— Это будет самое сложное дело из всех, что мы с тобой вершили, — сказал пришедший в воскресенье утром, двадцать седьмого марта, к Николаю на квартиру Фрол. — Вчера я несколько часов ходил вокруг да около гостиницы, где остановился наш «клиент», исходил там все вдоль и поперек… — Тут Чагин нахмурился и вопросительно глянул на Трофимчука. — И понял, что без тебя нынче мне никак не обойтись. — Фрол сделал совсем незначительную паузу и продолжил: — Стрелять можно только из окон первого этажа трехэтажного дома, что стоит чуть наискосок против гостиницы. Его окна как раз выходят на окна ресторана. Со второго этажа будет уже не видно, кто сидит в ресторане даже за столиками у окон. Не говоря уж о третьем этаже… Но на первом этаже этого дома, — скривил губы Чагин, — сплошь магазины да лавки. Они начинают работать рано, в них всегда полно народа, и для стрелковой позиции они никак не подходят… А еще есть на первом этаже того дома сапожная мастерская, в которой работают двое: мужик-мастер да парень, скорее всего его подручный. В эту мастерскую нам надо завтра с утра проникнуть, как-то нейтрализовать мастера и его подручного, закрыть мастерскую и занять позицию у окна. Так что без тебя мне никак, — повторился Фрол.

— Я готов, что нужно делать? — вопросительно посмотрел на друга Николай.

— Первое, что надо, — это добыть револьвер, — заявил Фрол.

— Гм, — задумался Трофимчук. — Хорошо, завтра я постараюсь найти тебе револьвер…

— Револьвер нужен сегодня, — не раздумывая, произнес Фрол. — Завтра мы возьмем его с собой на дело… Да ты не морочь себе голову. Сходи к своим друзьям-эсерам и возьми у них на время, — предложил он. — Они не откажут.

— Хорошо… А зачем нам револьвер? Если мы будем из него стрелять, то привлечем к себе ненужных свидетелей.

— Не беспокойся, стрелять, я полагаю, не придется: нельзя нам с тобой шуметь. Револьвер нам нужен, чтобы пугануть мужика с парнем, — изрек Фрол.

— Тогда я пошел? — посмотрел на Чагина Николай. — Не будем терять время.

— Ступай, — кивнул Фрол и, проводив друга, лег на диван и не мигая уставился в потолок.

* * *

В понедельник рано утром они встретились в арке соседствующего с гостиницей купца Щетинкина дома на Большой Проломной. Магазины, лавки, контора и сапожная мастерская на первом этаже дома, что стоял напротив гостиницы, еще не работали. Стали дожидаться, когда заведения откроются. И когда они стали одно за другим открываться, в том числе и сапожная мастерская, вошли в нее первыми.

Первым вошел Фрол со своим саквояжем. За ним — Николай. Войдя, он закрыл входную дверь на щеколду.

— Это еще зачем? — недовольно спросил бородатый мужчина и двинулся к входным дверям.

— Стоять! — достал револьвер Николай и навел его на хозяина мастерской. — И ты тоже, даже не рыпайся! — повел стволом в сторону подмастерья Трофимчук, и по его лицу было видно, что, если понадобится, он выстрелит.

Мужчина и парень замерли, не сводя взора с оружия в руках зловещего посетителя.

— Вы что, нас грабить решили? — удивленно спросил бородач. — Так мы даже еще копейки не заработали.

— Плохо работаете, — усмехнулся Николай. — Давай-ка вон туда, — приказал он и повел стволом револьвера в сторону задней комнаты.

Когда мастер и подмастерье зашли в заднюю комнату, Николай передал револьвер Фролу.

— Если что — стреляй без сожаления, — нарочито громко произнес он и принялся связывать мужика и парня веревкой, что принес с собой. Когда дело было сделано — а рты им заткнули тряпками, чтобы не вздумали орать и звать на помощь, — расположились у единственного оконца мастерской и через щелочку между занавесями принялись наблюдать за окнами ресторана. Пока там все было тихо.

Где-то около десяти часов утра кто-то долго стучался в дверь. Потом последний раз сильно стукнули, верно, пнули, и на час с небольшим все стихло.

В двенадцатом часу дня тоже долго стучались в дверь, а потом пытались посмотреть в щель между занавесками, да что там углядишь? Тем более что Фрол и Николай успели отойти в сторону от окна.

В час пополудни Фрол зарядил винтовку, разложил приклад и поставил стул прямо против окна. На спинку стула положил ствол, нацелил винтовку на ресторанные окна и принялся ждать, присев на второй стул, стоящий рядом. Ожидание не продлилось долго. Где-то без четверти два пополудни неожиданно и резко открылась боковая дверь, ведущая в соседнее помещение, где располагалась цирюльня, и в сапожную мастерскую ворвались двое полицейских. Один, что был телесно похож на знаменитого борца и артиста цирка Ивана Поддубного, мигом скрутил Николая и отобрал у него револьвер, как взрослые иногда отбирают у ребенка игрушку. Другой достал свой «Смит и Вессон» на оранжевом шнуре и направил его в сторону Фрола:

— Собирайтесь, господа. Нас всех с нетерпением ждут в полицейском управлении, — не без налета театрального пафоса промолвил он.

Тем временем здоровяк связал руки Николаю Трофимчуку и прошел в дальнюю комнату, чтобы освободить связанных мастера с подмастерьем. Затем полицейские, сложив приклад винтовки, уложили ее в саквояж и повели Фрола и Николая к выходу. Громыхайло нес саквояж и крепко держал Чагина за руку. Ступин вел связанного Трофимчука.

Открыли дверную задвижку мастерской, вышли на улицу. Подъехал полицейский экипаж с двумя городовыми на запятках. Первым в него усадили Трофимчука. Когда сажали однорукого, тот обернулся и посмотрел на окно ресторана, встретившись взором со взглядом человека, поедающего в эту минуту десерт и с нескрываемым интересом наблюдавшего за происходящим. Что выражали их взгляды — вполне можно было прочитать. Взгляд Фрола ясно давал понять, что он очень сожалеет, что не успел пристрелить человека за окном ресторана. Взгляд же человека за ресторанным окном выражал явную усталость и большое удовлетворение от того, что он наблюдал на улице. Этот взгляд можно было еще выразить несколькими словами: ну вот и все…