Виталий не ожидал, что деньги поступят на его счет уже через три дня. Получив сообщение, он отпросился у Юрия и побежал домой. Он знал, что застанет Женю на балконе. Она полюбила там сидеть и любоваться на горы, хотя Карташов не видел в этом пейзаже ничего примечательного. Горы как горы, какие‐то рыжеватые, напоминавшие спину майского жука. Впрочем, ей он этого не говорил, зная, как переживает девушка. Ювелир и сам переживал, постоянно думая о предстоящей реабилитации подруги. Ни один врач не давал стопроцентного результата, и по вечерам Виталий частенько забегал в маленькую церковь, ставил свечки и молился за выздоровление рабы божьей Евгении. Раньше он ходил туда только по великим праздникам, потому что в эти дни туда стекался весь город. А теперь его тянула в храм какая‐то сила, и странно — перед иконами ему становилось легче, словно они нашептывали на ухо слова, которые ему очень хотелось услышать. Вот и сегодня, пробегая мимо, Виталий не мог не заглянуть в церковь. Сгорбленная старушка в сером платке кивнула ему, как хорошему знакомому, и протянула несколько свечей.

— Знаю, всегда пять штук берете.

Карташов улыбнулся:

— Верно. Скажите, что мне нужно сделать, чтобы с моим любимым человеком все было хорошо?

Старушка наморщила лоб:

— Жена болеет или ребенок?

Ювелир не удивился ее проницательности: люди шли сюда со своими горестями, надеясь только на Бога.

— Невеста, — выдавил он. — Скоро едем на реабилитацию. А сейчас она парализована.

Бабушка заохала, схватилась за щеку.

— Сорокоуст о здравии закажи, милый. Обязательно поможет. А как скоро едете‐то?

— Возможно, даже завтра, если удастся взять билет, — ответил Виталий. Старушка развела руками:

— Жаль, исповедаться и причаститься не успеете. Впрочем, сейчас храм в каждом городе есть. Приедете — найдите ближайший, сходите на исповедь и причастие. Тогда выздоровление скорее наступит.

— Обязательно. — Карташов достал кошелек. — Скажите, сколько я должен за сорокоуст?

Бабушка назвала цену, аккуратно вписала имя в список и ласково улыбнулась ювелиру:

— Поезжайте с Богом.

Поблагодарив старушку, Виталий поставил свечи и помчался к Евгении. Она действительно сидела на балконе, задумчиво глядя вдаль. Увидев Карташова, девушка тяжело вздохнула:

— Ты не представляешь, как мне хочется в горы. Я помню, как мы ездили в тобой в Чертово ущелье. Как же там было красиво!

Молодой человек обнял ее за плечи:

— Ты так говоришь, будто для нас все кончено. Мы обязательно отправимся туда, но только после того, как вернемся из центра. И это будет скоро, потому что… — Он набрал в грудь воздух и выпалил: — Деньги уже пришли!

Бледные щеки девушки порозовели. Она повернулась к Виталию и обняла его в ответ:

— Ты не обманываешь?

— Стал бы я обманывать, — усмехнулся он. — Сейчас пойду погляжу, можно ли взять билеты на завтра. Если можно — что ж время терять?

— Посмотри, посмотри, — Евгения была в таком волнении, что дергала рычаг коляски. — Постой, я поеду с тобой. Не могу и не хочу оставаться в стороне.

— Конечно. — Карташов поднял коляску по недавно установленному пандусу на второй этаж, где он оборудовал свой кабинет, и остановился у стола. — Только не слишком выражай свои эмоции, ты мне будешь мешать.

Женя сложила руки на груди:

— Как скажешь, мой повелитель.

Ювелир открыл нужный сайт — и, на его счастье, нашлись билеты.

— Берем, — распорядился он. Евгения замялась:

— Но это же СВ.

— А ты собиралась ехать в плацкарте? — удивился Виталий. — Не рассуждай, пожалуйста. Другие варианты не рассматриваются.

Женя счастливо засмеялась:

— Ты у меня самый-самый…

Карташов дернул плечом:

— Не нужно любезностей. Давай лучше подумаем, что возьмем в дорогу, и начнем собирать чемоданы.

Девушка с готовностью кивнула.