Узнать, где остановился судебный следователь Воловцов, не составило для Николая Трофимчука особого труда: это была гостиница промышленника и купца первой гильдии Павла Щетинкина, или, как она теперь называлась на иностранный манер Hotel de Kazan. Расположена она была на пересечении улиц Большой Проломной и Гостинодворской. Однако горожане по привычке называли ее «подворьем» или «нумерами». На первом этаже отеля имелся приличный ресторан, где можно было вкусно и сытно пообедать, нумер же Ивана Федоровича находился на втором. Впрочем, и сам Иван Федорович не делал из своего места проживания никакого секрета. Да и с какой стати государственному судебному чиновнику прятаться и скрываться в своей стране? И от кого, позвольте вас спросить? От преступного элемента? Коли так, то грош цена этому самому государственному чиновнику.

Осталось только увидеть этого коллежского советника Воловцова в лицо. Прознав, что судебный следователь в районе двух часов пополудни обедает в гостиничном ресторане, Николай Трофимчук вместе с Гришей Резниковским в пятницу, двадцать пятого марта, в половине второго заняли наблюдательную позицию за одним из столиков неподалеку от лестницы, ведущей на второй этаж. Сведения, раздобытые Николаем, оказались верны: где-то около двух часов с четвертью пополудни в ресторан спустился хорошо одетый человек в сюртучной тройке и лаковых ботинках.

— Вот он, господин Воловцов собственной персоной, — указал Николаю на судебного следователя по особо важным делам Григорий Резниковский и отвернулся в сторону. Возраст Воловцова навскидку было трудно определить: ему можно было дать и тридцать пять, и сорок пять лет. Седые волоски на висках говорили о том, что ему скорее сорок, нежели тридцать пять лет…

Трофимчук проводил господина в сюртучной тройке взглядом и поправил узел галстука, хотя надобности в этом никакой не имелось. И никто не обратил внимания на господина в теплом драповом пальто с меховым воротником и шапке-пирожке, только что вошедшего с улицы. Обе руки этот господин держал в карманах и во все глаза смотрел на Николая. И когда тот поправил свой галстук, тотчас перевел внимательный взгляд на человека в сюртучной тройке и лаковых ботинках. После чего вышел обратно на улицу, очевидно передумав обедать или вспомнив про какое-нибудь неотложное дело. И уж тем более никто не мог догадаться, что левый рукав пальто господина в шляпе-пирожке плотно набит до самого локтя ватой…

Немного задержавшись на лестнице, чтобы дать возможность — кому это было надо — хорошо себя разглядеть, человек в сюртучной тройке прошел в ресторан и занял свой столик у окна, что он всегда занимал с самого своего приезда в город и о чем метрдотель был с самого начала осведомлен. Человеком в сюртучной тройке и лаковых ботинках был судебный следователь по особо важным делам коллежский советник Иван Федорович Воловцов. Он знал и больше чувствовал, нежели предполагал, что за ним внимательно наблюдают. Однако наблюдали не только за ним. Негласное наблюдение велось и за теми двумя мужчинами, кто не сводил взглядов с судебного следователя Воловцова. А поскольку слежка за Григорием Резниковским началась с самого его выхода из дома, то после его встречи с человеком в бобровом пальто и шляпе из мягкого фетра под наблюдение попал и он сам. Когда же они вышли из ресторана и расстались — а Гриша уже сделался для наблюдения отнюдь не интересен, — главным объектом слежки стал господин в бобровом пальто и широкими скулами, совершенно не портящими его привлекательной внешности.

* * *

Полицейский надзиратель Георгий Ступин проследил за широкоскулым господином до самого его жилья. А проживал этот господин теперь на улице Малой Проломной в небольшом доходном доме мещанина Ильи Гамбузова. Трофимчук, когда его вел Ступин, дважды проверял, нет ли за ним слежки (внушение, сделанное ему эсером Феликсом Глухих, пошло на пользу). Один раз Николай остановился якобы ради того, чтобы стряхнуть мокрый снег со штанин, и в это время незаметно и не поднимая головы глянул назад. Второй раз он остановился у витрины магазинчика елочных игрушек купца Горзина, будто бы разглядывая игрушки, а на самом деле наблюдая, не идет ли кто за ним следом. И в обоих случаях ничего подозрительного не заметил: Георгий Ступин мог оставаться незаметным, даже если находился в нескольких саженях от объекта наблюдения…

Когда полицейский надзиратель Ступин пришел на доклад к судебному следователю Воловцову, там уже находился Ферапонт Громыхайло. Оба с нетерпением ожидали прихода Георгия и, когда он вошел, с надеждой посмотрели на него.

— Ну? — с ходу спросил Громыхайло и даже привстал со стула, так ему не терпелось узнать о результатах слежки своего коллеги.

То же самое был готов сделать и судебный следователь Воловцов. И сделал бы, затянись молчание Георгия Ступина еще на пару секунд. Однако тот не стал более испытывать терпение начальника и коллеги и выдал следующее:

— Я его выследил. Он живет на Малой Проломной в доме Гамбузова. На втором этаже, — добавил полицейский надзиратель.

— Откуда знаешь, что его квартира на втором этаже? — быстро спросил Иван Федорович.

— А на первом этаже дома — магазины. Бакалейный и еще какой-то, — последовал ответ.

— Что, брать предпринимать? — потер ладонью о ладонь Ферапонт Громыхайло и уже полностью встал со стула. Увалень был готов сию секунду кинуться задерживать — получи он такую команду — широкоскулого посредника. И если тот будет сопротивляться — намять ему бока.

Судебный следователь Воловцов повернул лицо в его сторону и едва не воскликнул:

— Ни в коем случае! Все будем делать в точности по принятому нами плану. Шаг за шагом и ничего не меняя…

— А что, возьмем его, припугнем бессрочной каторгой, и он нам расскажет, где прячется стрелок, — высказал свое мнение полицейский надзиратель Георгий Ступин, на что имел полное право.

— А если не расскажет? — посмотрел на него Иван Федорович. — Что тогда?

— Расска-а-ажет, — уверенно протянул Ступин. — Все-е расскажет как миленький.

— А если все же нет? — снова поинтересовался судебный следователь по особо важным делам. — И что тогда делать будем? А? — Он посмотрел сначала на Ступина, затем на Громыхайло. — Где будем искать стрелка? Как? Да он на первом же поезде покинет Казань, как он до этого покинул Нижний Новгород. И ищи его потом свищи. По всей России… Нет, господа, — заключил Иван Федорович. — Надо действовать похитрее. Я уже сказал: все должно проходить согласно утвержденному нами плану… И ни на шаг в сторону!

— Вы сильно рискуете, ваше высокоблагородие, — заметил полицейский надзиратель Ступин.

Воловцов посмотрел на него, после чего произнес:

— Я знаю, но это тот самый случай, когда можно сказать: «Риск — дело благородное…» Тем более если он идет на благо отечества.