В военно-морском училище стояла зловещая тишина. Многие преподаватели отсутствовали, включая и Яньбу. Торопясь в учительскую за книгами для предстоящего урока, Чарльз почти никого не встретил в коридоре. На столе лежало адресованное ему письмо от Яньбу. Прихватив его, Чарльз жадно читал по дороге в класс:

Дорогой друг!

Меня призвали на службу на один из наших кораблей. Это большая честь: из преподавательского состава выбрали лишь немногих. Я ждал тебя, чтобы попрощаться, но больше задерживаться не могу.

Я подтверждаю свои слова, которые сказал тебе в горах, Чарльз. Ты стал для меня как рука. Помнишь это выражение, которому я тебя научил? Не понимаю: и чем только я, со своими скромными способностями и добродетелями, заслужил такую дружбу? Мне многое хотелось бы тебе сказать, но даже не знаю, с чего начать. Если я по какой-то причине задержусь с возвращением, прошу тебя позаботиться о моем сыне и относиться к нему как к своему. Что бы ни случилось в будущем с нашими странами, я никогда не пожалею, что нашел в тебе истинного друга.

Знаю, ты не любишь, когда об этом вспоминают, но позволь сказать в последний раз: Чарльз, ты спас мне жизнь, и, хотя я не смог вернуть этот долг, имей в виду – не только я, но и вся моя семья в вечном долгу перед тобой…

Письмо было явно написано в спешке и осталось незаконченным. В душе Чарльза поднялись гнев пополам с жалостью. «Прошу тебя позаботиться о моем сыне»! Как Яньбу может быть так уверен, что родится именно мальчик? Ах да, у них в семье есть какая-то тетушка, мудрая женщина, безошибочно предсказывающая пол будущих младенцев. «Призвали на службу на один из наших кораблей». Даже сейчас – ни слова о нападении англичан. Верный своей стране, верный другу. Письмо растрогало Чарльза, но одновременно и раздосадовало: эти чопорные фразы, серьезный тон – типичный Яньбу.

На уроке курсанты, как всегда, отвечали неохотно, боясь ошибиться. Сегодня они превзошли самих себя. Девочки в школе У Фан куда активнее на занятиях. Чарльз намеренно задавал простейшие вопросы, но мальчики из старшей группы подозревали подвох и упорно молчали. В конце он не стал, как обычно, задерживаться, дабы ответить на вопросы учащихся, хотя обычно отводил на это добрых минут десять.

Учительская была пуста, когда Чарльз вернул книги. Выйдя, он столкнулся в коридоре с Шуйшэном и тремя другими курсантами, ждавшими его с собачьей преданностью.

– Сэр, мы сегодня плохо вели себя на уроке. Простите. Мы не могли иначе.

– Из-за новостей о нападении?

– Вы уже знаете, сэр? – Они переглянулись, и Шуйшэн снова заговорил, опустив глаза: – Директор Цзо велел нам заниматься как обычно, но сосредоточиться было трудно.

– Директор Цзо прав. Не стоит отвлекаться.

– Мы беспокоимся о вас, сэр.

– Какая странная мысль! Я в безопасности, как и вы все.

– Но что, если наши страны начнут войну друг с другом?

– Если европейцам и впрямь хватит глупости напасть, я знаю: Китай преподаст им урок, который они никогда не забудут.

Мальчики рассмеялись:

– Так вы на нашей стороне, сэр? Против своей страны?

– Конечно, я на нашей стороне.

– Мы защитим вас, сэр, если до этого дойдет. Вы наш учитель. Мы все многим вам обязаны.

– Спасибо. А теперь идите занимайтесь.

Чарльз наблюдал, как они уходят: четверо в ряд, один держит другого за локоть, длинные черные косы[56] покачиваются за спинами. В мгновение ока они все уподобились Яньбу – все эти разговоры о «долге», нежность, завернутая в формальные слова благодарности. Чарльз хотел окликнуть их, позвать обратно. На миг его охватило горькое ощущение ускользающего времени, и он почувствовал себя старым, странным образом отождествив себя с Яньбу.

Одинокие шаги Чарльза эхом разносились по пустому коридору. Слова из прощального письма Яньбу преследовали его: каждое было подобно стреле, вонзающейся в совесть. Что он сделал с этим чистым, преданным ему человеком? Чарльз не заслуживает такой преданности, такой дружбы. Если уж на то пошло, он не заслуживает и Цзяли, но она по крайней мере виновна в предательстве так же, как он сам, и они оба связаны мыслями, если не поступками.

Яньбу же совершенно не виноват, однако не получает ничего.

* * *

Гавань напоминала клуб, переполненный эвакуирующимися иностранцами. В воздухе витала почти осязаемая солидарность, которой Чарльз не разделял. Мужчины были необычайно нежны со своими дамами, детей чаще брали на руки и целовали с особой страстью.

Пол, заметив Чарльза, просиял:

– Рад, что ты образумился, дружище!

Чарльз покачал головой:

– Я никуда не уезжаю.

Консул увидел, что у него и впрямь нет багажа.

– Ты рехнулся, что ли? Неужели не понимаешь, какими будут последствия? Любой иностранец в Фуди станет законной мишенью.

– Я рискну.

– Но зачем? Сейчас не время изображать героя. Не успеешь оглянуться, твоя голова может оказаться на бамбуковом шесте!

– В училище мне ничего не грозит. Я их коллега, китайцы меня защитят.

– Если ты так в этом уверен, зачем пришел сюда? – рявкнул Пол.

– Я… – Чарльз не мог признаться, что ему одиноко и он скучает по соотечественникам. – Никак, это Пьер? – Он заметил будущего таможенника с книжным слугой[57] и девушкой, стоявшей к ним спиной.

– Да, Пьер плывет с нами, на день позже.

– Я думал, он уже уехал.

– Пьер ждал, чтобы Суйи могла поехать с ним. Да, это она. Он решил не оставлять ее после всего, что было.

– Вот и правильно, хотя она заслуживает лучшего.

– Пьер молодец. Он хотя бы понимает, что они неровня. И не смотри на меня так возмущенно. Пьер обращался с девушкой куда разумнее, чем… некоторые другие. – Слова Пола жгли: похоже, он того и добивался. Затем консул поднял руку, привлекая внимание капитана, и повернулся к Чарльзу. – В последний раз предлагаю: поднимайся на борт. Забудь о багаже, мы что-нибудь придумаем.

– Нет.

– Все из-за этой женщины, да? – Пол с раздражением вздохнул. – Я хотел тебя оградить, но ордера на арест уже выписаны, и солдаты ямыня, вероятно, уже в пути.

– Что?! – Чарльз схватил Пола за руку, и тот поморщился. – Но откуда в ямыне узнали?

– Мы делимся сведениями с маньчжурами.

– Ты хочешь сказать, это мы сообщили им, что У Фан и Цзяли – революционерки?!

– А даже если и так? Чарльз, ты должен понимать: необходимо поддерживать определенный порядок…

– К черту ваш порядок! – огрызнулся Чарльз. И, оттолкнув Пола, бросился бежать.