Еще только вчера, казалось У Фан, она стояла по другую сторону операционного стола, подавая скальпель и ножницы заморскому хирургу, который ронял односложные команды. Теперь же она сама держала скальпель, вглядываясь в окровавленную ногу Чарльза, готовая разрезать плоть и извлечь застрявший осколок. То была первая самостоятельная операция У Фан, и помогала ей лишь Ланьлань: несмотря на все приготовления, после бомбежки в больнице почти не было медицинского персонала. Многие устремились лечить раненых в город, и здесь остались единицы. У Фан запретила Цзяли входить в помещение, посчитав ее слишком эмоциональной и впечатлительной.
Она пыталась унять нервы, сосредоточившись на процедуре, отдавая четкие указания, чтобы Ланьлань действовала быстро и правильно:
– Отодвинь простыню чуть ниже… Подай бутылочку… нет, синюю… А теперь надави сильнее: да, вот так. Не бойся, он не чувствует боли.
Весь мир У Фан сузился до операционного стола: для нее сейчас не существовало ничего, кроме пациента, которого нужно было спасти. Она может это сделать. Должна. У Фан мыслила необычайно ясно и действовала предельно четко: разрез, зонд, наложение швов… Она спокойно переносила вид крови или рваных ран, но дивилась: почему никто не предупредил, насколько физически тяжела эта работа?
Наконец, зашив и перевязав рану, У Фан в изнеможении выпрямилась, позволив Ланьлань вытереть ей потный лоб.
– Готово! – Ланьлань вышла из затемненной комнаты, вытирая лицо.
Юэюэ кивнула, а затем резко развернулась: ее высокая тень скользила по пустынному коридору больницы, а шаги отдавались гулким эхом. Она приготовила простой ужин: рис, бамбук, куриный суп. Аппетитный запах ударил в ноздри, стоило им войти в маленькую кухоньку.
Ланьлань без сил опустилась на небольшой табурет.
– Госпожа У чуть не упала в обморок во время операции.
– Если бы только мне разрешили помочь… – проворчала Юэюэ.
– Ты все еще обижаешься? Госпожа У выбрала меня лишь потому, что я помогала старому господину с пациентами. Но ты бы слышала, что она говорила о тебе, даже когда резала господина Ча: его доставили в последний момент – еще минута, и он бы истек кровью! «Бедняга остался бы без ноги, если бы не эта героиня!» Да-да, она именно так и сказала! Чего это ты краснеешь?
Юэюэ, зардевшись еще сильнее, подала ей подогретый суп и невозмутимо осведомилась:
– А что еще сказала госпожа У?
– «Кто бы мог подумать, что хрупкая девочка окажется такой сильной». И она права. И ка́к только вы с братом умудрились дотащить такого крупного мужчину?
– Во дворе валялось брошенное коромысло. А те люди были слишком пьяны. Дэи силен для своего возраста, – с гордостью заметила Юэюэ. – Это он заслуживает похвалы. Я так рада, что брат осмелился прибежать за мной. Отец часто его бил.
– Ты для него как мать. Значит, это твоя заслуга. Теперь ты довольна? Не сомневайся, я ничего не придумала, госпожа У и правда все это говорила.
Юэюэ улыбнулась, и ее лицо смягчилось.
– Мне так хотелось увидеть, как это делают…
– Операцию? – Ланьлань вздрогнула. – Даже госпожа У нервничала. Говорила, что не обучена делать это в одиночку, но у нее не оставалось выбора, поскольку жизнь господина Ча висела на волоске. Но, поверь мне, это… не самое приятное зрелище. Посмотри, у меня губа до сих пор кровоточит: я закусывала ее, чтобы не зажмуриваться.
«Уж я бы ни на секундочку не закрыла глаза», – подумала Юэюэ.
Операция завершилась, и газовую лампу выключили. Хотя они не сомневались, что бомбардировка их не настигнет, на всякий случай решили оставаться в темноте, чтобы больница не стала мишенью. Чарльз лежал на кровати в той же самой комнате, где его прооперировали. Там было так тихо, что Юэюэ решила, что в помещении больше никого нет, и тихонько проскользнула внутрь.
Слова Ланьлань еще звучали в ушах девочки, и она с жадным любопытством разглядывала незнакомые предметы. Осторожно взяв в руки ножницы странной формы, Юэюэ крепко прижала их к груди. Однако, уловив какой-то звук из дальнего угла, осторожно и быстро положила их на пол. С ловкостью лисы – так она выучилась жить, и так ей удалось спасти Чарльза от бандитов – Юэюэ медленно повернулась, затаив дыхание. Только тут она рассмотрела, что на стуле у постели Чарльза сидит Цзяли – прислонилась к его груди, прижалась щекой к его руке и крепко спит.
Юэюэ бесшумно вышла и лишь за дверью перевела дыхание. Память запечатлела трогательную сцену, которую она только что наблюдала, и Юэюэ позволила себе роскошь прокрутить ее в голове несколько раз.
«Ну надо же, господин Ча и госпожа Шэнь! Вот здорово!» Девочка ликовала. Потирая руки и притопывая ногами, она вышагивала по холодной жесткой земле во дворе больницы, время от времени поднимая глаза к чистому небу и из темноты выхватывая взором звезды, которые раньше привлекали внимание Чарльза. Млечный Путь, где встречаются Волопас и Ткачиха. Двое влюбленных. «Господин Ча – это Волопас, а госпожа Шэнь – Небесная Ткачиха», – с восхищением сказала себе Юэюэ.
Не в силах удержаться, она вернулась в палату и на этот раз застала Чарльза одного.
– Это ты, Юэюэ? – Слабый голос остановил ее, когда она уже на цыпочках уходила прочь. – Подойди сюда.
Девочка мигом подскочила к Чарльзу.
– Где я? – спросил он.
– Вы в больнице, господин Ча. Пожалуйста, не двигайтесь. Вам только что сделали операцию. Госпожа У. Пойду скажу ей, что вы очнулись.
Но, не успела Юэюэ убежать, он схватил ее за руку:
– А Цзяли… Госпожа Шэнь. Где она? Мне приснилось…
– Она была здесь. Только что.
– Значит, это был не сон.
Чарльз отпустил руку девочки, и на его лице появилась слабая улыбка. Потом, когда Юэюэ улыбнулась в ответ еще шире, Чарльз задумался, вспоминая.
– Как я здесь оказался? – прошептал он, облизывая пересохшие губы.
– Мой брат Дэи примчался среди ночи и рассказал мне, что случилось. Мы сначала пошли в дом госпожи У, но там никого не было… Хотели поискать ее у госпожи Шэнь, но боялись, что, пока нас нет, эти негодяи сделают с вами что-нибудь плохое, поэтому побежали обратно в особняк губернатора и отнесли вас в больницу – решили, что это самое безопасное место. Затем я пошла в дом госпожи Шэнь, нашла там обеих, они сразу же поспешили вместе с нами сюда, и госпожа У вас прооперировала…
Юэюэ говорила, взволнованно задыхаясь, и Чарльзу оставалось только дивиться смелости и находчивости этой высокой худенькой девчушки. Воистину, в Фуди живут просто необыкновенные женщины, и они вот уже в который раз спасают ему жизнь. Похоже, это вошло у них в привычку.
– Господин Ча? – Юэюэ остановилась и с тревогой посмотрела на него.
Он с большим усилием подался к ней:
– Я обязан тебе и твоему брату жизнью. Спасибо вам обоим…
Юэюэ покраснела.
– Госпожа Шэнь, должно быть, отдыхает на кухне. Я сейчас за ней схожу.
Девочка вприпрыжку бежала по коридору, радостно улыбаясь.
Когда Чарльз снова открыл глаза, перед ним оказалось лицо Цзяли – донельзя обеспокоенное и в то же время ликующее.
– Поцелуй меня, – потребовала она. – Теперь твоя очередь.
Чарльз наблюдал за ней с осторожностью, почти с любопытством и отчасти с недоверием – а вдруг это сон или галлюцинация? – пока не убедился, что и впрямь видит ее наяву. Затем, закрыв глаза и сделав над собой невероятное усилие, он отвернулся со словами:
– Я не Ли Цзянь, чужих жен не целую.
Цзяли мягко, но решительно повернула его лицо к себе:
– Яньбу погиб.
– Что?!
– У Фан только что сообщили. Он был на флагманском корабле… первом, в который попали снаряды… Мой муж мертв.
– Почему непременно мертв? – Голос Чарльза стал резким. – Даже если корабль подбит, экипаж тонет не сразу. Яньбу мог спастись!
– Не думаю… – Цзяли покачала головой. – Кто-то видел, как он упал за борт, а потом исчез. – Она сделала паузу, а потом продолжила: – Ты же знаешь, как Яньбу боялся воды, так и не научился плавать… Он бы долго не продержался…
– Бедный Яньбу! – Голос Чарльза прервался, и он захлебнулся слезами.
Цзяли наклонилась к нему. Чарльз рыдал, а она гладила его по голове, как ребенка.
Через некоторое время Чарльз поднял голову и встретился взглядом с Цзяли, однако в глазах ее увидел не горе, как ожидал, а лишь заботу и любовь. Это тронуло его, но одновременно и опечалило. Значит, судьба приняла решение за них: надо же, как все сложилось.
«До чего же ужасна наша любовь», – сказал себе Чарльз. Но тут же решительно отогнал эти мысли: думать об этом, по крайней мере сейчас, не хотелось. Можно ведь хоть раз побыть эгоистом.
– Мне так жаль, – вздохнул он. – Это огромная потеря для всех нас.
– Я чуть не потеряла и тебя тоже! – Теперь ее голос дрожал.
С почти нечеловеческой силой он притянул Цзяли к себе и, закрыв глаза, поцеловал – слабо, но страстно. Она всей тяжестью легла ему на грудь, так, что аж ребра заболели.
Цзяли что-то неразборчиво пробормотала себе под нос.
– Что ты сказала?
– Да так, ничего. Просто слова, не более…
– Госпожа Шэнь и господин Ча!.. – Юэюэ вихрем ворвалась в кухню и замерла, увидев слезы на лице У Фан. – Вы расстроены, госпожа У?
– Это слезы счастья, – сказала та.
Девочка покачала головой:
– Счастья и печали. Я понимаю. – (У Фан зарыдала громче.) – Но госпожа Шэнь всегда будет с вами. Если она полюбила господина Ча, это еще не значит, что она стала любить вас меньше.
– Ты говоришь прямо как древний мудрец.
– Это правда. Вы с госпожой Шэнь через столько всего вместе прошли. Никто не сможет встать между вами.
– Ах, Юэюэ… – У Фан невольно рассмеялась.
– Рада снова слышать ваш смех.
– Ты столько для нас сделала. Как мне тебя отблагодарить?
Девочка снова покачала головой:
– Я просто отплатила вам за доброту, госпожа У. Я ведь обязана вам и госпоже Шэнь жизнью. – Внезапно она смущенно опустила глаза и добавила: – Но вообще-то, я всегда мечтала кое о чем вас попросить, госпожа У.
– Давай, говори!
– Я хочу стать хирургом, как вы. Пожалуйста, научите меня.
У Фан поклялась сделать все возможное.