Виталий очнулся в больнице, поднял голову и застонал. До затылка невозможно было дотронуться, каждое движение головы сопровождалось болью. Со следующим стоном в палату вбежал врач, словно карауливший больного за дверью.

— Я очень рад, что вы пришли в себя, — пропел он. — Как самочувствие?

— Очень болит голова, — пожаловался Карташов. — Как я здесь оказался? Что произошло?

— А вот об этом вам расскажет полицейский, — доктор прищурил и без того узковатые глаза. — Вы в состоянии поговорить с ним?

Виталий не хотел разговаривать со следователем, но прекрасно понимал: если эта беседа не состоится сегодня, полиция придет завтра и послезавтра, так что этого не избежать.

— Да, можете позвать его, — прошептал он.

В палату вошел невысокий рыжеватый мужчина с пронзительными серыми глазами, которые тут же ощупали ювелира с головы до пят.

— Здравствуйте, — сказал он. — Я следователь, майор Виктор Иванович Абрамов. Как вы себя чувствуете?

Виталий поморщился:

— Думаю, вы слышали мой разговор с врачом, поэтому любезности здесь излишни. Объясните мне, что произошло и как я оказался здесь.

Абрамов кивнул:

— Хорошо. Вас обнаружили возле вашего офиса, рядом с телом охранника. Вспомните, пожалуйста, как вы там оказались?

Карташов давно заготовил ответ на этот вопрос, так, на всякий случай: он мог попасться на какую‐нибудь камеру.

— Это чья‐то дурацкая шутка. Меня вызвали к офису запиской якобы для разговора о моей девушке Евгении.

— Значит, вам не звонили, а написали, — уточнил майор. — Кто? Вы узнали почерк?

Виталий покачал головой и застонал. Затылок давал о себе знать тупой болью.

— Да нет, почерк был незнакомый, — он растягивал слова, надеясь собраться с мыслями и нигде не оплошать. — Но я почему‐то подумал: это насчет моей девушки, Евгении. Я с миру по нитке собираю ей на реабилитацию.

— Хорошо, дальше, — поторопил Абрамов.

— А дальше я пришел и получил удар по голове, — ответил ювелир. — Во всяком случае, так мне сказали. Сам я этот момент не помню.

— Допустим, — Виктор Иванович опустил голову. — Вам удалось встретиться с автором записки?

Виталий прищурился, словно что‐то припоминая:

— Мне кажется, нет.

— А кто вас ударил, вы не видели? — мучил его следователь.

— Нет, не видел, — Карташов тяжело вздохнул. — Да какая теперь разница? Главное, я жив. Мне нужно поскорее выписаться и навестить мою девушку. Как она, вы не знаете?

— С ней все в порядке, — заверил его майор. — Вам необходимо описать все, что с вами случилось. Это очень важно.

— Да не буду я ничего писать, — отмахнулся Виталий. — С какой стати? Все благополучно закончилось, и я желаю лишь одного — поскорее выйти отсюда.

— Я бы так не сказал, — парировал Виктор Иванович. — Благополучно ваша прогулка не закончилась. Офис был ограблен, а охранник — убит.

У ювелира перехватило дыхание.

— Что украли? — сипло спросил он. — А охранник? Как его убили?

— Возможно, его и не хотели убивать, — ответил следователь, — но у парня оказалось слабое сердце. Он скончался от разряда электрического тока. Убийца поразил его электрошокером, открыл сейф и забрал браслет, по словам Беляева, очень ценный. Теперь понимаете, почему я вас так допрашиваю? Код от сейфа знали только вы и ваш шеф.

Виталия прошибла дрожь.

— Браслет княгини Гагариной пропал? — прошептал он. — Этого не может быть.

— Может, пропал, — спокойно отозвался майор. — Правда, преступники положили на его место копию, надеясь, что их не вычислят, но Юрий такой же хороший ювелир, как и вы. Он сразу заметил пропажу. Правда, далеко преступникам не уйти. Я уже оповестил всех, кого можно, даже криминальных дельцов. Ни один из них не захочет связываться с этой драгоценностью. Продать ее не получится, и вскоре мы нападем на след убийцы. Поверьте, я знаю толк в таких делах. От меня никто еще не уходил.

Его суровое лицо наталкивало на мысль, что Абрамов не лжет. Виталию стало страшно, и он неожиданно выпалил:

— Копию в сейф положил я.

Виктор Иванович не удивился:

— Вы? Почему‐то я в этом не сомневался.

— Браслет никто не крал, — каждое слово давалось Виталию с трудом. — Он у меня дома. Я решил подшутить над Юрием и заменил копией оригинал. Мне было интересно, как он оценит мою работу, сумеет ли отличить подлинник от подделки. Беляев — молодец, отличил, хотя материал для копии брался дорогой, хороший.

— И вы готовы показать настоящий браслет сию минуту? — уточнил следователь. Карташов усмехнулся:

— Идя на встречу, я как‐то не подумал прихватить его с собой. Если бы прихватил и меня не ограбили, показал бы сию минуту.

Виктор Иванович почему‐то помрачнел, наверное, потому, что перед ним оказался не преступник.

— Вы вот так спокойно оставили его дома?

Виталий покачал головой, превозмогая острую боль:

— Ну, не спокойно, конечно, но и не взволнованно. У меня прекрасный сейф, код от которого знаю только я. Кстати, стенки у него довольно прочные. Не думаю, чтобы в мое отсутствие кто‐нибудь вскрывал его.

— Если вы не возражаете, мы это проверим, — решил Абрамов и протянул руку: — Если позволите, я хотел бы взять ключ.

Ювелир сделал попытку приподняться, и со второго раза это у него получилось.

— У меня предложение получше, — сказал Виталий. — Давайте мы сию минуту поедем ко мне домой, и я все вам покажу.

Следователь растерянно заморгал.

— Сию минуту? Но у вас, насколько я понимаю, постельный режим.

— Я хочу домой, — жалобно простонал Карташов. — Говорят, родные стены лечат. Я надеюсь быстро встать на ноги. К тому же мне нужно ухаживать за моей невестой. Ну товарищ следователь, будьте человеком!

Виктор Иванович смягчился:

— Хорошо, сейчас позову врача.

Он вышел из кабинета, а Виталий принялся соображать, что могло выдать его причастность к преступлению. Он пришел к выводу, что посещение дома никак не натолкнуло бы следователя на плохие мысли, ведь Дарья не писала ему не только писем, но и эсэмэсок, которые Карташов перед ограблением благополучно уничтожил. Мало ли, вдруг кто‐то захочет покопаться в его телефоне! Когда Виктор Иванович привел доктора, ювелир пытался натянуть больничные брюки.

— С чего это вы собрались домой? — поинтересовался врач.

— Вы меня вылечили, и за это я вас благодарю, — Виталий послал ему обворожительную улыбку. — Насколько я понимаю, кроме шишки на затылке, больше у меня ничего нет. А шишка — это пустяки. Пара компрессов — и от нее не останется и следа.

Доктор перевел взгляд на Абрамова.

— Карташов нужен нам как свидетель, — вмешался майор. — Если его здоровью ничего не угрожает…

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовался врач.

— Вы уже спрашивали, — любезно напомнил Виталий. — Поверьте, с того раза мне не хуже — даже лучше.

— Больница переполнена, люди лежат в коридоре, — доктор разговаривал сам с собой. — Пожалуй, я вас выпишу. Но учтите: кроме шишки на затылке, у вас сотрясение мозга, а это чревато последствиями. Обещайте: при ухудшении вы тут же вызовете скорую.

Ювелир приложил руку к груди и поклонился:

— Обещаю.

Вскоре симпатичная блондинка-сестра принесла Виталию его вещи, и он быстро натянул на себя джинсы и футболку, запачканную кровью.

— Мне сказали, что это фирменная «Гуччи», — пожаловался он следователю. — Теперь придется выкинуть.

Абрамов недобро взглянул на него. Паясничанье ювелира стало раздражать майора. А Карташов вдруг ударил себя по лбу:

— Подождите, мне нужно повидаться с Женей. Она наверняка ждала меня и переживала.

Следователь растерялся.

— Это же рядом, — Виталий тянул его за руку. — Умоляю вас, пойдемте со мной.

Абрамов пожал плечами и подчинился. Оба отыскали палату Евгении.

— Если хотите, — Карташов услужливо распахнул перед ним дверь, но майор отказался:

— Давайте сами, только быстро.

Молодой человек зашел в палату к любимой с замиранием сердца. Женя по-прежнему лежала на кровати, что‐то разглядывая на потолке. Увидев Виталия, она вздрогнула:

— Это ты? Почему тебя так долго не было?

— Я простудился, — соврал он, опустив глаза, но девушка вздохнула:

— Не обманывай. У тебя рубашка в крови. Что случилось?

— На меня напали воры, — признался Карташов. — Ударили по голове, ограбили. Сутки провалялся без сознания. Так что не был я у тебя от силы два дня.

— Но я ждала, — Евгения улыбнулась. — Впрочем, ладно. Я рада, что все хорошо закончилось.

Он присел на кровать и сжал кончики ее пальцев.

— Там, в коридоре, меня ждет следователь, — сказал молодой человек. — Он горит желанием как можно скорее найти этих воров и надолго посадить. Мне нужно идти, дорогая.

Женя опустила ресницы:

— Хорошо, возвращайся, как сможешь.

Виталий поцеловал ее в губы и вышел из палаты. Следователь сидел на стуле и что‐то читал в телефоне.

— Все по-прежнему? — сочувственно спросил он.

— Да, — не стал скрывать Виталий. Они вышли в летнюю жару и сели в новую «Ладу» Абрамова. По счастью, в машине был кондиционер, и салон вскоре наполнился прохладным воздухом.

— Скажите, а состояние Евгении можно улучшить? — вдруг спросил майор, давя на педаль газа. — Это реально?

— Реально, — кивнул Карташов. Абрамов не отставал:

— Наверное, очень дорого?

— Очень, — признался ювелир.

— Но вы, я вижу, настроены ей помочь. — Следователь свернул со стоянки на дорогу. — Правда?

— Правда, — согласился Виталий. — Она моя невеста. Разве другой на моем месте поступил бы иначе?

Следователь немного помолчал, словно обдумывая следующий вопрос.

— Я слышал, ювелиры неплохо зарабатывают, — наконец сказал он. Карташов улыбнулся:

— Бывает, когда хорошие заказы.

— Браслет — это хороший заказ? — продолжал пытать Абрамов. — Хватит на реабилитацию? Впрочем, не отвечайте, я знаю. Мой товарищ недавно занимался реабилитацией сына. Она помогла, но стоила безумно дорого, кажется, два миллиона. Вряд ли хозяйка браслета заплатит столько за копию.

— Разумеется, вы правы, — Карташов помрачнел. — Поэтому я написал заявление во все благотворительные фонды. Надеюсь, хоть кто‐нибудь да откликнется.

Майор присвистнул.

— Знаю я эти фонды, вам придется ждать очень долго, если еще дождетесь. А деньги, наверное, нужны сейчас.

— Да вам‐то какое до этого дело? — вспылил ювелир. Он чувствовал, что опытный следователь подбирается к разгадке преступления. — Хотите помочь — помогайте, нет — поставим точку.

Абрамов не удостоил его взглядом, он пристально смотрел на дорогу.

— Вот если бы продать браслет княгини Гагариной, — протянул он, — нужная сумма набралась бы сразу.

Виталий заморгал:

— Так вот куда вы клоните! К счастью, браслет у меня и я покажу его вам через пятнадцать минут.

— Надеюсь ради вас же самого, — улыбнулся майор. Машина свернула в коттеджный поселок, и у Карташова сильно забилось сердце. Казалось, что он не был в своем доме целую вечность.

— Ставьте автомобиль здесь, — ювелир указал место возле забора. — Мы приехали.

Абрамов вышел из салона и посмотрел на дом.

— Ну у вас и хоромы, — присвистнул он. — И все это удалось купить на гонорары?

— Вовсе нет, — скривился Виталий. — Я продал квартиру, доставшуюся от бабушки, и стал строить коттедж. Кстати, при строительстве можно сэкономить, что мы с Евгенией и делали.

Он отпер дверь, и они вошли на участок.

— Кусок земли маловат, — заметил вездесущий следователь. — Ну ничего. Такие, как вы, не любят работать на огороде.

— Да откуда вам это известно?! — возмутился Виталий. Открыв входную дверь, он посторонился, пропуская Абрамова. — Заходите.

Майор не стал терять времени:

— Давайте осмотрим ваш сейф.

— Давайте, — угодливо ответил Карташов. Они поднялись на второй этаж. Виталий набрал код и пригласил следователя подойти ближе: — А вот и коробочка с браслетом.

Он достал ее и сунул содержимое под нос Абрамову:

— Видите? Все на месте.

— Уверены, что это подлинник? — майор так и буравил его кошачьими глазами. Виталий усмехнулся:

— Я все же ювелир и могу отличить подлинник от подделки. Впрочем, можете спросить у Юрия. — Он вдруг хлопнул себя по бедру. — Как же я забыл?! Нужно немедленно позвонить Беляеву. Он сходит с ума!

— Звонить ему не нужно, потому что он ждет нас в офисе, — спокойно отозвался майор и стал спускаться вниз. Карташов последовал за ним. Заперев калитку, он сел в душный салон машины. Абрамов посмотрел на него, и Виталий сжался под его рентгеновским взглядом.

— Сейчас, кроме нас, здесь никого нет, — тихо сказал следователь. — Вы можете во всем признаться. Я беседую с вами без протокола и диктофона.

Карташов дернулся:

— Признаться в чем?

— В том, как вы со своим сообщником провернули это дело, — услужливо подсказал Абрамов. — Мне, например, все предельно ясно. Фонды отказали вам в помощи, и вы решили украсть браслет, подменив его копией. О том, что у охранника больное сердце, вы не знали. А ваш сообщник не знал, что вы затеяли двойную игру. Была ведь еще одна копия, верно? Браслет вы забрали раньше, а вместо него подложили одну из копий. Сообщник ждал, что вы, открыв сейф, заберете подлинник, но просчитался. Вы не собирались с ним делиться, а он — с вами. Именно поэтому вас стукнули по голове. Интересно, тот, кто это сделал, уже понял, что у него на руках копия?

Виталий похолодел. Следователь действительно был профи в своем деле и сразу его вычислил. Карташов как‐то не подумал, что можно все понять так быстро.

— Почему вы зациклились на мне? — поинтересовался он, еле двигая непослушными губами. Абрамов щелкнул пальцами:

— Все очень просто. Зачем вам забирать браслет домой? Сейф у вас, насколько я успел заметить, гораздо хуже офисного. Только не нужно кормить меня сказками, что вы хотели подшутить.

Ювелир пожал плечами:

— Хорошо, тогда арестуйте меня. Я не скажу ни слова без своего адвоката. Но смею заметить, что вы никогда это не докажете.

Майор усмехнулся:

— А я и не собираюсь. Знаете, я почему‐то уверен, что ваш сообщник жив, здоров и находится не так далеко от нас. Возможно, он пока не догадывается о том, что у него на руках копия. Но поверьте, когда он это поймет, то превратит вашу жизнь в ад. — Он подмигнул. — А если я в этом ошибаюсь и он не рискнет связаться с вами, вы сами сделаете какую‐нибудь ошибку. Обещаю вам, я буду начеку.

Виталий вздохнул с облегчением. Раз этот грозный следователь не собирается колоть его до победного, чего бояться? Впрочем, его версию придется дополнить, иначе как объяснить Юрке его нахождение на месте преступления? Над этим еще предстояло подумать.