Они добрались до дома ближе к ночи. Аша от тревоги себе места не находил. Когда узнал, куда занесло постояльцев, обреченно закатил глаза к небу:

— Оооо, шива-шива… Трущоба! Ай-ай-ай!

— Много в Индии таких мест? — спросила Нара.

— Очинь много, — вздохнул Аша, — двасать пять просентов в таких места живут. Правительство им немного помогать, многие известные люди тоже.

Давид вспомнил про старца на пляже и спросил, знает ли Аша его.

— Да, его все знать, — ответил тот. — Мой друг, Сардар-джи[7], мудрый гуру. — Затем с уважением добавил: — Он сикх.

— Я бы хотел с ним поговорить, — сказал Давид.

— Нет проблема. Утром пойдем знакомлю.

Когда Аша ушел, Нара взяла полотенце и пошла во двор принимать душ. Стоя под бочкой, несколько раз тщательно намылилась и ополоснулась, но так и не почувствовала себя окончательно чистой. Не покидало ощущение, что она все еще в тесных трущобах; даже ночью несколько раз просыпалась — снился кошмар, будто она бродит в лабиринте и тщетно пытается оттуда выбраться.

Утро выдалось облачным, в воздухе висела влага. Ночью пролился тропический дождь, и с еще не просохшей земли поднимался пар. С океана дул ветер, подгоняя к берегу быстрые волны. В воду лезть не хотелось.

После завтрака Нара лежала на пляже с закрытыми глазами. Ее телефон по-прежнему молчал, а Давид в своем читал про сикхов.

— Представляешь, как интересно. — Он оторвался наконец от телефона и задумчиво смотрел на волнующееся море. — В отличие от индуизма, сикхи не признают кастового разделения, для них все люди — братья, равны вне зависимости от рас и религий. Именно поэтому у них у всех только одна фамилия.

— Реально одна?

— Ага. «Сингх» означает «Лев». Это у мужчин, а женская фамилия — «Каур». — Давид стал читать дальше. — Сикхи верят в единого бога, который пронизывает все и находится в том числе в каждом человеке.

— Добрый утро! — раздался жизнерадостный голос.

К ним подошел Аша и махнул рукой куда-то в сторону.

— Сардар-джи готов говорить с вами.

Давид встал и спросил Нару:

— Пойдем?

Она неохотно открыла глаза:

— О чем мы с ним говорить будем? И на каком языке?

Вместо Давида ответил Аша:

— Сардар очинь ученый. Учился много Дели, английски хорошо говорить.

Старец сидел под зонтом на том же месте, что и вчера. Пышные усы и борода, аккуратно уложенная и перехваченная лентой, казалось, никогда не встречались с ножницами. Из-под кустистых бровей смотрели живые и веселые глаза. Седые волосы сильно контрастировали с темной кожей цвета влажной земли.

— Садитесь, — сказал он по-английски тихим приятным голосом и сделал жест рукой.

Аша постелил предусмотрительно захваченное полотенце и отошел.

— Откуда вы? — спросил Сардар.

— Мы из Армении, — ответил Давид, сел и подогнул под себя ноги. Нара устроилась рядом.

Сардар уважительно кивнул.

— Маленькая страна, первая приняла христианство. А у нас большая страна, которая приняла и христианство, и мусульманство, и все, что может быть. — Он широко улыбнулся. — Все виды божеств, начиная от Вишну, Шивы и заканчивая коровами.

— Я прочитал, — сказал Давид, — что сикхи верят в одного единого бога и равенство всех людей.

Подошел мальчишка-официант, поставил рядом с ними поднос и удалился. Сардар налил всем чай. Нара взяла свою пиалу и вдохнула насыщенный пряный аромат масалы.

— Если вдуматься, иначе и быть не может, — кивнул Сардар, — все ведь взаимосвязано, а значит, является созданием единого бога. — Он зачерпнул рукой горсть песка и пропустил сквозь пальцы. — Мельчайшая песчинка, микробы, растения, человек, планеты…

Нара увлеченно слушала, позабыв про чай.

— …все создано не нами, все имеет право на существование. Все создал единый бог, и он находится в каждом человеке, поэтому нет основания людям делать различия между собой.

Она отважилась на вопрос:

— Если в каждом из нас живет бог… значит, любые наши поступки правильные?

— Смотря что считать правильным и неправильным. — Гуру лукаво улыбнулся. — Каждый сам выбирает, что считать правильным. Что для одного правильно, для другого может быть неприемлемо, и наоборот.

Давид сказал:

— Но ведь во многих религиях есть запреты и заповеди, примерно одинаковые. У сикхов нет такого?

Сардар покачал головой.

— Бог создал природу со своими законами. И создал человека как часть этой природы и часть себя. Поэтому человеку дана полная свобода. Он волен поступать как ему угодно. — Он воздел руки к небу. — Но ненависть, жадность и злодеяние — это противоестественно. Да и невыгодно, потому что противоречит законам природы.

— А что не противоречит? — спросила Нара.

— Любовь, — коротко ответил Сардар. — Все религии диктуют людям, как им следует себя вести, грозят всевозможными карами. Либо обещают вознаграждения на том свете или в последующей жизни. Мы считаем, что это извращение учений пророков, чтобы управлять и манипулировать людьми. Ведь даже ваш апостол Павел говорил: «Человеку все позволительно, но не все полезно».

Снова подошел мальчишка и положил рядом с Сардаром тарелочку с брикетом эскимо.

— Знают мою слабость, — улыбнулся гуру и аккуратно откусил крупными зубами кусок мороженого.

Давид взял пиалу, подул на чай и отпил.

— Я бы хотел освоить йогу, раз уж я здесь. С чего вы посоветуете начать?

— Советовал бы совсем не начинать. — Сардар облизнул губы и засмеялся. — Знаю, вам удивительно слышать такое. Если мы говорим о настоящей практике йоги — то она только для избранных, и уж точно не для западного человека. Ее главная цель — аскеза, то есть подавление желаний. А много ли нормальных людей готовы отказаться от жизненных благ и ценностей? И, в конце концов, какой в этом смысл? Лишениями добиться просветления?

Налетел порыв ветра и потрепал подвязанный конец бороды.

— Многие даже здесь, в Индии, забыли, что сам Будда отказался от этого пути. Он долго совершал аскезу и был уже на грани смерти, а потом подумал: «Если я сейчас умру, не достигнув просветления, то в чем будет смысл?» И вернулся к нормальной жизни, а после достиг того, чего желал. Так что если спрашиваете меня, то я сторонник срединного пути.

Сардар доел мороженое и облизнул пальцы.

— Нельзя пренебрегать телесным только ради духовного. Иначе зачем бог дал нам это тело? — Он хлопнул себя по бедрам и засмеялся. — Порхали бы тогда наши души в небесах, как птички. Надо вкушать и материальные блага, какие нам предоставляются, отказ от них тоже противоественен.

У Нары затекла нога, она устроилась поудобней и насмешливо спросила Давида:

— Слышал?

Потом обратилась к Сардару:

— Он не придает значения деньгам и меня винит за желание быть богатой.

Давид при этих словах отрицательно покачал головой.

— Сардар-джи, вы слышали про… — Нара сделала паузу, подбирая английские слова, — марафон в рай?

— Про марафон знаю, спортивный. — Сардар улыбнулся. — А в рай, как это?

— Там учат освободить разум, чтобы притянуть в свою жизнь то, что хочешь.

Сардар пригладил рукой бороду.

— Понятно, реализация материальных желаний. Это западный подход, мы же считаем, что важнее познание себя снаружи и изнутри. Чему и учит настоящая йога. Многие сейчас за деньги обучают всяким секретным мантрам на богатство. Как по мне, все они шарлатаны.

Давид допил чай и отставил пиалу.

— Сардар-джи, мы вчера заблудились и попали в трущобы. Всю ночь снились эти дети, — он запнулся, — ручонки ко мне тянули. Скажите, можно им хоть как-то помочь? У меня есть немного денег.

Нара хотела что-то сказать, но промолчала. Сардар внимательно посмотрел на Нару, потом на Давида.

— Твое желание, конечно же, похвально. Но просто раздавать деньги не надо. Понимаешь, в Индии столько таких детей, что трудно себе представить. Твоя помощь будет как капля в океане, даже меньше. И потом, мы все стараемся им помочь, так что с голоду они не умирают.

Сардар помолчал, потом продолжил:

— Как гласит старая поговорка, лучше дать человеку удочку, чем рыбу. Ты можешь помочь другим способом.

— Каким?

— Аша сказал, что ты отличный музыкант. Обучи хотя бы нескольких детей играть. Музыка для индусов имеет огромное значение. Тот, кто владеет инструментом, в Индии уже будет иметь шансы чего-то добиться. Не говоря о том, что такое занятие способно заменить другие, неблаговидные и пагубные, чего здесь, к большому сожалению, хватает. Особенно в Арамболе.

Давид поблагодарил Сардара и встал. Тот поднял вверх ладонь.

— Не стоит меня благодарить. Это скорее я тебе признателен за чуткое сердце и желание помочь. — Он посмотрел на Нару и лукаво улыбнулся. — В мантрах на богатство я не силен, но могу помочь обрести осознанность. По вечерам, вон там, — он указал рукой на косогор рядом с кафе, — мы возле костра собираемся, приходите как-нибудь.

Нара и Давид вернулись к своим лежакам. Ближе к воде ветер ощущался сильнее. Из рваных туч блеснуло солнце.

— Разговор с таким человеком дорогого стоит, — задумчиво сказал Давид.

— Ага, — согласилась Нара. — И что, начнешь детей обучать? — Она вздохнула. — Кто бы мне занятие нашел…

Давид улыбнулся.

— Я тогда серьезно говорил. Скрипка у тебя есть, давай вместе играть.

— В пляжных кафе? Нет уж, спасибо.

— У меня тут, — Давид постучал пальцем по виску, — идеи на альбом созревают.

— Рада за тебя. — Она взяла телефон в руки. — Но лично у меня пока что творческий кризис. И он не закончится, пока мать не найду и не попаду на марафон.

Подошел Аша.

— Ну что, хорошо поговорить Сардар-джи?

— Да, спасибо тебе, — ответил Давид. — Он посоветовал детей учить, так что поедем и купим еще три гитары поменьше, они 3/4 называются. А ты как раз будешь переводчиком. Найдешь троих детей для обучения?

— Троих? — рассмеялся Аша. — Трисать могу найти. Завтра.

— Давай сначала троих.

Аша думал недолго.

— Мой племянник и два соседних ребенка можно.

Давид повернулся к Наре.

— Поехали с нами? Погода сегодня не для пляжа.

— Нет. Попробую вздремнуть, не выспалась. Потом постираю и что-нибудь приготовлю.

Но поспать ей не удалось, в голову лезли разные нерадостные мысли. Поворочавшись, со вздохом встала и решила приступить к стирке.

Она понятия не имела, как это сделать, но откладывать уже было нельзя. Подогрела на газовой плитке воду в большом ведре и вылила его в детскую ванночку во дворе. Чтобы разбавить кипяток, несколько раз сходила в дом, натаскала ковшом холодной воды. Руки уже заболели, хотя толком еще и не сделала ничего.

Из дома вышли мальчик с девочкой с початками кукурузы в руках. Нара кинула в ванну стиральный порошок, опустила туда постельное белье и всю грязную одежду. После безуспешных поисков резиновых перчаток принялась голыми руками месить белье в тазу. Когда вода стала темного цвета, возникла новая дилемма — как все это ополаскивать.

Дети подошли близко и молча смотрели, мешая Наре сосредоточиться. Гениальных идей в голову так и не пришло. Она выложила часть мокрого в ведро и отнесла его под бак с водой. Дети потащились следом. Нара несколько раз наполняла ведро, полоскала, пока вода не стала более-менее прозрачной. Затем выжала белье и развесила на веревке, протянутой между пальмой и забором.

Все это пришлось проделать несколько раз, пока в ванне ничего не осталось. Вылив из нее воду прямо на землю, вернулась в дом и обессиленно рухнула на кровать как была, в намокшем платье. О планах что-то приготовить можно было забыть.

Она уснула тревожным сном и проснулась вся в поту. Теплая и не до конца просохшая одежда неприятно липла к телу. А руки — совсем кошмар! От воды опухли, кожа шелушится, ногти переломаны.

Нара переоделась в ванной, взялась приводить себя в порядок. Но домашний маникюр не задался. Исправить ногти обычной пилкой не получалось. Вдобавок из-за плохого освещения она щипцами поранила кожу возле большого пальца. Сунула палец в рот, ощущая солоноватый привкус крови, и посмотрелась в зеркало. При виде отражения жалость к себе захлестнула ее, и глаза защипало от слез. «Господи, что я здесь делаю?»