Сенатор Бороздин метался по дому, как потерянная собачонка. Последнее время его ничто не радовало, он думал только о своих дочках, так опозоривших их семью. Подумать только! Обе вышли замуж за цареубийц. Хорошо, что у Марии хватило совести не беспокоить родителей, — младшая оказалась более бесцеремонной и требовала родительской помощи.

«Не забывайте, что это отцы ваших внуков», — так закончила она последнее письмо, чем вызвала неудержимый гнев. Бороздин затопал ногами, забрызгал слюной, и только его супруга Софья Львовна смогла его успокоить.

— Поймите, Андрей, она права, — заступилась женщина за дочь. — Это действительно наши внуки. И потом, разве только Лихарев и Поджио — государственные преступники? А муж нашей бедной Мари, Волконский? А супруг Кати Трубецкой? А мой брат Василий? Вам нужно пересмотреть свои взгляды.

— Не сметь! — сенатор топнул ногой. — Не сметь заступаться за цареубийц!

Черноглазая худощавая супруга отвернулась к окну. Она понимала, что в такие моменты лучше не спорить. И действительно, Андрей Михайлович смягчился.

— Ладно, ладно, — он потрепал жену по сухому плечу. — Выясню я все про этих… Язык не поднимается назвать их зятьями.

Софья Львовна улыбнулась про себя. Она знала, что в конце концов опальным дочерям уготовано и отцовское сочувствие, и его прощение.