К началу нового времени Дания являлась державой европейского ранга исключительно благодаря господству над Зундским проливом, значение которого с развитием торгового мореплавания возрастало. С конца XV в. резко увеличилось число рейсов через проливы: если в первой половине XVI в. за год в среднем здесь проходили 1336 судов, то в конце столетия — уже 5263; апогея балтийское мореплавание достигло в 1590—1620 гг. Морскую торговлю вели преимущественно голландцы, посещавшие Любек и Данциг.
С упадком Любека (чему немало содействовал исход «Графской распри») Дания, бесспорно, превратилась в мощную морскую державу, боровшуюся за переход к ней политического и экономического наследия Ганзы[43]. Ее статус контролирующей вход в Балтику страны были вынуждены признать Германия и Англия, а затем, в ходе освободительной войны — и Нидерланды. Лишь Швеция оспаривала право датчан взимать с нее пошлины, но это был рецидив старой борьбы, связанной с Зундом, как и соперничество на территориях Восточной Балтики, развернувшееся в эпоху Фредерика II и Эрика XIV и длившееся с перерывами в течение 160 лет.
Начало этой борьбы было положено Семилетней войной (1563—1570), в результате которой сферы влияния были разделены: Дания должна была торговать с Нарвой, а Швеция — с Ревелем, при этом последняя была освобождена от уплаты зундской пошлины. Но эта привилегия не могла поколебать господствующего положения Дании на Балтике. Шведы пытались, и не без успеха, препятствовать распространению датского влияния на прибрежных территориях, но тем не менее в 1575 г. Дания овладела Борнхольмом, а в конце столетия Кристиан IV начал оказывать планомерное экономическое давление на Швецию — это стало возможным из-за укрепившегося финансового положения казны, так как объем зундской пошлины увеличился с 45 тыс. далеров в 1556 г. до 132,8 тыс. в 1567 г.
Естественно, что Швеция этому давлению сопротивлялась: именно поэтому в nepi ые годы XVI в. уделялось огромное внимание развитию старого порта Лёдёсе, расположенного в устье р. Ёты (Гёта-эльв) в непосредственной близости от Дании, на выходе в океан. Позднее, в начале XVII в., здесь была основана военно-морская база Гётеборг, но и столетием ранее порт имел привилегии, дававшие местным купцам возможность конкурировать с датскими купцами. Здесь же находился голландский стапель, снабжавший нидерландские суда шведскими паспортами, после чего они шли через Зунд, подлежа обложению пошлиной. Попытка Кристиана IV силой уничтожить эту убыточную для казны практику (война 1611—1613) не принесла иных результатов, кроме вражды с Нидерландами, которые стали отныне поддерживать старого конкурента Дании — Любек; в 1614 г. к этому военному антидатскому союзу присоединилась и Швеция.
Образование данного блока следует почти полностью отнести на счет негибкой политики Дании — ведь до этого Нидерланды были ее потенциальным союзником хотя бы по причине вражды со Швецией, чья экспансия подрывала их торговлю[44].
Объективно позицию Дании могли укрепить немалые успехи Швеции в ходе Тридцатилетней войны, так как они напрямую были связаны с падением массы экспортируемого из балтийских стран стратегического сырья: именно в эти годы Швеция становится важнейшим поставщиком леса, железа, пеньки, льна, полотна, необходимых морским державам для поддержания их мощи. Однако возможность мирного сближения с этими странами Кристиан IV оценил ниже шансов добиться успеха военным путем.
Для этого было необходимо, как показали малоудачные войны Дании конца XVI — начала XVII в., значительно усилить армию, уступавшую армиям ряда соседних государств[45]. Причины относительной слабости датских вооруженных сил следует усматривать, во-первых, в том, что крестьяне, из которых рекрутировались солдаты, давно утратили боевой дух (дворяне, пользовавшиеся монополией охоты, запрещали крестьянам даже хранение личного оружия), во-вторых, в том, что помещики и не могли исполнять офицерские функции хотя бы потому, что прежде всего стремились к обогащению за счет эксплуатации фестеров, традиционно занимались ведением собственного хозяйства и торговлей, изредка исполняли обязанности королевских чиновников. В 1614 г. Кристиан IV попытался реформировать вооруженные силы, создав национальную «милицию», но результаты оказались мизерными: эта армия была карикатурой на профессиональные европейские (преимущественно наемные) армии.
Отказ ригсрода пойти на единственно возможный в ту эпоху шаг для укрепления армии — государственный заем необходимых средств для найма войск за рубежом — был обоснован нежеланием распределять налог для выплаты данного долга между сословиями, ибо это задевало экономические интересы дворянства.
Между тем в 1625 г. Дания объявила очередную войну — на этот раз католику — цесарю (императору Священной Римской империи). В «цесарских войнах», длившихся с перерывами до 1629 г., Кристиану IV противостояли такие прославленные полководцы, как И. Тилли и А. Валленштейн. После ряда сокрушительных поражений (Луттер, 1626; Бремен, 1627) противнику была оставлена разграбленная, разоренная Ютландия. Цесарь считал себя владельцем Зунда и присвоил Валленштейну звание «генерала балтийских и океанических вод», началось приобретение кораблей для «австрийского балтийского флота». Наконец 8 мая 1629 г. в Любеке был подписан мирный договор, согласно которому Дания лишилась прав на все свои округа в немецких землях.
Политические и экономические отношения Дании и России возобновились после начала Ливонской войны (1558—1583). Поскольку Швеция и Польша были главными противниками России в войне, это и создало условия для сближения Дании с Русским государством. В 1559 г. в Москве состоялись датско-русские переговоры, в результате которых при посредничестве Дании между Россией и Ливонией было на полгода заключено перемирие. В 1562 г. в Можайске был подписан датско-русский договор, обеспечивавший датским купцам выгодные условия для торговли, а кроме того, восстановление датских торговых дворов в Новгороде и Ивангороде, и устройство русских торговых дворов на подвластном Дании Готланде и в Копенгагене (это был первый русский торговый двор, открытый в столице западноевропейской страны). После чего купцы обеих стран стали вести успешную торговлю, в том числе в завоеванной русскими Нарве. В 1578 г. в Александровой слободе договор (на тех же условиях) был возобновлен (посольство Якоба Ульфельдта).
После неудачного для России окончания Ливонской войны в датско-русских отношениях важное место занял вопрос о праве владения Лапландией. Датское правительство, с 1397 г. владевшее Норвегией и с 1536 г. лишившее Норвегию автономии, обнаружило, что лопарское население Кольского полуострова и соседней норвежской области Финмарк издавна платит две дани — русским и датским данщикам (право сбора двух даней было установлено еще русско-норвежским договором 1251 г., но текст этого договора был давно утрачен). Свое право сбора дани на Кольском полуострове датское правительство стало трактовать как право на владение всей территорией полуострова. Начался длительный конфликт: приезд датских посольств, требовавших передачи полуострова, обмен посланиями, в которых российское правительство, в свою очередь, обосновывало свои права на эту территорию. В 1602 г. российские власти перестали пускать через границу датских данщиков, датские власти приняли ответные меры, и конфликт постепенно сошел на нет.
После ликвидации датским правительством в 1536 г. автономии Норвегии граница норвежских и российских владений на берегу океана, проходившая по Паз-реке, впадавшей в Варангер-фьорд, стала границей Датского королевства и Российского царства. Эта граница просуществовала до 1814 г., до перехода Норвегии под власть Швеции.
В 1601—1603 гг. возник проект династического брака царской дочери Ксении Годуновой с датским принцем Хансом. Принц приехал в Москву и был радушно принят, однако вскоре скоропостижно скончался. Возобновились было и торговые связи, но их прервала начавшаяся в России смута.
В 1631 г. датский посол Мальте Юль добился в Москве восстановления благоприятных условий для торговли. Некто Давид Рютц стал постоянным торговым агентом Дании в Москве.
В 1641—1645 гг. вновь возник проект династического брака — дочери царя Михаила Федоровича с побочным сыном Кристиана IV — графом Вальдемаром-Кристианом, но переговоры по этому поводу закончились безрезультатно.
В 1656 г. после начала войны России со Швецией российский посол безуспешно пытался уговорить датское правительство тоже вступить в войну против общего политического противника. Аналогичная попытка была предпринята и в 1676—1677 гг., во время нового обострения отношений России со Швецией, но тогда дело не дошло до войны. В 1684 г. в Москве был заключен датско-русский договор по процедурным вопросам взаимных отношений.
С 1672 г. в Москве Данию представлял постоянный дипломатический агент. Он имел свой двор на Покровке, использовавшийся, в частности, для проживания датских купцов. Два десятка датских купцов в течение XVII в. торговали в России постоянно.