Риелтор Елена оказалась высокой мужеподобной дамой с громким низким голосом и черными усиками над верхней губой. Холодно кивнув, она по-хозяйски начала ходить по дому, делая заметки в маленьком блокноте и что‐то бормоча под нос.

— Балконы как следует не сделаны, — констатировала она, глядя на Виталия поверх очков в толстой черной оправе. — Это не очень хорошо.

— Я так понимаю, это снизит цену, — ответил ювелир. — Но, наверное, ненамного.

— Как скоро вы хотите продать недвижимость? — осведомилась Елена.

— Чем скорее, тем лучше, — пояснил Карташов. — Хоть завтра.

— Завтра не получится, — отрезала риелтор. — Это только кажется, что многие готовы приобрести дом в наших краях, на деле это не так. Конечно, я его продам, но, думаю, месяцев через пять. За это время мы отыщем покупателя, и цена устроит и вас, и меня.

— Нет, нет, — запротестовал Виталий. — Мне нужно как можно скорее. Можете сбросить цену, но до разумного предела.

Елена сверкнула стеклами очков.

— Впервые вижу такого клиента! — она пожала плечами. — Впрочем, хозяин — барин. Хотите дешево и быстро — я вам это устрою.

— Я буду вам очень признателен, — ответил Виталий, проводив женщину к выходу. — Жду хороших новостей.

Елена ничего не ответила и, окинув взглядом участок возле дома, твердой походкой направилась к калитке. Карташов смотрел ей вслед, и у него сжималось сердце. Еще недавно они с Женькой выбирали место для будущего гнездышка, сидели над чертежами дома, облазили множество строительных магазинов в разных городах, прежде чем выбрали потолки, паркет, ванную… Кто из них знал, что в этом уютно обустроенном домике придется пожить совсем недолго? Виталий шмыгнул носом, подавил предательскую слезу и, переодевшись в джинсы и футболку, поехал к Евгении.

* * *

Девушка была явно рада его приходу. На бледных щеках заиграл румянец, обветренные губы раздвинулись в улыбке, и ювелир успокоился. За эту улыбку он готов был отдать жизнь!

— Как ты? — Мужчина присел на краешек ее постели.

— Так же, — безрадостно ответила она. — Ты действительно считаешь, что я смогу ходить и все вспомню?

— Конечно, — ответил он с воодушевлением (как хотелось в это верить!).

— Мне тут плохо, — вдруг сказала Евгения. — Можешь забрать меня домой?

Виталий замялся:

— Нет, не сейчас.

Девушка подняла на него блестящие глаза:

— Почему?

— Потому что я работаю, собираю деньги на твою реабилитацию и не могу посвятить тебе достаточно времени, — проговорил он как можно увереннее. — К тому же я не смогу делать тебе уколы и постоянно возить на процедуры. — Виталий стиснул ее ладошку. — Милая, я обязательно заберу тебя, только не сейчас.

Женя вздохнула.

— Ну хорошо. Покажи, пожалуйста, фотографии нашего дома. Может быть, я его вспомню?

Чего-чего, а снимков было у Карташова достаточно. Он прилег рядом с ней.

— Вот, смотри. Он у нас двухэтажный. Это участок, это коридор, это гостиная на первом этаже. А вот это наша спальня.

Евгения прерывисто задышала.

— Какой у нас, оказывается, красивый дом, — она всхлипнула. — Мне кажется, я что‐то начинаю вспоминать. Занавески в спальне. Их выбирала я, правда?

— Правда, — кивнул Виталий — и не солгал. Дизайн полностью был на Женьке.

— Боже, как я хочу домой! — девушка начала всхлипывать.

— Скоро, скоро, потерпи немного. — Он запнулся, прежде чем выпалить то, что тяжелой гирей лежало на сердце: — Знаешь, мне всегда казалось, что этот дом для нас велик. Может быть, продать его и купить поменьше?

Женя захлопала ресницами:

— Продать? Как продать? Зачем?

Он сжал ее плечо:

— Женя, ты хочешь все вспомнить? Хочешь ходить? Для этого нужны деньги. Потом, когда ты встанешь на ноги, мы приобретем что‐нибудь похожее.

Девушка закивала — и вдруг громко, навзрыд, зарыдала, как маленькая девочка.

— Я не хочу, не хочу, — всхлипывала она, и Виталий не успевал вытирать ее слезы. — Этот дом… Я хочу, чтобы ты его оставил. Пожалуйста, не надо продавать.

— Хорошо, хорошо, милая, — шептал он, гладя ее волосы. — Я что‐нибудь придумаю.

— Не обманешь? — Евгения с надеждой глядела на него. Карташов вздохнул:

— Не обману.

Выйдя из больницы, он собрался с духом и позвонил Елене. Она долго не отвечала, будто предвидела его отказ и потерю своих процентов. А когда ответила, голос выдавал недовольство:

— Ну что у вас еще?

— Я передумал, — процедил Виталий. — Моя невеста не хочет его продавать.

— Жаль, — отозвалась Елена басом. — У меня уже проклюнулся покупатель. Он готов был дать приличную сумму.

— Извините, что так получилось, — честно говоря, он не понимал, за что просит прощения. Клиент всегда прав. Сегодня захотел — завтра передумал — разве это редкость? Елена отключилась, не попрощавшись. Видимо, насчет клиента она считала иначе. Карташов поспешил домой, словно боясь, что любимое гнездышко продадут без него. Уединившись в гостиной, он достал бутылку виски, щедро плеснул в стакан апельсиновый сок и залпом выпил. Легче не стало, проблема все равно висела над ним, как надоедливая мигающая лампочка. Будто издалека, раздался голос Дарьи и возник ее призрачный силуэт:

— Все очень просто. Ты изготовишь две копии этого проклятого браслета и обе отдашь его хозяйке, подменив подлинник. А потом мы его продадим и поделим выручку. Уверена, такой суммы хватит даже не на двоих — на десятерых.

Виталий замахал руками, отгоняя призрак.

— Нет, нет, только не это! Я найду, найду выход.

Но в эту минуту он не видел выхода.