— Они вышли, они все‐таки вышли! — Владимир размахивал большими руками, его щеки пылали юношеским румянцем. — Они вышли, представляешь? Без нас… Выходит, теперь мы предатели.

Иосиф обнял Лихарева за плечи:

— Подождите, не кипятитесь. Может быть, Бог уберег нас. И вы, и я ожидаем появления на свет своих детей. Хотели бы вы никогда не увидеть своего ребенка?

Владимир провел пальцем по светлым усикам.

— Разумеется, не хотел бы. Но все равно… Скажите, Иосиф, разве вы не испытываете чувство вины? Восстание жестоко подавлено. Николай не поскупится на наказания, может быть, все наши друзья будут повешены.

Поджио покачал головой:

— Я так не думаю. Император только вступил на престол. Начинать свое правление с кровопролития? Нет, вряд ли он на это осмелится.

Лихарев стукнул по столу ребром ладони. Стеклянная чернильница жалобно звякнула.

— Он так и сделает, потому что понимает: иначе власть не удержать. За нами придут другие, которые продумают все до мелочей, учтут наши ошибки.

Иосиф промолчал. Он подумал, что сегодня вечером будет неистово молиться Богу, чтобы избежать наказания. Но помогут ли молитвы? Еще недавно он хотел убить Божьего помазанника. Разве это не страшный грех? А еще он думал, как расплатиться с огромным долгом, висевшим на нем с братом. Не просить же Лихарева помочь им? Хотя…

В кабинет постучали громко, настойчиво. Горничная Пелагея не стала дожидаться ответа, ввалилась в комнату и сложила руки на животе, обтянутом передником.

— Господа… Барин… Там во дворе повозка…

Владимир дернул головой и взглянул на Иосифа.

— Быстро же нас вычислили!

Итальянец подошел к окну и отодвинул тяжелую занавеску. На заснеженном дворе возле дома стоял экипаж, и усатый фельдфебель о чем‐то говорил со слугой Михаилом. Иосиф приосанился.

— Знать, судьба у нас такая…

Он поспешил спуститься на первый этаж. Александр уже надевал пальто под встревоженным взглядом матушки.

— Сашенька, что случилось? — вопрошала Магдалина Осиповна, дергая оборку чепчика. — Кто эти люди?

Фельдфебель, сопровождаемый Михаилом, взлетел на крыльцо и, отряхнув с сапог снег, зашел в прихожую.

— Мне нужны господа Владимир Лихарев и Александр Поджио, — провозгласил он торжественно. Они вышли вперед. Фельдфебель задрал голову, дернул усами и отчеканил:

— Именем его императорского величества вы арестованы. Потрудитесь спуститься в экипаж.

Магдалина Осиповна покачнулась.

— Как арестованы? — пролепетала она. — За что?

Мария, держась за огромный живот, прижалась к мужу.

— Успокойся, все будет хорошо, — шептал ей на ухо Иосиф. Бледная Катя прислонилась к стенке и не могла вымолвить ни слова. Александр вдруг понесся на второй этаж, и фельдфебель буркнул:

— Куда? Немедленно вернитесь.

— Он только соберет свои вещи, — пояснил Иосиф, прекрасно понимая брата. Александр должен был сжечь компрометирующие его бумаги, которые в случае обыска могли попасть жандармам. Брат довольно долго не выходил из комнаты, зато Владимир, наскоро собрав самые необходимые вещи, стоял у входа, переминаясь с ноги на ногу и не решаясь обнять трепещущую жену. Когда Александр наконец спустился, оба вопросительно посмотрели на родственников, и Магдалина Осиповна кинулась к младшему.

— Милый, любимый, — она обцеловывала своего взрослого ребенка, как когда‐то в детстве, не думая, что больше никогда его не увидит. Катенька подошла к Володе и уткнулась мокрым покрасневшим носом в его плечо.

— Ну будет, будет, — успокаивал ее муж. — Я скоро вернусь. Это какое‐то недоразумение.

Жена не верила. Она понимала, что виной всему их тайное общество и заговор против императора. За такое по головке не погладят.

— Ну, попрощались? — грубо поинтересовался фельдфебель. — А теперь прошу пройти.

Владимир холодно отстранил жену. Чужой, отстраненный взгляд любимого человека поразил молодую женщину.

— Куда вы их везете? — вырвалось у матери.

— В Елисаветград велено доставить, — процедил посыльный и подтолкнул мужчин. — Не задерживайте нас, господа.

Катя бросилась к Марии и прижалась к ней. Когда хлопнула входная дверь, она отвернулась и заплакала.

— Все будет хорошо, — расстроенный Иосиф взял ее за руку. — Вот увидишь, Владимир скоро вернется. Может быть, через неделю, может, позже.

В этот момент он подумал, что вскоре экипаж приедет и за ним. Нужно немедленно навести порядок в бумагах.

— Катенька, ты слышала? — Мария гладила русоволосую головку сестры. — Иосиф сказал — через неделю.

Катя ничего не ответила. На негнущихся ногах она поднялась в свою комнату и упала на кровать. «Он не вернется через неделю, — вертелось в мозгу. — Володя дал мне это понять. Нужно что‐то делать. Завтра, завтра. Я вытащу его оттуда».

Через пять минут она забылась тревожным болезненным сном.