Андрей Михайлович немного отошел после последнего разговора с женой и письма младшей дочери. Ему удалось узнать, что Лихарева не ожидает каторга: комиссия по расследованию не сочла его причастным к страшному преступлению. Скорее всего, Володьке грозила высылка на Кавказ или что‐нибудь полегче. С мужем старшей дочери и его братом дела обстояли гораздо хуже. Возвращаясь домой после разговора с высокопоставленным генералом, доверенным лицом де Витта, Бороздин для себя решил, что его девочки должны развестись. В противном случае их ожидает позор, а дети ничем не будут отличаться от детей крепостных крестьян. Когда он сообщил об этом Софье Львовне, она побледнела и протянула ему письмо.

— Сегодня пришло… От Катеньки.

Андрей Михайлович взял листок бумаги, исписанный мелким круглым почерком (кое-где чернила расплылись, видимо, его дочь не пыталась сдержать слез), и принялся читать. Катенька требовала, именно требовала, чтобы отец устроил ей свидание с мужем. Она писала, что Маша хочет того же и готова разделить все трудности дальнейшей судьбы Поджио. Сенатор отбросил письмо и схватился за голову.

— Это неслыханно, неслыханно! Помяни мое слово, Машка отправится за ним на каторгу и там похоронит себя!

Софья Львовна вспомнила о брате и тихо заметила:

— Но это ее долг, не так ли? Она давала клятву перед Богом.

Андрей Михайлович сверкнул глазами:

— Никогда, никогда моя дочь не станет жить как каторжница. Я решу этот вопрос. Я напишу государю, а если понадобится — поеду в Петербург. Да, мои зятья оказались преступниками, но я этого не знал! Я уверен, государь вникнет в мое положение и разрешит развод. Только развод может их спасти.

Софья Львовна вздохнула. Она была согласна с мужем, но ее пугало поведение дочерей. Катенька более податлива, с ней можно договориться, но Мария упряма, как ее отец. Как уговорить ее дать согласие на развод? Бороздин посмотрел на жену, догадываясь, какие мысли ее беспокоили.

— Я не стану топать ногами и размахивать руками, — сказал он более спокойно. — Нужно действовать хитро. Раз Катя вбила себе в голову, что непременно должна повидаться с Володькой в крепости, — пусть так и будет. Я выхлопочу разрешение ей и матери Лихарева.

Супруга в ужасе взглянула на него.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это свидание придаст ей силы. Даже самая сильная любовь лечится разлукой.

— Ты не понимаешь, — отмахнулся он. — Перед свиданием я поговорю с Володькой и много чего ему пообещаю. Катенька никогда от него не откажется, но можно сделать так, чтобы отказался он. И я не пожалею никакой суммы денег.

Софья Львовна опустила голову. Она понимала: если взбалмошная Катя узнает об этом, то никогда их не простит. Но, как говорится, куй железо, пока горячо. Муж выхлопочет развод, а она постарается поскорее выдать дочерей замуж. В новой семье они быстро забудут своих опальных супругов.