Утром Нара смазала покрасневшие плечи, проверила телефон и снова захандрила. Предложила никуда не ехать, но Давид и слышать ничего не желал.

За пляжем Арамболя, после форта, начинался другой пляж, Калача, к которому примыкало пресное озеро, окруженное кокосовой рощей. Аша советовал им там искупаться. Толпы индусов стояли по колено в воде и намазывали себя грязью. Нара отказалась составлять им компанию.

— Ты же хотела в Мертвом море мазаться, — уговаривал Давид, сверкая зрачками, от пят до ушей обмазанный глиной, — то же самое и здесь. Давай!

— Совсем не то же самое. Тут болото конкретное!

— Тогда держись, — крикнул он и набросился на нее.

Нара увернулась от его грязных объятий и бросилась прочь. В итоге ему удалось загнать ее в воду и забрызгать водой, так что поневоле пришлось искупаться.

— Вот подхвачу какую-нибудь заразу и сдохну. Будешь возиться, перевозить труп за тридевять земель, — пригрозила Нара.

— Не, зачем возиться, — ответил Давид. — Тут с этим отлично придумано. Сожгли — и пепел в речку.

— Да ну тебя, все тебе хиханьки да хаханьки. Здесь же антисанитария жуткая, не видишь разве?

— Они тысячи лет так живут, и ничего. Пойдем лучше на Бабу поглядим.

Накануне Аша рассказал, что недалеко от озера в джунглях уже лет сорок сидит старец Баба под деревом баньян, потому что, по преданию, под таким деревом Будда достиг просветления.

Солнце припекало, как и вчера, с той разницей, что с запада наползали серые тучи. Они прошли вдоль левого берега озера и свернули на тропу, идущую сквозь чащу джунглей. Стало ощутимо прохладней. Минут через десять увидели широкое раскидистое дерево со множеством густорастущих стволов. Старец живописно возлежал в расслабленной позе, вокруг него сидело человек пятнадцать.

Нара с Давидом уселись позади группы, никто не обратил на них внимания; все сидели молча, время от времени затягиваясь и передавая друг другу длинную трубку, в том числе и Бабе.

Нара отметила большое количество людей в дредах, у некоторых были откровенно грязные волосы, затуманенный взгляд и хаотичные движения. Давид толкнул ее локтем, они поднялись и тихонько ушли.

— Истину постигают, — усмехнулся Давид. — Сам когда-то такой был, просветленный.

Они поели в кафе и поехали дальше, к водопаду, который находился в ста километрах. Он оказался больше похожим на небольшой ручеек в скале, зато они покатались на слонах. Сидя на исполинском животном и плавно покачиваясь в такт медленной ходьбе, Нара улыбалась. Ее охватила какая-то детская, беспричинная радость.

Давид посмеивался:

— А ведь умеешь быть счастливой!

Потом они кормили слона, поднося к поросшему волосами хоботу пучки сена.

— Трудно представить, что самые сильные животные и самые выносливые, — завороженно сказал Давид, дотрагиваясь до морщинистой кожи, — слоны и лошади, едят только зелень.

— Ага, — согласилась Нара, — впору задуматься. Может, поэтому они такие добродушные? Чур обратно я за рулем!

Давид вытер пот со лба.

— По этой дороге точно нет. Давай по карте посмотрим, наверняка другой путь есть, не такой загруженный. Пускай будет крюк — куда нам торопиться.

Они посмотрели карту на телефоне Нары, и Давид заинтересовался национальным парком.

— А давай туда? Эвкалипты посмотрим и бизонов.

— Уверен? — засомневалась Нара. — Вроде далеко.

— Смотря как ехать. Если выяснится, что далеко, свернем к побережью и вернемся домой.

— Ну, если я за рулем — то согласна.

Вначале Нара ехала медленно, но постепенно освоилась и стала чаще крутить на себя рукоятку газа. Но до парка им так и не удалось доехать, потому что у Нары сел телефон, а Давид, как выяснилось, свой не взял.

— Не беда, — уверенно сказал он, — не потеряемся.

Они как раз выехали из небольшого селения. Небо затянуло дымкой облаков, и жара ощущалась не так сильно, как возле слоновьего питомника.

— Я запомнил, что парк находится на юге. — Давид посмотрел на небо и покрутил головой. — Мы его никак не пропустим. Рули вон на ту дорогу, она вроде на юг ведет.

Они помчались по красной грунтовой дороге, поднимая за собой клубы пыли. Окружающий пейзаж становился все пустыннее, деревья и кусты сменились бесконечными полями, а дорога сузилась, вскоре превратившись в тропинку.

Им пришлось вернуться и свернуть на другую дорогу. К этому времени обоих уже мучила жажда, а вода закончилась. Нара устала и не стала сопротивляться, когда Давид предложил уступить ему руль.

Спустя примерно еще час она не вытерпела.

— Фиг с ним, с этим парком, Давид. Давай хоть куда-нибудь выедем. Пить очень хочется, да и поесть не помешает.

— Я уже давно про парк не думаю, — тотчас отозвался он. — Не хотел тебя тревожить, но нам бы еще и заправку найти — лампочка горит давно. — Он притормозил, приставил руку козырьком ко лбу и вгляделся в даль. — По-моему, там впереди какие-то постройки. Надеюсь, дотянем до них.

Но дотянуть не удалось, через пять минут мотор несколько раз кашлянул и замолк.

— М-да, организовали себе приключение на ровном месте. — Давид слез с сиденья. — Одно хорошо, что там действительно какое-то жилье и скутер нетяжелый. Да и не жарко стало.

Они одновременно посмотрели на небо: огромное облако, разбитое на несколько полосок, тянулось почти до горизонта.

Вдали, словно мираж, поднимались стройные высотки. А неподалеку, под холмом, тянулось скопление низких разномастных построек, будто слипшихся друг с другом.

Чем ближе они подходили, тем непонятнее становилось, что же такое впереди. Поначалу Наре показалось, что это мусорная свалка, посреди которой копошатся люди. Затем стали видны какие-то подобия строений из шифера, фанерных панелей, кусков дерева и разноцветных кусков ткани.

— Так, — сказал Давид, прищурившись, — не пугайся, но это, по-моему, и есть трущобы.

— Боже, — простонала Нара, — только этого нам не хватало.

Когда они подошли еще ближе, их лениво облаяли несколько тощих собак, и вскоре навстречу выбежали дети. Босоногая ватага в лохмотьях окружила их, протягивая ладошки и наперебой горланя.

Давид достал из кармана мелочь и раздал нескольким детям, начав с девочки, которая держала на руках грудного младенца. Видимо, этого не стоило делать, так как остальные ребятишки начали кричать громче и усилили напор, а некоторые даже стали дергать случайных гостей за руки. Давида это позабавило, но Наре было не до смеха.

С округлившимися глазами она смотрела на чумазые лица, отдергивая руки от маленьких бело-желтых ладошек, резко контрастировавших с темной, почти черной тыльной стороной.

Их выручила женщина, которая подбежала и строго прикрикнула на детей, раздав пару подзатыльников первым попавшимся под руку. На тонких запястьях звенело по несколько браслетов. Орава схлынула, оскаливая в многочисленных улыбках белые зубы.

Женщина что-то спросила Давида, услышала в ответ «English» и поманила их за собой. Показала жестом, что скутер можно оставить.

Давид взял Нару за руку, и они прошли за незнакомкой в щель между двумя хижинами. Часть детей все же увязалась за ними.