Во второй половине XVIII — начале XIX в. Дания по-прежнему оставалась аграрной страной с относительно быстро растущей численностью населения. Если в 1700 г. численность собственно датского населения составляла 560 тыс. человек, то первая перепись 1769 г. зафиксировала уже 798 тыс., 1787 г. — 842 тыс., 1801 г. — 929 тыс. Каких-либо серьезных изменений по сравнению с предыдущим столетием в общей структуре населения не произошло. В основном оно оставалось сельским — 79—80%. Жители Копенгагена, как и прежде, составляли 10—11% всего населения (примерно 100 тыс. человек), 10—11% приходились на жителей других 67 городов. Таким образом, увеличение численности как сельского, так и городского населения проходило равномерно и пропорционально. Изменение состояло лишь в том, что столица и некоторые провинциальные центры, например Орхус и Раннерс, развивались быстрее, соответственно увеличивалась численность их жителей прежде всего за счет притока из деревни, в то время как численность населения других городов оставалась на прежнем уровне или даже сокращалась.

Начатые в 80-х годах реформы в сельском хозяйстве дали ощутимые результаты только через несколько десятилетий. Изменение в середине века конъюнктуры, рост спроса на датскую продукцию привели к увеличению объемов ее производства. Так, уже в 1760-х годах хлебный экспорт вырос на 50% по сравнению с 30-ми годами. И хотя значительной частью земли (в основном розданной в кабальную аренду крестьянам) по-прежнему владели помещики и корона, площади обрабатываемых угодий увеличивались.

Социальная структура сельского населения медленно, но менялась. Если число дворов фестеров в 1700-х годах осталось почти неизменным, то число смесей хусманов и батраков (индерстер) по сравнению с 80-ми годами XVII в. увеличилось на 20 тыс. К началу XIX столетия картина почти не изменилась. По переписи 1801 г. в Дании насчитывалось примерно 55 тыс. крестьянских дворов (фестеров с семьями было 261 307 человек) и 62—63 тыс. семей хусманов и батраков (первых с семьями было 322 578, вторых — 123 147). Переход от аренды к крестьянской собственности на землю начался в конце 1750-х годов и осуществлялся крайне медленно и неудачно: с 1757 по 1761 г. только 30 фестеров по собственной инициативе выкупили свои дворы. В 1760-х годах процесс этот шел несколько активнее.

Во второй половине 1780-х годов (после принятия ряда законов о реформе) возможности крестьян выкупать землю увеличились благодаря целенаправленной правительственной политике займов и постоянно растущим ценам на сельскохозяйственную продукцию. Крестьяне становились более зажиточными. Быстрый рост цен на землю не препятствовал ее выкупу, так как помещикам становилось все выгоднее продавать свои владения. Помимо социальных реформ, огромное значение для развития сельского хозяйства имело принятие в 1758—1760 гг. первых законов о земельном переделе, т.е. об упразднении чересполосицы и концентрации наделов. И все же, несмотря на все усилия правительства, передел осуществлялся медленно, к 1792 г. ему подверглись всего 10% обрабатываемых земель. Но в 90-х годах процесс ускорился, и к началу следующего столетия уже половина обрабатываемых земель подверглась переделу, оставшиеся земли перекраивались в течение первых десятилетий XIX в. К концу XVIII в. в датское сельское хозяйство все больше внедрялись прогрессивные формы и методы хозяйствования, обработки земли, новые орудия производства (новые виды плугов и борон), причем первыми использовали все новое в своих поместьях дядя и племянник Бернсторфы, Мольтке, братья графы Ревентловы. Созданное в 1769 г. Королевское датское сельскохозяйственное общество активно пропагандировало разного рода новшества. Трехполье все чаще заменялось многопольным севооборотом, заимствованным из Гольштейна (земля делилась на 7—14 полей, на которых осуществлялась ротация культур). На крестьянские наделы пока нововведения проникали медленнее. К концу века на датских полях и огородах появились новые культуры, такие, как картофель, свекла и клевер, они значительно расширили рацион питания простых граждан и кормовую базу животноводства. Площади обрабатываемых земель постепенно увеличивались за счет дренирования болот и распашки диких лугов и освоения вересковых пустошей. Все эти меры привели к значительному росту объема сельскохозяйственной продукции, значительная часть которой экспортировалась. Если в 1760-х годах экспорт хлеба составлял около 300 тыс. бочек, то к началу следующего века уже 1 млн. С началом реформ и укрупнением крестьянских наделов в результате земельного передела ускорился процесс выхода крестьян из общины, к 1807 г. из общинного владения были изъяты уже две трети всех земель.

Традиционное ремесло во второй половине XVIII в. и даже в первые десятилетия XIX в. продолжало оставаться ведущей формой производства в городах, хотя именно в этот период наметились отчетливые тенденции к его разложению. Все больше обострялись противоречия между мастерами и подмастерьями, численность которых значительно увеличилась. Законодательство позволяло мастерам не только сдерживать переход подмастерьев в высшую категорию, но и зачастую превращать их в наемных рабочих. Пассивное сопротивление подмастерьев иногда обретало активные формы. Например, в 1794 г. в Копенгагене произошла забастовка строительных подмастерьев-плотников, что заставило правительство всерьез заняться реформированием цехового строя в целом. 21 марта 1800 г. был принят указ, согласно которому требования для подмастерья, желавшего стать мастером, значительно смягчались, кроме того, ремесленник, служивший подмастерьем в течение четырех лет, мог отныне стать так называемым свободным мастером в Копенгагене, изготовлять продукцию на продажу и даже иметь учеников. Этот указ, хотя и не уничтожал цеховую систему, нанес ей весьма ощутимый удар.

На протяжении второй половины XVIII в. (за исключением краткого правления Струэнзе) мануфактуры и фабрики, сосредоточенные в основном в Копенгагене, пользовались значительными государственными субсидиями и были защищены протекционистскими таможенными барьерами. Правительство еще в середине века пыталось строго регламентировать производство, при том что многие мануфактуры принадлежали государству. И хотя правящие верхи все чаще осознавали необходимость изменения производственных форм, они после падения Струэнзе вернулись к прежней политике. В 1774 г. полностью были восстановлены упраздненные в 60-х — начале 70-х годов органы управления промышленностью — Коммерческий фонд и Генеральный склад. В 1782 г. была предпринята неудачная попытка реорганизовать эти структуры; в итоге их упразднили, а некоторые государственные мануфактуры приватизировали. Затем были созданы Фабричная дирекция (Fabrikdirektionen) и так называемая Королевская привилегированная компания по торговле и каналам (Kgl. Oktrojerede Handelog Kanalkompani). Фабричной дирекции придавались следующие функции: 1) давать рекомендации правительству относительно промышленности; 2) разрешать конфликты как между фабрикантами, так и между фабрикантами и рабочими; 3) контролировать работу Суконной палаты. Королевская привилегированная компания являлась акционерным обществом, которое за определенное вознаграждение брало на себя закупку сырья для мануфактур и организацию складов готовой продукции. Руководство компании быстро втянулось в крупные спекуляции на заключительном этапе войны североамериканских колоний за независимость (1775—1783) от Великобритании, однако после заключения мира в 1784 г. конъюнктура изменилась. Компания оказалась в столь трудном положении, что государство вынуждено было ее конфисковать.

Приход в 1784 г. к власти реформаторов знаменовал собой начало заката датской мануфактуры, значительно отстававшей технологически не только от британской, но и от французской, нидерландской и западногерманской промышленности, поскольку воспитанные в духе физиократов кронпринц и его советники главное внимание обращали на сельское хозяйство. Однако полностью отказываться от финансовой поддержки мануфактур и от защиты их таможенными барьерами правительство не торопилось. Даже весьма либеральный таможенный тариф 1797 г. хотя и умеренно, но защищал датскую мануфактуру, которой приходилось все в большей степени преодолевать быстро растущую конкуренцию британской промышленности. Лишь на короткий период конца XVIII в. — первых лет XIX столетия, до 1807 г., датская мануфактурная промышленность сделала некоторый рывок (из-за разрушения промышленных центров Рейнской области), что вскоре было сведено на нет тем, что стало расти давление британской промышленности, лишившейся большей части своих континентальных рынков.

Вторая половина XVIII столетия, вплоть до втягивания Дании в наполеоновские войны осенью 1807 г., была периодом расцвета датско-норвежского торгового мореплавания, прежде всего благодаря тому, что торговый флот королевства и герцогств с огромными выгодами использовал нейтральное положение страны и весьма прибыльно торговал с воюющими странами. Когда в войны оказывались втянутыми все основные морские державы — Англия, Нидерланды, Франция, — как это было во времена войны североамериканских колоний за независимость или в эпоху революционных и наполеоновских войн с 1792 по 1807 г., то флот Дании, Норвегии и герцогств становился почти монополистом в снабжении Европы колониальными товарами. Кроме того, во второй половине 40-х — 50-х годах датская дипломатия сумела обеспечить благоприятные условия для своего судоходства на Средиземноморье и торговых путях из Средиземного моря в Северную Европу, где торговое мореплавание в XVIII в. очень страдало от пиратов из арабских государств Северной Африки. Благодаря договорам с Алжиром (1746), Тунисом (1751), Триполи (1752) и Марокко (1754), по которым Дания выплачивала властителям этих государств определенную дань, суда под датским флагом были застрахованы от захвата. Благоприятные для средиземноморской коммерции Дании торговые договора были заключены также с Францией (1742), Неаполем (1748), Генуей (1756) и Турцией (1756). С 1730 по 1777 г. тоннаж торговых судов, ходивших под датским флагом, увеличился почти на 50%. Начало войны североамериканских колоний за независимость, в которую оказались втянутыми многие европейские государства, означало для датской внешней торговли точку отсчета, с которой начался ее расцвет. Так, в начале войны тоннаж датских судов равнялся 16-17 тыс. коммерческих ластов, а в 1782 г. — 33 тыс. Правительство поощряло создание новых компаний, занимавшихся заморской торговлей: в 1778 г. было образовано Вест-индское торговое общество, в 1781 г. — Балтийско-Гвинейская компания, в 1782 г. — уже упоминавшаяся Компания торговли и каналов. Теперь датские, норвежские и шлезвиг-голштинские суда снабжали китайским чаем и индийским кофе и хлопком, другими колониальными и заморскими товарами не только владения датского короля, но и многие другие европейские страны. Завязались торговые связи и с молодым североамериканским государством. В отличие от ситуации XVII — первой половины XVIII в. теперь флот под датским флагом обслуживал экономические связи между третьими странами, став таким образом одним из главных мировых посредников в доставке грузов. Стоимость европейского импорта только для Дании, не считая реэкспортируемых товаров, увеличилась с 1461 тыс. ригсдалеров в 1775 г. до 3441 тыс. в 1782 г., в то время как стоимость экспорта — с 12 111 тыс. до 3467 тыс. ригсдалеров. Кроме того, увеличились число и грузоподъемность торговых судов — приписанных к Альтоне в 4 раза, норвежских в 2 раза, собственно датских в 3 раза. Копенгаген на какое-то время превратился в один из главных мировых торговых центров.

После заключения мирных договоров в 1783 г. спрос на суда нейтральных стран, в том числе на ходившие под датским флагом, прекратился. Прежняя система европейской торговли была довольно скоро восстановлена. Копенгаген вновь стал маргинальным европейским рынком вестиндских и остиндских товаров. Некоторые датские торговые компании разорились и прекратили свое существование, в частности три из тех, что были созданы в годы войны. Однако общеевропейский конфликт 1792—1793 гг., вызванный революцией во Франции, подобно ветру, снова надул паруса торговых кораблей, плававших под датским флагом, которые до 1807 г. обеспечивали значительный объем международных перевозок. В отличие от прежнего периода несколько изменилась их география, объем торговли с Северной и Южной Америкой сократился, зато с районом Средиземного моря и странами Азии вдвое увеличился. Кроме того, датский флот частично обслуживал связи изолированных французских и нидерландских колоний на островах в Индийском океане и в Индонезии с метрополиями. Теперь по морям курсировали датские суда, приписанные не только к Копенгагену, но и к некоторым провинциальным городам — Ольборгу, Орхусу, Раннерсу и Рингкёбингу. За вторую половину XVIII в. число датских торговых судов значительно увеличилось. Если в 1750 г. его общий тоннаж составлял 30 тыс. нетто-регистровых тонн, то в 1806 г. — уже 75 тыс. В целом процветание датской нейтральной торговли в периоды европейских войн самым позитивным образом повлияло на будущее страны, так как значительная часть прибыли вкладывалась в экономику.

К концу XVIII столетия наметился перелом в организации транспортного сообщения внутри Дании. Традиционно сухопутные дороги были в плохом состоянии, поэтому основные связи осуществлялись по воде. В 1793 г. был принят так называемый дорожный указ, по которому предполагалось коренным образом модернизировать дорожную сеть. Все дороги были разделены на три категории: главные шоссейные дороги, шириной 12,5 м и с твердым покрытием, малые шоссейные дороги и проселочные дороги. Каждой категории дорог соответствовали определенные параметры. Это грандиозное и дорогостоящее предприятие начали осуществлять в самом конце века, а завершили только в середине 1860-х годов.