Во второй половине XV в. основные тенденции социо-политического развития Дании оставались традиционными. На Балтике она стремилась закрепить свое преобладание, а следовательно — упрочить межскандинавскую унию под своим главенством. На юге ее заботой являлись датский Шлезвиг и соседняя Голштиния, в то время объединенные в руках графов Голштинских. Внутри страны короли стремились прежде всего усилить центральную власть и начали искать поддержку податных сословий против сильной аристократии, слово которой часто оказывалось решающим.
Народные войны открыли новый этап в истории унии: тенденции единения теперь противостояла примерно равная ей тенденция разъединения, а равновесие между ними достигалось путем острых, часто вооруженных конфликтов.
После недолгого правления общего короля, бездетного Кристофера III Баварского (1440 (в Швеции — 1441) — 1448), в Швеции избрали королем Карла Кнутссона (Бунде), который претендовал и на норвежскую корону. Датчане же пригласили на свой престол принца Ольденбургского Кристиана (Кристиерна). Кристиан I (1448—1481) положил начало Ольденбургской династии в Дании (впрочем, также родственной древнему датскому королевскому роду). Он стал также королем Норвегии — после того, как последняя была вынуждена согласиться на провозглашение «вечной» датско-норвежской унии (1450). В отсутствие общего монарха Кальмарская уния оказалась фактически разорванной. И хотя Дания договорилась со Швецией о том, что их короли наследуют друг другу (Хальмстадское соглашение 1450 г.), между нею и Швецией, поддержанной Ганзой, вскоре началась серия войн (1452). Войска обеих сторон грабили поселения Сконе и Вестергётланда, пираты опустошали побережье, торговля стала снова приходить в упадок.
Изыскивая средства для войны, король Карл задевал интересы церкви, дворян и бюргеров. Его трижды изгоняли, а летом 1457 г. на короткое время корону Швеции получил Кристиан I, что означало восстановление унии. Но внимание Кристиана I было отвлечено. Ему предстояла борьба за объединенный лен Шлезвиг-Гольштейн, где пресеклась правящая Голштинская династия. Через свою мать Кристину Голштинскую — сестру герцога Шлезвига Адольфа и жену, деятельную Доротею Бранденбургскую (которая первым браком была за королем Кристофером Баварским), Кристиан I имел влияние на южноютландские дела. И в 1460 г. он добился своего избрания на общий престол герцогства Шлезвига и графства (с 1472 г. также герцогства) Голштинии. Хотя Голштиния стала леном германского императора, Шлезвиг формально остался леном датской короны, но, будучи в унии с Голштинией, находился под большим императорским влиянием. Нуждаясь в средствах для реализации своей шлезвиг-голштинской политики, Кристиан I обложил единой податью крестьян-бондов, держателей и бюргеров. Шведы восстали, и зимой 1464 г. войско короля было разбито в Вестманланде народным ополчением под руководством епископа Четтиля Вазы. Уния снова распалась.
После смерти Карла Кнутссона осторожный шведский риксрод сделал его преемника лишь регентом. Так было положено начало полувековому (1471 — 1520) с небольшими перерывами регентскому режиму в Швеции. Правители из аристократического рода Стуре проводили антидатскую и одновременно централизаторскую политику. Шведское общество раздражали сложные отношения Дании с империей и Южной Ютландией, чуждые шведам и чреватые большими налогами. Внутренние неурядицы в Дании, оппозиция Норвегии, действия ганзейских городов и внутренняя консолидация самой Швеции — все это подогревало антидатские настроения. Позиции той части шведской знати, которая продолжала уповать на иллюзорную теперь программу унии, постепенно слабели, но пока еще составляли серьезный противовес режиму Стуре. С конца 60-х годов возобновились приглашения Кристиану I на престол страны. В начале 1471 г. он начал снаряжать флот и объявил мобилизацию в ряде датских округов. 14 октября 1471 г. у северных предместий Стокгольма, на Брункебергском холме и холмах Норрмальма, прибывшее с Кристианом I войско — датские рыцари, немецкие наемники и дружины проуниатской шведской знати — были наголову разбиты шведским войском. Под знаменем Стена Стуре Старшего сражались ополчения бюргеров, крестьяне, горняки, значительная часть дворянства. Раненый Кристиан бежал в Данию. Памятник этого события — подаренная кафедральному собору Стокгольма статуя св. Георгия, поражающего дракона, работы известного всей Скандинавии немецкого скульптора по дереву Бернта Нотке.
Поражение при Брункеберге было большим ударом и для датской аристократии, и лично для Кристиана I, который на протяжении своего долгого правления весьма ревностно относился к престижу Дании и ее монарха. Всегда покоряясь призвавшему его риксроду, он все же сделал важный шаг для усиления политической роли средних слоев. В 1468 г. на очередную «встречу» наряду со светскими и церковными господами впервые пригласили представителей не только городов, но и общин. Видимо, король хотел заручиться их помощью в сложный период борьбы за унию. Объективно это был качественный скачок в развитии «настоящего» парламента, с его полисоциальным составом, что укрепляло централизованную государственность. Но главной опорой короны в торговой Дании тогда — и надолго — стали горожане, особенно купечество. Заслугой Кристиана I является и основание первого в Дании Копенгагенского университета. Разрешение на его открытие (по аналогии с Уппсальским в Швеции, открытым В 1477 г.) король получил вместе с «Золотой розой» в Риме от папы Сикста IV. Пышный прием у папы, у местных аристократов и кондотьеров вполне удовлетворил тщеславие Кристиана I[30].
Но амбиции короля дорого обходились Дании. Длительная и неудачная война с Данцигом (1454—1466) ухудшила торговую ситуацию на Балтике, поступления от пошлин упали. Новые налоги разоряли народ, не случайно прозвавший Кристиана I «бездонной бочкой». Король завел пышный двор, тратил казенные финансы на свои туалеты и подарки фаворитам. Выдавая дочь Маргрету за шотландского короля Джеймса III, он не смог обеспечить ее приданым и поэтому отдал — как бы в залог — принадлежавшие Норвегии Шетландские и Оркнейские острова, которые так и не выкупил.
Преемником Кристиана I на престоле Дании и Норвегии стал его 23-летний сын Ханс (1481—1513), женатый на Кристине Саксонской. Миролюбивый, религиозный и старательный, король Ханс стремился выполнить свой монарший долг и решить традиционные для датской короны проблемы касательно дворян, Ганзы, Шлезвига и Гольштинии, унии и казенных финансов. Его мать — вдовствующая королева Доротея — отдала в распоряжение ригсрода большую часть своей огромной (оцененной почти в 58 тысяч гульденов) недвижимости. Вскоре Ханс встретился с представителями дворян, церкви, бюргеров и бондов в Калуннборге (1494). По их требованию он подписал капитуляцию, где, в числе прочего, обязывался не разделять и не уменьшать территорию страны, не раздавать и не дробить владения. Король, говорилось в манифесте, это не Дания: он выбирается лишь для того, чтобы управлять ею.
Капитуляция датского короля понравилась шведским магнатам, и ригсрод Швеции согласился было призвать Ханса в свою страну — при условии невмешательства во внутренние ее дела (Кальмарские рецессы 1483 г.). Однако отвоевывать шведскую корону пришлось силой. Летом 1497 г. шеститысячная датская армия из рыцарей, бюргеров, крестьян и немецких наемников — так называемой саксонской гвардии — захватила Стокгольм. Ханс надел шведскую корону. Но уния продержалась всего четыре года: в ее судьбу вмешались новые обстоятельства.
Брат короля Фредерик, герцог Шлезвига и Голштинии, совместно с ютландской знатью и при поддержке других датских аристократов решил покорить Дитмаршен — маленькую свободную республику крестьян-фризов, расположенную у основания Ютландского полуострова, с выходом к Северному морю. Она издревле обладала автономией, своим языком и самобытной культурой. Ее жители торговали скотом, были зажиточны и независимы. Рыцари рассматривали поход против маленькой республики как увеселительную прогулку, в которую вовлекли и короля. Но дело обернулось иначе. Февральское бездорожье деморализовало датскую конницу. Фризы открыли дамбы, залили поля и буквально потопили захватчиков в болотах. К тому же у них, как оказалось, имелись и пушки. Тяжеловооруженные рыцари оказались беспомощными против крестьянского ополчения. Погибло почти все войско голштинцев. Богатое имущество, золото и серебро, которое они везли с собой, досталось фризам. Ханс и Фредерик, по слухам, спаслись бегством. Полное, а для Голштинии — катастрофическое поражение в конечном счете было на руку Хансу.
Пример фризских крестьян вдохновил шведских бондов на новый мятеж против короля унии. В начале 1501 г. Стокгольмский замок, оставленный Хансом на попечение его жены Кристины, был осажден. Он сопротивлялся до тех пор, пока из тысячного гарнизона осталось лишь 70 человек. Весной 1502 г. королева сдалась и попала в плен к Стену Стуре Старшему. Уния опять распалась.
В это время в Дании создается первый в Европе государственный военный флот с постоянной морской базой в Копенгагене. Этот флот доказал свою боеспособность, победив на море Любек. Но только в 1509 г., по копенгагенскому миру. Швеция снова признала право короля Ханса на свой престол, хотя откупилась от его реального правления и присутствия в стране обязательством платить ежегодно 12 тысяч марок датскому королю и 1 тысячу — королеве.
Все эти неудачи разочаровали короля, и, не надеясь на поддержку знати, он стал сближаться с бюргерами. В последнее десятилетие своего правления Ханс перестал замещать высшие государственные должности, исстари занимаемые аристократами. Исполнительная власть все более сосредотачивается в канцелярии, которая по преимуществу состояла из лиц бюргерского происхождения. Расширилась ее компетенция в области налогов и финансов в целом, администрации, отношений с зарубежными странами. Король стал самолично объявлять новые налоги, назначать на церковные должности, контролировать церковные суды. Он ужесточил пошлинный режим, прежде всего на Зунде, в результате только за счет зундских пошлин его доход увеличился на 2—3 тысячи ноблей в год. Был введен максимум цен на ввозимые ганзейцами товары. Все это положительно отразилось на благосостоянии датского купечества. Впрочем, в результате очередной войны Дании с Любеком (1511—1512) от последней акции пришлось отказаться.