Внешняя политика Дании второй половины XIX в. делится на два неравных периода: первые полтора десятилетия до окончания второй шлезвиг-голштинской войны, когда на первом плане стояла проблема герцогств, и начавшийся в 1865 г. период после войны с германскими государствами, когда после утраты герцогств Дания окончательно превратилась в национально однородное государство, которое само по себе не играло существенной роли в большой европейской политике. Однако имело значение геостратегическое положение Дании в центре пересечения европейских путей из Атлантики на Балтику, где скрещивались жизненно важные интересы великих держав — Великобритании, Франции и Пруссии, стремившейся объединить всю Германию, и Российской империи, которую Дания связывала с Западной Европой. Дания по-прежнему стремилась сохранять нейтралитет в европейских конфликтах, не ссориться с противоборствующими сторонами. Так, в годы Крымской войны датское правительство последовательно соблюдало строгий нейтралитет, в отличие от Швеции — Норвегии, которые на исходе конфликта, в ноябре 1855 г., заключили союзный договор с Великобританией и Францией, направленный против России. Это ослабило на какое-то время упрочившиеся в период шлезвиг-голштинской войны 1848 — 1850 гг. связи между Скандинавскими странами, так как Дания вовсе не хотела ссориться с Россией.
В середине 1850-х годов вновь заявила о себе далеко не новая проблема так называемых зундских пошлин, которые датчане взимали со всех проходивших через Эресунн из Атлантики в Балтийское море и обратно торговых судов. Первое соглашение по этому поводу Дания подписала с Ганзейским союзом в 1368 г., а с 1429 г. Эрик Померанский стал взимать пошлины уже со всех торговых судов. В XVIII в. датчане создали систему маяков и организовали спасательные службы. Зундские пошлины составляли немалую часть датского государственного бюджета: так, в 1853 г. из 14 млн ригсдалеров бюджета на их долю пришлись 2250 тыс. Интересно, что до середины XIX в. вопрос о пошлинах не поднимался и не создавал каких-либо осложнений для датской внешней политики. Он встал в конце Крымской войны, причем по инициативе США, чьи тогда немногочисленные торговые суда проходили через Эресунн.
В конце 1855 г. в Копенгагене начались переговоры между всеми заинтересованными сторонами. Данию представлял видный государственный деятель К. А. Блюме. Европейские страны — их посланники в датской столице (кроме российского), Россия направила специального представителя И. Тегоборского. Дания в принципе была готова отказаться от взимания зундских пошлин, но потребовала значительную компенсацию, сумма которой и стала предметом переговоров, длившихся больше года. 14 марта 1857 г. был наконец подписан договор, по которому Дания навсегда отказывалась от сбора пошлины с торговых судов, проходивших через Эресунн и Бельт. Взамен ей в течение 20 лет выплачивались 30 476 325 ригсдалеров, что соответствовало тогда примерно 20 млн ф. ст. Особая роль России в столь благоприятном для Дании решении вопроса была отмечена новым датским министром иностранных дел О. В. Михельсеном, который заявил по поводу награждения российского министра иностранных дел А. М. Горчакова и его товарищей (заместителей) Толстого и Остен-Сакена высшими датскими орденами, что это признание «услуги, которую Россия в Ущерб собственным интересам изъявила готовность оказать Дании в урегулировании зундского дела».
После 1864 — 1865 гг. Дании нужно было совершенно по-новому строить свой внешнеполитический курс. Теперь перед ней стояла гораздо более скромная, чем прежде, задача — вернуть 160 тыс. датчан Северного Шлезвига, или Южной Ютландии, как называют эту территорию в Дании. Постановления Венского мира не были приняты датчанами как окончательное решение шлезвигского вопроса. Но со временем задача возвращения соплеменников отходила на задний план, поскольку вплоть до окончания первой мировой войны не было реальных возможностей для ее решения. Попытка использовать разногласия, возникшие между победителями, — Пруссией и Австрией, оказалась неудачной, хотя во время заключения Венского договора победители не договорились о разделе их полномочий в отнятых у Дании провинциях. По австро-прусской конвенции, заключенной в Гаштейне в апреле 1865 г., была достигнута договоренность, согласно которой Австрии предстояло управлять Гольштейном, а Пруссии — Шлезвигом и Лауэнбургом.
В Дании не без оснований предполагали, что вскоре между недавними союзниками начнется ссора и тогда вмешается Франция. Австрия стремилась создать независимое малое германское государство под властью герцога Августенбургского, на что Бисмарк никак не хотел соглашаться. Заручившись поддержкой Наполеона III, он добился в ноябре 1864 г. решения, по которому Шлезвиг присоединялся к Пруссии при условии возвращения его датской части под власть датского короля. После того как напряженность между Пруссией и Австрией достигла апогея, правительство Дании предложило в апреле 1866 г. Бисмарку союз, по которому обязывалось, что датская армия будет защищать территорию Шлезвига до Фленсбурга, а флот — поддерживать прусские военно-морские силы, защищающие Балтику и Северное море. Взамен датчане просили вернуть часть Шлезвига. Бисмарк не торопился с ответом и отклонил датское предложение, лишь когда оно было сделано повторно (в мае того же года). Когда же 17 июня началась австро-прусская война, с подобным предложением — занять Шлезвиг — к датчанам обратилась Австрия, впрочем не предлагая союза — Датское правительство воздержалось от положительного ответа.
Молниеносный разгром австрийских войск ослабил позицию Дании в шлезвигском вопросе, поскольку теперь его решение зависело по сути от Бисмарка-Статья 5 Пражского мирного договора гласила: «Е. В-во австрийский император передает Е. В-ву прусскому королю все свои приобретенные по Венскому миру от 30 октября 1864 г. права на герцогства Гольштейн и Шлезвиг, при том, что население северных районов Шлезвига будет уступлено Дании, когда оно путем свободного голосования выразит желание соединиться с Данией. Уже при заключении мира Бисмарк пытался удалить эту оговорку, но французские дипломаты помогли австрийцам ее сохранить, что не так уже и расстроило прусского канцлера. Главное было достигнуто: северогерманские герцогства становились фактически владением Пруссии и уже в январе 1867 г. были формально включены в ее состав. Газета «Федреландет» так охарактеризовала новую для Дании ситуацию: «Теперь между нами и остальной Европой лежит Пруссия, что не сразу было осознано и в Дании, и в Северном Шлезвиге, где Пражский договор поначалу возродил надежды на возвращение». В 1867 — 1868 гг. по этому поводу даже велись переговоры между Данией и Пруссией, которые очень скоро разочаровали датчан, так как Пруссия выставила жесткие условия гарантий для немцев Северного Шлезвига: сохранение немецкого языка в школах и церкви, восстановление местной конституции до 1846 г. Принятие этих условий давало Пруссии повод постоянно вмешиваться во внутренние дела Дании, и это была одна из причин, почему датское правительство прервало переговоры.
Другой вопрос — о возможной южной границе Дании — неоднократно обсуждался между Копенгагеном и Берлином, но эти переговоры до 1870 г. тоже не дали никакого результата. Датское правительство хотело, чтобы граница была обозначена к югу от Фленсбурга, тогда как Бисмарк соглашался лишь на то, чтобы она проходила к северу от реки Альс; более того, он отметил, что обещание по поводу такой географии границы было дано Австрии, а не Дании. Влиять на Пруссию пытался российский император Александр II, передавший в 1868 г. послания короля Кристиана IX, а в 1869 г. Наполеона III Бисмарку с предложением решить спорный вопрос. Однако Бисмарк был непреклонен, тем более что он готовился помериться с Францией силами. Нейтральные державы датские дела теперь почти не волновали. Франция, скорее всего, была заинтересована в том, чтобы статья 5 Пражского договора не выполнялась, поскольку в противном случае это могло улучшить отношения между Данией и Германией и помешать Дании заключить антипрусский союз с Францией. Весной 1870 г. французский министр иностранных дел прямо заявлял, что предпочитает, чтобы эта заноза «в ноге» Пруссии, т.е. невыполненный договор, оставалась всегда.
Утрата Шлезвига продолжала осложнять отношения Дании со все усиливавшейся Пруссией, а с 1871 г. — с возрожденной под ее эгидой Германской империей. До событий 1870 — 1871 гг. маячила весьма заманчивая перспектива союза Дании с Францией, ради возможного реванша и возвращения Шлезвига, тем более что франко-прусские отношения ухудшались. Правда, датчане понимали, что их армия после реформы 1867 г. весьма слаба, чтобы продержаться до подхода французских сил. Однако в Дании продолжали рассчитывать на французского императора и благосклонность французов в решении шлезвигского вопроса в ее пользу. Взаимные симпатии между двумя странами были подтверждены визитами французских политиков и журналистов в Копенгаген.
Начало франко-прусской войны в июле 1870 г. вселило, было, в датское правительство и общество надежды. Большинство кабинета склонялось к союзу с Францией. Наиболее нетерпеливые рвались в бой. С трудом удалось достичь единства внутри правительства по поводу довольно сдержанного заявления о нейтралитете Дании, сделанного 25 июля 1870 г. Когда через несколько дней французский военный корабль доставил в Копенгаген специального представителя Франции, его восторженно встретили представители прессы и жители столицы. Противники союза с Францией, прежде всего министр финансов Андреас Фредерик Кригер (1817 — 1893), которого поддерживал король, и министр иностранных дел граф Кристиан Эмиль Фрийс, назначенный вести переговоры, смогли отложить заключение союза, потребовав присутствия французского экспедиционного корпуса. Это сопротивление стало ослабевать, когда 7 августа 1870 г. в Копенгаген пришли телеграммы о прусских победах и через несколько дней стало ясно, кто одержал верх. Существенный вклад в сохранение Данией нейтралитета внесла российская дипломатия, которая настояла на том, чтобы и Пруссия его уважала. Это было тем более важно, что Дания переживала короткий период национального подъема и многие датчане надеялись, что война Франции с Пруссией поможет Дании взять реванш за недавнее поражение.
Объявление войны было воспринято общественным мнением с большим энтузиазмом, прошли манифестации в пользу участия в войне, солдаты отправлялись на маневры с пением Марсельезы. Большинство в правительстве по-прежнему было за союз с Францией, хотя король опасался снова вовлечь страну в войну с неясным исходом. Осторожная и косвенная попытка побудить Пруссию выполнить статью 5 Пражского договора в обмен на датский нейтралитет во время войны результата не дала, как и другие вялые попытки, предпринятые Александром II и королем Швеции — Норвегии Оскаром II сразу после объявления в январе 1871 г. о создании Германской империи. Это означало конец датским надеждам вернуть Северный Шлезвиг.
После завершения франко-прусской войны Дании пришлось жить в непосредственном соседстве с сильнейшей из великих держав — Германией, что требовало крайней осторожности. Дания рассчитывала на то, что Великобритания и Россия воспротивятся тому, чтобы Германия контролировала доступ в Балтийское море, хотя это никак не повлияло бы на благоприятное для датчан решение вопроса о Южной Ютландии. Великим державам было безразлично, где проходит южная граница Дании, пока ее территориальной целостности и транспортам, идущим из Северного моря в Балтийское, ничто не угрожало.
Когда в 1875 г. возникла опасность новой войны между Германией и Францией, на короткое время опять замаячила перспектива возвращения Северного Шлезвига, так как германский фельдмаршал Гельмут фон Мольтке предложил вернуть его Дании, чтобы обезопасить северный фланг. Против этого выступил всесильный Бисмарк, решивший навечно удержать эту территорию. В 1874 г. он предпринял демарш, пытаясь добиться от Австро-Венгрии отмены оговорки относительно референдума. Добиться австрийского согласия ему удалось лишь в 1878 г., когда обострились отношения Австро-Венгрии с Россией. Однако об этом стало известно только в феврале 1879 г., после того как в декабре 1878 г. датская принцесса Тюра (1853 — 1933) вышла замуж за герцога Кумберлендского, сына короля Ганновера, эмигрировавшего в Англию, когда в 1866 г. Ганновер был аннексирован Пруссией. Датскому правительству ничего не оставалось, как посетовать по этому поводу на несправедливость. Германия отныне считала шлезвигский вопрос окончательно решенным и снятым с повестки дня.
С этих пор Дании следовало поддерживать хорошие отношения с Германией и отстаивать свой (теперь явно прогерманский) нейтралитет, а кроме того, добиться его международного признания. Еще в апреле — мае 1878 г., когда возникла угроза военного столкновения между Россией и Англией, представители Скандинавских стран обсуждали возможность принятия совместной декларации о нейтралитете, в которой планировалось закрыть северные порты для судов воюющих держав. Эта мера, призванная помешать вероятному проникновению британского флота на Балтику, была продиктована особым вниманием к позиции Германии, которая могла поддержать Россию.
При подобных же обстоятельствах в 1885 г. датское правительство было готово и дальше идти навстречу пожеланиям России и Германии. Тогда же российский посланник зондировал возможность создания нейтральной лиги, которая включала бы Германию и северные страны, с целью закрыть Балтику для иностранных флотов.
Определенную роль в стабилизации внешнеполитического положения Дании сыграли фамильные связи короля Кристиана IX, который благодаря своим детям породнился почти со всей монархической Европой. В 1842 г. принц Кристиан Глюксбург женился на принцессе Луизе Гессен-Кассельской, и в отличие от предшественников на троне его семейная жизнь сложилась довольно благополучно, свидетельством чего было шестеро детей. В 1863 г. дочь принцесса Александра (1844 — 1925) вышла замуж за принца Уэльского, будущего короля Великобритании Эдуарда VII. В том же году сын Вильхельм стал королем Греции под именем Георга I. В 1866 г. дочь Дагмара (1847 — 1928) вышла замуж за наследника российского престола великого князя Александра Александровича, будущего императора Александра III. После принятия православия она получила имя Мария Федоровна. Сын Фредерик, будущий король Фредерик VIII, соединил Глюксбургский дом с династией Бернадотов, женившись на принцессе Луизе Шведской. О браке Тюры с герцогом Эрнстом Августом Кумберлендским, изгнанным из Ганновера Бисмарком, уже говорилось. Младший сын Вальдемар в 1885 г. женился на Марии Орлеанской, представительнице низвергнутой французской династии. Почти ежегодные встречи родственников датского короля превращались в своего рода конгрессы европейских монархов, хотя политические вопросы на них не обсуждались.
Идея нейтралитета все более проникала в общественное мнение Дании, играя определенную роль и во внутриполитических делах. С 1875 г. член фолькетинга от партии «Венстре» Фредерик Байер (1837 — 1922) стал ее активным пропагандистом, а в 1882 г. организовал Общество в защиту нейтрализации Дании (Forening til Danmarks neutralisering), в 1885 г. оно было преобразовано в Датское общество мира (Dansk fredsforening), которое поставило одной из своих задач добиваться разрешения конфликтов между нациями путем арбитража. В 1890-х годах в обществе состояло около 10 тыс. членов, и оно активно сотрудничало с созданным в 1891 г. Всемирным бюро мира в Берне, первым президентом которого был Ф. Байер (позднее, в 1908 г., он стал лауреатом Нобелевской премии мира). В 1889 г. Байер выступил с инициативой создания Межпарламентского союза. В 1884 г. он выдвинул в фолькетинге идею нейтрализации Дании, а в 1887 г. предложил заключить договор о третейском суде между скандинавскими странами. Предложение было отклонено правительством, сомневавшимся в заинтересованности великих держав в нейтрализации Дании. В 1898 г. по инициативе Датского общества мира было собрано 286 396 подписей под обращением о всеобщем признании нейтралитета Дании и об ограничении вооружений. После отставки в 1894 г. Эструпа последующие кабинеты «Хойре» продолжали политику нейтралитета, не настаивая на нейтрализации Дании. Несмотря на это, в 90-х годах отношения Дании с Германией несколько ухудшились. Отчасти это было вызвано усилением с 1898 г. репрессий против датскоязычного населения. Правительство тщетно пыталось протестовать. В том же году Данию — в ее стремлениях добиться нейтрализации и введения арбитража — поддержал российский император Николай II, предложив созвать в Гааге всемирную конференцию.