девочки прозвучала надежда.

У Фан кивнула:

– Передай ему ответ, а затем сразу возвращайся и найди Ланьлань. Вам обеим нужно собрать госпожу Шэнь и господина Ча в дорогу. Им придется срочно уехать.

Юэюэ кивнула и уже кинулась было прочь, но У Фан остановила ее:

– Постой. Вот еще что. Господину и госпоже пока не говори. – Она кивнула на записку и платье. – Не хочу их тревожить.

Девочка сделала шаг к выходу и снова обернулась:

– Госпожа, Ланьлань только что рассказала мне о госпоже Янь.

– Да, я знаю.

– Она была недобрым человеком, но мне грустно, что ребенок вырастет без отца и бабушки.

– Без бабушки – да, но насчет отца мы пока не можем быть уверены.

– Но я думала…

– Смерть молодого господина еще не подтверждена. Мы знаем, что их корабль затонул и его выбросило за борт, однако он мог выжить.

– Но вы же сказали госпоже Шэнь… – Девочка осеклась. Они переглянулись, и Юэюэ решительно кивнула. – Я понимаю.

* * *

Когда Юэюэ скрылась из виду, У Фан снова перечитала письмо Ли Цзяня.

Достопочтенная госпожа У! – так начиналось послание. – Рад был узнать, что вы все трое благополучно пережили бомбежку. Не стану понапрасну тратить слов, а сразу перейду к делу. Теперь, когда Яньбу, несомненно, стал мучеником, я считаю своим долгом позаботиться о его вдове, которой, как Вам хорошо известно, давно искренне восхищаюсь. Украшенные свадебные паланкины терпеливо ждут у крыльца Вашего дома, а Вашей расторопной ученице Юэюэ я передал свадебный наряд на случай, если у Вас его вдруг нет. Прошу Вас одеть мою невесту подобающим образом, подготовив ее к предстоящему торжеству.

Имейте в виду, что, если Вы вдруг сочтете неудобным передать мне Цзяли, мои люди, жаждущие мести, с радостью схватят скрывающегося в Вашем доме иностранца, с которым у горожан давние счеты.

Наконец, напоминаю, что Ваша собственная судьба тоже в моих руках: если я, сын губернатора, заявлю в ямыне о Вашей невиновности, им волей-неволей придется мне поверить. Ну а коли я не сочту нужным вмешаться – тогда сами понимаете, что будет. В общем, со мной лучше не ссориться…

Надеюсь, что Вы примете разумное решение. И не пытайтесь потихоньку ускользнуть – за домом установлен надзор.

Остаюсь, как всегда,

Вашим преданнейшим почитателем,

Едва дочитав до конца, она услышала на улице нетерпеливое постукивание конских копыт. Спустя мгновение вернулась Юэюэ:

– Я передала сообщение, госпожа У, и вот еще одна записка от него.

На этот раз Ли Цзянь отбросил всякие церемонии и выражался предельно кратко и по существу:

Очень рад, У Фан, что ты, как всегда, проявила благоразумие. Так и быть, в память о прежних временах я согласен подождать еще немного. Вернусь завтра утром, чтобы жениться на Цзяли. Проследи, чтобы она была полностью готова.

У Фан смяла записку в кулаке и взглянула на темнеющее небо. Солнце уже зашло. Ей полегчало: ее риск, похоже, оправдался. Она совсем не была уверена, что Ли Цзянь согласится на отсрочку.

– Нельзя терять время, – поспешно сказала У Фан. – Иди и проверь, есть ли солдаты у задних ворот. Действуй осторожно, чтобы тебя не заметили. Потом найди меня в зале.

Девочка вскоре вернулась и сообщила:

– Госпожа! Они и у задних ворот тоже.

У Фан выругалась: значит, Ли Цзянь все-таки ей не доверяет! Хотя сердце ее сжалось, она с видимым спокойствием взглянула на Юэюэ.

– Сколько там солдат? – уточнила У Фан.

– Шестеро.

– А сколько было у главного входа, когда ты их там увидела?

– Ну… Пожалуй, около двадцати. Госпожа, что же нам делать?

– Не так громко, Юэюэ, подойди ближе и слушай. – У Фан жестом подозвала девочку; в голове у нее рождался план. – Вот как мы поступим…

* * *

Сгустилась ночная тьма, и кругом царила тишина. Рядом с У Фан крепко спала Цзяли, одетая в свое красивое свадебное платье – то самое, что У Фан когда-то стащила перед поездкой в Пекин.

Уговорить Цзяли надеть этот наряд, убедить ее перед отъездом выйти замуж за Чарльза, чтобы ребенок не родился без отца, оказалось нетрудно.

Как же весело они провели время, совсем как в старые добрые времена! Цзяли облачилась в свой свадебный наряд, а У Фан – в платье, которое прислал Ли Цзянь.

– Откуда оно? – с любопытством спросила Цзяли.

– От тайного поклонника, – ответила У Фан.

Подруги весело смеялись, глядя, как ткань платья натянулась, обозначая живот Цзяли. Та была в таком приподнятом настроении, что не заподозрила ничего, когда У Фан подмешала ей в чай снотворное.

Это было самое легкое снотворное, совершенно безопасное. Такую же дозу при содействии Юэюэ получил и Чарльз. Усыпить их обоих было совершенно необходимо – иначе они ни за что бы не согласились уехать без У Фан, а она не могла позволить себе так рисковать.

Цзяли развернулась спиной к У Фан. Она спала в той позе, какую часто выбирают для удобства женщины на поздних сроках беременности: одну ногу закинула на подушку, освобождая место большому животу.

Наклонившись, У Фан обняла Цзяли сзади, повторив изгибы любимого тела, стараясь не разбудить.

«Дитя мое, душа моя, люби мужчину своей мечты, живи вместе с ним, и пусть мое благословение всегда будет с тобой, где бы я ни оказалась. Может, мне и удастся выбраться отсюда целой и невредимой – кто знает? Но если даже и нет, хотя бы ты будешь свободна».

Мысль о том, что она, возможно, никогда больше не увидит Цзяли, была невыносима. У Фан познала одиночество, какого не ведала прежде.

Но что-то – вернее, кто-то – легонько толкнул ее через живот Цзяли. Нерожденный ребенок. Словно протянутая из другого мира рука.

– Привет, – осторожно ответила ему У Фан, и ее настроение переменилось. – Я твоя вторая мать, Черная змея. Что такое? Боишься, что я тебя подведу? Думаешь, меня не будет рядом? Чушь. Может, я и не смогу быть рядом, когда ты появишься на свет, но сделаю все возможное, чтобы остаться в твоей жизни. И мы втроем – ты, я и она – будем против всего мира.

* * *

У Фан ждала в зале. Ланьлань уже стояла там со всем багажом. Вскоре они увидели три фигуры, появившиеся из-за каменной лодки. В лунном свете У Фан разглядела Дэи, Юэюэ и мужчину, которого встречала раньше, – доброго друга их семей.

– Повозка ждет у задних ворот, – прошептала Юэюэ.

– А солдаты?

– Они все пьяные и крепко спят – выпили вина, которое мы им поднесли.

У Фан улыбнулась – снотворное было сильным, так что пройдет немало времени, прежде чем они очнутся.

– Тогда поторопитесь, – приказала она.

Когда они впятером наконец уложили Чарльза и Цзяли в повозку, первые лучи зари уже занимались на горизонте.

У Фан повернулась к Юэюэ:

– Езжайте. Пора.

Девочка поколебалась, заметив на У Фан свадебное платье:

– Госпожа, вы ведь не собираетесь ехать в этом наряде?

– План изменился. Я с вами не поеду. – У Фан повернулась к служанке. – А тебя, Ланьлань, я прошу остаться со мной.

– Но, госпожа, я не понимаю! – Взволнованный голос Юэюэ становился все громче. – Почему вы остаетесь? И почему вместе с Ланьлань, а не со мной?

– Тсс, – утихомирила ее У Фан. – Слушай. Ночью я все хорошенько обдумала. Допустим, мы все уедем. Но, даже если пьяные солдаты у задних ворот не поднимут сейчас тревогу, завтра, как только откроют главные ворота, дом найдут пустым и сразу заподозрят неладное. Ли Цзянь без труда разошлет приказы на все заставы, и вас быстро нагонят. Поэтому будет лучше, если я останусь здесь, чтобы выиграть для вас время. Вот почему я в этом платье и почему Ланьлань должна быть со мной – чтобы обмануть Ли Цзяня, заставив его думать, будто я госпожа Шэнь. Он ничего не заподозрит… По крайней мере, какое-то время. Я, конечно, буду скрываться под свадебной накидкой. Постараюсь отвлекать его как можно дольше.

– Однако это слишком опасно, – шепотом, но горячо возразила Юэюэ. – И я уверена, госпожа Шэнь и господин Ча не хотели бы…

– Не останавливайтесь, пока не доедете до деревни Дин. Никаких остановок – запомнила? Иначе господин Ча или госпожа Шэнь могут проснуться, а я этого не хочу. Письмо для моего дяди у тебя? Ты знаешь, что делать по прибытии?

Девочка кивнула, однако всхлипнула:

– Да, но…

– Это приказ, – твердо заявила У Фан. – Ли Цзянь желает заполучить госпожу Шэнь, а не меня. Узнав правду, он меня отпустит.

– Но господин Ли тщеславен и злопамятен! Он захочет вас наказать! – в отчаянии воскликнула Юэюэ.

У Фан усмехнулась:

– Сначала он, конечно, разозлится. Но ты недооцениваешь мой дар убеждения. Разве ты не слышала, как твоя госпожа часто говорила, что Ли Цзянь ко мне неравнодушен? Уверена, у меня есть влияние на этого повесу.

– С позволения сказать, госпожа, вы не можете быть в этом уверены!

– Ну же, Юэюэ, – мягко, но настойчиво проговорила У Фан, – будь умницей и доверься мне. Я всем сердцем надеюсь вскоре присоединиться к вам. А пока я на тебя рассчитываю – не подведи меня.

– Госпожа У, умоляю!..

Терпение У Фан лопнуло. Она сверкнула глазами:

– Ты понапрасну тратишь драгоценное время. В путь, сию же минуту!

* * *

В полной тишине Ланьлань и У Фан пересекли пустынную усадьбу. В первых лучах рассвета У Фан заметила свое отражение в полированной поверхности огромной фарфоровой вазы.

Перед ней предстала утонченная женственная фигура. Выглядела она как настоящая невеста.

Едва женщины приблизились к воротам, как услышали снаружи шум. Затем раздался громкий нетерпеливый стук.

– Они уже здесь! – тревожно прошептала Ланьлань, и ее лицо побледнело.

– Иди открой ворота, – спокойным, будничным тоном произнесла У Фан. – Действуй медленно, но уверенно. А потом вернись и встань рядом с паланкином.

У Фан шагнула в паланкин, и ее мгновенно окружила густая, почти удушающая алая мгла. Интересно, Цзяли в день своей свадьбы видела такую же? У Фан почувствовала ее близость – подруга как будто сидела рядом. Глубоко вдохнув, У Фан взяла с бархатной подушки красную фату и набросила на голову. Закрыла глаза.

И тогда поцелуй, украденный на реке во время их поездки в Шанхай, воскрес в памяти, освободившись из глубин прошлого: яркий, теплый, смущающий и страстный. Сердце У Фан так и разрывалось на части, разбивалось на тысячу осколков. Испытывая легкую тошноту, она в поисках опоры оперлась о стенку паланкина.

Что делать? Она чувствовала себя слабой, как котенок. Ей сейчас нужна каждая капля оставшегося мужества – чтобы не сорваться, не бросить все и не побежать прочь. Не из страха быть пойманной и казненной, а потому, что мысль о жизни без Цзяли просто невыносима.

Тихий, полный отчаяния голос Ланьлань разрушил чары:

– Госпожа У… Я не хочу открывать ворота. Мне страшно.

И в этот момент У Фан вновь обрела себя: ведь миссия Черной змеи еще только начиналась.

– Открывай, Ланьлань, – спокойно сказала она. – И ничего не бойся. Я знаю, что делать.