Почти сразу глаза защипало от едкого дыма, поднимающегося из котла, содержимое которого помешивал металлическим прутом тощий парнишка в рукавицах до локтей. Рот его был обернут тряпкой. Они прошли мимо, стараясь не дышать, и свернули по узкому переулку налево. Собственно, переулком это трудно было назвать: проходы между нагромождениями построек были настолько узкими, что пройти мог только один человек.

Нара подумала, что если бы захотела сама выбраться отсюда, то ей бы это не удалось. Некоторые дома были глинобитными, но в основном представляли из себя наспех сколоченные сооружения из ржавого листового железа, картона и обрезков брезента.

Жилища так хаотично примыкали друг к другу, что не представлялось возможным отделить одно от другого. Вместо дверей — куски тряпок.

Наре захотелось убежать отсюда, она почувствовала то, чего никогда прежде не испытывала, — клаустрофобию, и сильнее сжала руку Давида. Несмотря на чудовищную тесноту, повсюду было полно людей, чем-то занятых. Женщины и девочки сидели на земле и перебирали рис в мисках. При виде гостей широко улыбались.

Мужчины что-то мастерили на низких столиках, чинили технику, крутили гончарные круги либо шили сари на швейных машинках. Они тоже радостно приветствовали нежданных гостей, некоторые жестами приглашали зайти. Кто-то брился и принимал душ под подвешенной пластмассовой бочкой.

Приходилось постоянно нагибаться, чтобы пройти под развешанным на веревках бельем, либо руками раздвигать его. Воздух был насыщен терпкими ароматами из жилищ, запахами готовящейся еды и дыма. Радиоприемники разноголосо передавали музыку и песни. Дети помогали взрослым, груднички были пристроены у женщин на спинах либо спали рядом на подстилках.

Наконец женщина, которая вела их, остановилась возле очередной постройки и раздвинула холщовый полог. Давиду пришлось пригнуться, чтобы пройти внутрь.

Нара зашла следом и удивилась, насколько чисто было в помещении. Несколько матрасов вдоль стен, низенький столик, что-то вроде буфета и циновки на полу. Желтая материя отделяла комнату от другой части помещения. Окон не имелось, в потолке дыра, откуда лился свет.

Женщина улыбнулась, показав крупные белые зубы, и усадила их на циновках. Она отодвинула ткань и прошла вглубь комнаты, вернувшись вскоре с двумя девочками. На столике появились кувшин с водой, стаканы и тарелки с сыром и лепешками. Давид сел, неловко подогнув под себя ноги, налил Наре и себе воды. Он выпил без раздумий и закусил лепешкой. Нара колебалась.

— Пей, — сказал Давид, — не отравишься.

— Ты же пират, тебе все нипочем.

— Они какую-то специю добавляют в воду, — он вновь наполнил свой стакан, — для дезинфекции.

Она умирала от жажды, поэтому решилась взять стакан. И поела с большим удовольствием — то ли была чересчур голодна, то ли лепешки с маслом оказались действительно вкусными. Женщина зашла в очередной раз и поставила на стол глубокую тарелку. В ней исходил паром желтый рис с овощами.

Следом за ней появился лысый мужчина интеллигентного вида в очках. Смуглолицый и большеглазый, с мягкими усами, он старался держаться солидно, но это не очень вязалось с пиджаком, надетым на голое тело, и сланцами на босу ногу. Но едва улыбнулся и заговорил — вся серьезность разом пропала.

Поклонившись и сев напротив Давида, он сделал рукой широкий жест.

— Извините, что ворвался во время обеда, вы кушайте, кушайте. — Он мизинцем поправил очки на носу. — Мне передали, что вы говорите по-английски и что у вас, видимо, бензин закончился. Меня зовут Паджа, я учитель.

Давид представил себя и Нару, объяснив, что они заблудились и что у них действительно закончилось топливо.

— А куда вы направляетесь? — поинтересовался Паджа.

— В сторону парка Анши. Пишут, что там много интересного. А потом вдоль побережья планировали вернуться в Мандрем.

Паджа заразительно засмеялся, запрокинув голову. В очередной раз поправил очки на носу.

— Во-первых, парк на юге, а вы едете на восток, вглубь материка. Во-вторых, даже если бы вы и добрались до парка, то обратно по побережью невозможно вернуться на Гоа. План вашего посещения парка, как это правильней сказать, не совсем реализуем.

Он вновь засмеялся и посмотрел на маленькие наручные часы на темном запястье.

— К тому же уже поздно. Могу ли я предложить вам остаться здесь заночевать? Тут, как вы заметили, немного тесновато, — полные губы Паджа разошлись в улыбке, — но место, конечно же, найдется, к тому же здесь очень любят гостей.

Давид посмотрел на Нару и хотел было что-то сказать, но Нара, несмотря на специфичное произношение Паджа, все поняла.

— Нет, большое спасибо, — поспешила ответить она, — нам нужно ехать обратно.

— Да, — поддержал ее Давид, — поедем. Спасибо за гостеприимство.

Они поднялись и поблагодарили хозяйку, которая стояла поодаль. Та в ответ сложила ладони и поклонилась. Обратно они шли вслед за Паджа, по пути собирая возле себя все больше и больше детишек.

— А как вы их обучаете? — спросил Давид. — Здесь школа есть?

Паджа остановился и обернулся к ним с улыбкой.

— Ну, школой это трудно назвать. Просто место на открытом воздухе. Моя задача — дать детям хоть какое-то начальное образование, научить писать и читать. Знаете, — глаза за стеклами очков погрустнели, — звучит банально, но ведь это такие же дети, как и в других местах.

Потом добавил, как само собой разумеющееся:

— Они даже более любознательные. А образование — это их шанс выбраться отсюда. Иначе всю свою жизнь проведут здесь, так и не увидев большого мира.

Когда они выбрались из трущоб, начало темнеть.

— Далеко до города? — спросил Давид, кивнув в сторону высоких зданий.

— Вам не туда, — засмеялся Паджа, — а в противоположную сторону.

— Но нам заправиться надо.

Паджа хитро улыбнулся и поправил очки.

— Уже не нужно.

Давид с Нарой в первое мгновение замерли от неожиданности, потом Давид полез в карман.

— Нет-нет, — запротестовал Паджа, — я никаких денег не приму. Не обижайте меня, пожалуйста. Позвольте сделать это небольшое доброе дело. Для нас, индусов, это очень важно, понимаете?

Давид протянул ему руку, но Паджа покачал головой.

— Слышали про далитов? К нам не прикасаются.

Он сложил ладони и поклонился.

— В добрый путь. Когда доедете до магистрали, сверните по ней направо и поезжайте все время прямо.

Давид шагнул вперед и крепко обнял Паджу. Тот несколько мгновений не двигался, потом медленно поднял руки и неуклюже, будто боясь сделать что-то не так, коснулся плеч Давида кончиками пальцев. На его темном лице была удивленная, почти детская улыбка.

Затем Давид завел скутер, и они с Нарой поехали, а несколько детей в сопровождении собак долго еще бежали за ними следом.