Широкоскулого посредника искали если и не денно и нощно, то без малого двадцать часов в сутки — это точно. Обошли все гостиницы и меблированные комнаты в городе — нигде нет такого постояльца. По малинам да притонам прошвырнулись, да кроме блатовых и фартовых и их марух[38] никого более не сыскали.

И тут опять отличился Ферапонт Громыхайло. В осведомителях у него имелась одна маргаритка[39] из дорогого дома свиданий, с которой он время от времени виделся с целью получения нужной ему информации. Вот и ныне он заявился в этот веселый дом и напросился в клиенты на полчасика. Дескать, на большее время ему и не надобно, потому как — государственные дела… Полицейскому надзирателю отказать — значит покуситься на все самодержавие! Посему Ферапонта Григорьевича проводили в комнату блудницы беспрепятственно. А комната, надо сказать, была примечательная. Стены ее были обиты шелком, под потолком висела хрустальная люстра, а в алькове стояли широкая кровать и столик с трехстворчатым зеркалом. Чтобы в себя глядеться аж с трех сторон. В ящичках же стола лежали интересные вещички, о назначении которых человек несведущий в любовных оргиях сразу и не догадается.

Полина Нефедьева с рабочим псевдонимом Лу-Лу состояла в осведомителях у полиции, а точнее, у полицейского надзирателя Ферапонта Громыхайло уже полтора года. Это именно она навела полицию на беглого каторжанина Борьку Пантыкина по воровскому прозванию Клещ. Получив восемь лет каторги за убийство и ограбление почтового курьера, он отбыл четыре года, после чего сбежал и уже месяцев восемь разыскивался полицией по восемнадцати российским губерниям. И вот когда ему надоели биксы[40] по три гривенника за штуку, он решил разговеться на маргаритку покраше и подороже. Лу-Лу — а Клещ выбрал именно ее — обслужила беглого каторжанина «на ять», и тот пообещал наведаться на следующий день. Тут Лу-Лу снеслась с Громыхайло. И тот, устроив в борделе что-то наподобие засады, взял Клеща в тот самый момент, когда тот разделся до исподнего и приготовился нежиться в объятиях Лу-Лу.

На этот раз маргаритке всего-то надлежало ответить на несколько вопросов полицейского надзирателя. Они поначалу показались Лу-Лу пустыми и ничего не значащими: не случалось ли в последнее время в борделе чего-либо необычного, не говорил ли кто из клиентов чего про убийство вице-губернатора или про нечто подобное, не появлялся ли среди клиентов человек в бобровой шубе и фетровой шляпе…

На все вопросы Лу-Лу отвечала отрицательно, кроме последнего. На последний же вопрос ответила так:

— Появлялся. А ты откуда знаешь? — кажется, несколько удивленно посмотрела на Ферапонта Громыхайло маргаритка, хотя, имея такую профессию, она уже мало чему удивлялась в обычной жизни.

— Да так, — уклончиво ответил полицейский надзиратель. — Просто разыскиваю похожего господина… А у этого, в бобровой шубе, не широкие ли скулы?

— Ага, широкие, — теперь уже точно удивленно глянула на Громыхайло Нефедьева.

— Ну, давай рассказывай про него поподробнее, — произнес в приказном тоне полицейский надзиратель.

— Так а чего особо рассказывать-то? — буркнула Лу-лу и положила ногу на ногу. — Господин в бобровой шубе любезно пригласил меня на ночь к своему другу.

— Ну и? — поторопил любодейку Ферапонт.

— Я согласилась. Он привез меня на извозчике в угловой дом на Старо-Горшечной улице. Кувыркались всю ночь. Тот еще оказался любовничек. Все насытиться никак не мог. А после я ушла…

— А в какой комнате… кувыркались-то? — поинтересовался Громыхайло. — Нумер помнишь?

— Номер я не запомнила… Комната на втором этаже самая дальняя справа, — ответила Лу-Лу.

— А этот, второй, он какой из себя был? — задал еще вопрос полицейский надзиратель.

— Какой, какой, — с непонятной для Громыхайло ухмылкой произнесла Лу-Лу. — Однорукий он был!

— Какой? — Лицо полицейского надзирателя застыло в изумлении.

— Однорукий, — повторила блудница. — Но у меня осталось впечатление, — Полина хохотнула, — что у него было аж три руки!

* * *

Когда Ферапонт Громыхайло доложил о результатах своей встречи с информаторшей из дома свиданий, судебный следователь по особо важным делам лишь с грустным видом покачал головой. А ведь он не верил, что стрелок-снайпер может быть одноруким. Это останется для него хорошим уроком: не стоило так опрометчиво отметать версию об одноруком снайпере. Стало быть, с волевыми качествами у стрелка полный порядок. В совершенстве овладеть дульнозарядной винтовкой, будучи одноруким, для этого нужен недюжинный характер и способности. Да и с нервами, похоже, у стрелка тоже полный порядок.

То, что это тот самый однорукий провел ночь с проституткой из борделя, которого они разыскивают, у Воловцова сомнений более не оставалось. Ведь где этот широкоскулый господин в бобровой шубе, там и стрелок. Друг без друга им никак…

Для очистки совести съездили на Старо-Горшечную улицу, осмотрели дом и комнаты. Как и предполагал Иван Федорович, ни однорукого, ни широкоскулого там не имелось и в помине. Ведь было бы большой глупостью приводить проститутку в настоящее место проживания.

— Комнаты были сняты только на два дня, — поведал Ивану Федоровичу хозяин (приземистый гражданин сорока пяти лет), когда тот спросил про жилье, о котором рассказывала блудница. — А господин, что их занимал… Так он съехал еще раньше.

— Благодарю вас, — попрощался с администратором меблирашек судебный следователь Воловцов. Где искать этих двоих убийц — широкоскулого и однорукого, — было по-прежнему непонятно.